Глава 6. Другой курс

Рома написал мне через пару минут и пригласил выпить кофе на следующее утро. Я предложила ему встретиться в десять утра, но он, сославшись на бурное празднование, перенес встречу на одиннадцать. Я спокойно погуляла с Лаки, но по мере приближения стрелки часов к одиннадцати начинала заметно нервничать.

Как себя с ним вести после этого фото? Что он вообще об этом думает? Я старалась отогнать эти мысли, потому что мы с ним не пара. Между нами есть давняя дружба и, явно, симпатия. Но есть ли что-то большее? В любом случае я скажу ему, как есть: Шлем притянул к себе и насильно заставил с ним сфотографироваться, а фотограф все неправильно понял. Вот так.

Ромка не опоздал и позвонил в дверь вовремя. Выглядел он уставшим с этими взъерошенными кверху волосами, от него еще пахло алкоголем и сигаретами. Но выглядел он что надо. Наверное, у него в гардеробе в принципе нет плохих вещей. Что не вытащишь – все стильно.

Лаки встретил его с бешеным восторгом, сразу к нему проникся и развалился, оголив пузо.

— Чеши! – рассмеялась я, когда Рома зашел внутрь квартиры. – Теперь не отвертишься.

— Люблю собак! – ответил он, улыбнувшись, и присел на корточки, чтобы погладить пса.

— Я помню, — ответила я.

Перед глазами оживали воспоминания: мы гуляем вместе после школы с Ромкой, он ведет на поводке огромного ротвейлера ростом с него самого, а тот норовит подобрать какую-то пакость с земли и тянет Ромку то туда, то сюда. Ромка как веточка колышется из стороны в сторону не в силах удержать здорового пса. А еще помню, как однажды его собака ловко выхватила у меня кекс, только что испеченный мамой Ромки. Ромка только заливисто рассмеялся и сказал: «В нашей семье клювом не щелкают!». У меня тогда не было собаки, но я очень ее хотела.

— Как Сойер? – спросила я, выныривая из воспоминаний.

— Сойер умер пару лет назад, — вздохнул он. – Старость.

— Мне жаль, — затихла я. — Несправедливо, да?

— Что есть, то есть. Но я решил, что не буду больше заводить собаку. Слишком больно терять. Да и я весь в разъездах. Надеюсь, на небе Сойер наестся кексов до отвала.

— Но, чтобы живот не болел!

— Точно! – и мы рассмеялись.

Помнит тот случай…

— А это мой Лаки.

Я присела к Лаки и начала чесать ему за ухом. Лаки благодарно заурчал и начал облизываться.

— Будем друзьями, Лаки. Я Рем, — он пожал ему лапу.

Я задумалась и решила задать ему вопрос, который вертелся на языке несколько дней.

— Мне тоже теперь звать тебя Рем?

И почему мне страшно услышать ответ?

— Можешь звать меня Ромой, я не против. В счет старой дружбы. Но меня, конечно, так давно никто не зовет уже, если честно.

— Поняла. Рем, — я попробовала на вкус имя.

Рем – новое, незнакомое для меня. Он для меня всегда был Ромкой, Ромой Ремовым. Его я знала хорошо. Но могу ли я утверждать, что сейчас передо мной все тот же Рома?..

— Твое рабочее место? – кивнул он в сторону другой комнаты.

— Да, но там беспорядок, — сморщилась я.

— Могу взглянуть? Я знаю, что такое беспорядок по автосервисам отца, поверь. Ты меня не удивишь!

— Сам напросился, — усмехнулась я и рукой предложила пройти.

Сама же я шла за Ромой. Ремом. И на мгновение поняла, что так непривычно его присутствие здесь. В моей квартире. Где так долго я жила вместе с Андреем. Здесь никогда не было других парней, даже друзей или знакомых. И теперь это осознание металлическим звоном отдавалось у меня в голове.

— О нет! Похоже, я погорячился! – рассмеялся Рем, а я закрыла глаза рукой, пытаясь сдержать свой смех. – Окей, ты победила, Лина. Ну…видимо, в хаосе рождаются шедевры, да?

— Типа того…

Захотелось моментально все прибрать. Знаете, когда в фильмах показывают, как парень приходит к девушке, она просит его несколько минут подождать, а сама распихивает весь хлам по шкафам и под кровать? Вот, хотелось сделать то же самое, честно говоря.

— Покажешь, над чем работаешь? – он подошел к столу.

Показать парню, в которого я влюблена еще со школы, рисунок, на котором его главный соперник? После вчерашнего? Равносильно самоубийству. Я подошла к столу и сделала вид, будто что-то ищу, загребая портрет Шлема куда подальше. Сердце стучало. Тук-тук.

— Вот! Нашла! – победно подняла я какой-то старый эскиз. – Рисую иллюстрации для книг. Летом это основная моя работа.

Рем делал вид, что разглядывает рисунок, но я видела, что ему не особо интересно. Еще бы, там был какой-то странный зеленый эльф, которого я нарисовала от скуки…Тоже мне шедевр. Ну да ладно, я переживу.

— Помню, как ты устроила себе челлендж в восьмом классе, когда за неделю нарисовала всех одноклассников. Ты рисовала даже на уроках!

— Кажется, хоть что-то не меняется! – рассмеялась я, вспоминая этот эпизод. – Только теперь на моих уроках это поощряется.

— Свой портрет до сих пор храню, кстати. Ни одна из фанаток не нарисовала лучше тебя, Лина. У тебя талант!

Что-то в груди сжалось от этого понимания. Он помнит меня. Ценит. Хранит.

— И да, не только это не меняется. Я все тот же, — пожал плечами он и подошел ближе. – И, думаю, ты тоже. И … ты по-прежнему потрясающе красива.

Я резко втянула воздух. Голова закружилась. Желание задать те самые вопросы, которые так долго вертелись в голове после его переезда, зашкаливало. Почему он перестал мне писать? Что стало с нашей дружбой? Была ли она вообще? Но я не готова услышать ответ. Не сейчас.

Я подняла на него глаза и сглотнула. Они резко наполнялись желанием и огнем. Готова ли я отдаться этому порыву и «жить для себя», как я сказала Ви? Он приехал из ниоткуда, уедет в никуда, я ничего не знаю о его нынешней жизни. Но я так давно хотела, чтобы он смотрел на меня именно так…

Он нежно коснулся моей щеки. Память предательски подкинула мне воспоминания: он смеется в компании друзей на школьном стадионе, а я любуюсь им украдкой. Мы делим один зонт под осенним дождём, пока идем в наше кафе после уроков. Он пишет мне записку «Не грусти, я рядом. У меня тоже неуд:)» после объявления результатов контрольной по истории.

И вот он здесь, так близко, что я слышу его дыхание, смешанное с легким запахом алкоголя и наших общих воспоминаний. Его губы едва касаются моей кожи, и тепло от этого прикосновения прокатывается по спине волнами возбуждения. Сердце колотится, как в те дни, когда я ждала его сообщения вечерами.

— Будь моей, Лина, — прошептал он мне и быстро стал расстегивать пуговицы на моей рубашке.

Но чем дальше он заходил, тем больше я понимала, что в его прикосновениях больше нет заботы. Только желание. Физическое, нетерпеливое, жадное.

Я слишком долго мечтала об этом моменте, чтобы позволить ему случиться так. Я не готова «жить для себя». Не с ним. Это оказалось не в моих принципах. Мне нужно большее от него. Всегда было нужно.

Я резко отстраняюсь.

— Давай не будем торопиться… Рем, — собралась я с силами, а мой голос звучал так непривычно и словно издалека.

Он остановился, убрал руки и отошел, отвернувшись к окну.

— Прости, я не так тебя понял, очевидно, — он задумчиво чесал затылок, но тон его голоса был сдержанным.

— Ты мне всегда нравился, — попыталась объясниться я. – Этого не отнять. Но мы не виделись пять лет. Тебе не кажется это странным — начинать общение так? А что, если мы потеряем то, немногое, что у нас еще осталось?

Он долго молчал.

— Наверное, я с катушек слетел после этой катки и твоего фото с Фоксом, — признался Рем и наконец повернулся ко мне.

Я же стояла там, где он меня и оставил, только закончила уже застегивать свои пуговицы обратно. Все ясно. Я не знала, где и когда он упомянет это фото. Я, что, трофей?

— Ты думал, я сама подошла к нему для фото, серьезно?

— Я не знал, что думать, Лина. А после ты почти сразу ушла. Я злюсь. На Фокса. На тебя. На себя.

И я рассказала ему, как все было на самом деле.

— Вот лис хренов. Решил меня добить. Придурок, знает, как побольнее сделать, — выругался Рем, и в его голосе было не только раздражение, как описывала Ви, а скорее давние обиды и злость.

А потом он спросил:

— Между вами что-то есть? Я должен знать, — и это звучало требовательно, как будто один мой ответ станет решающим для него.

— Есть, — я сделала паузу. – Ненависть до кончиков пальцев.

Рем усмехнулся:

— Тогда мы на одной стороне, — и обнял меня, но уже мягко.

Мы какое-то время стояли так. Выпуская пар и приходя в себя. Я вспоминала школу, последний год вместе, и когда он также обнимал меня перед самым отъездом. И как потом однажды не ответил на мое сообщение… Через несколько минут он добавил:

— Не будем торопиться, ты права. Начнем с кафе, как и планировали.

Мы вышли из квартиры, оставив за дверью всю неловкость этой ситуации. И первые несколько минут разговор не клеился, но постепенно мы стали оживать, вспоминая школьные истории.

— Смотри-ка, тут все еще есть наше кафе! – радостно воскликнул Рем, когда мы оказались неподалеку от школы. – А тут еще подают тот грушевый пирог?

— Тартатин, — радостно закивала я. – Давай узнаем.

Мы разместились в нашем кафе, где в былые времена проводили не один час после уроков за обсуждением домашки, учителей и справедливости поставленных нам оценок. Я никогда не была отличницей, хотя старалась учиться упорно и с пониманием. Рему же было по барабану на оценки. Его интересовала физика и математика. И отцовский бизнес – семейное дело, которое потом перейдет ему. Для него все было уготовлено. И он был не против.

— Два горячих шоколада и два пирога с грушей, — сделал заказ Рем.

— Один шоколад и капучино без сахара, — поправила я, а Рему пояснила: — Теперь почти не ем сладкое.

— Что-то все же поменялось, выходит…

— Это мелочи, Рем, — успокоила его я. – А вот с твоим обменом веществ, видимо, ничего не происходит!

Мы сели за наш столик.

— Ну слава богу, хоть пирог подают еще, — довольно улыбнулся он, когда нам принесли заказ, и сразу его попробовал. – Выше всяких похвал!

— Признайся, ты сюда за этим приехал, да? – подколола его я.

Он призадумался, размышлял, говорить или нет. Но все же решился:

— Я приехал на соревы прежде всего. Но, конечно, я приехал и из-за тебя, Лина. Это двойная удача, что я встретил тебя тогда в лесу. Я бы тебе все равно написал, после катки собирался.

Мне было приятно это слышать, на душе теплело, а мои вопросы Рему отодвигались на задворки все дальше и дальше. Об утренней ситуации совсем не хотелось вспоминать. Не хотелось чувствовать себя трофеем. Рем, тем временем, продолжал:

— Но есть и еще кое-что. Ты, наверное, думаешь, что нам с Фоксом с нашим соперничеством не место в одной команде…

— Я ничего в этом не смыслю, Рем.

— И все же: он офигенный механик. Ставит на ноги ту технику, которую давно на пенсию пора отправить, — Рем вздохнул. – И он мне нужен. А точнее, хочу его в команду филиала нашего автосервиса здесь.

— Стой, вы открываете филиал здесь? – переспросила я.

— Да. Сеть разрослась, и отец решил, что не зайти в родной город с крутым и качественным сервисом – преступление.

Я согласно кивнула, продолжая слушать.

— Но вот беда, Фокс не соглашается.

— Почему же?

— Упрямый хрен. Не хочет клиентов своих терять, наверное, или со мной работать не хочет, — пожимает Рем плечами.

— А ты… планируешь здесь остаться?

Я замираю в ожидании его ответа.

— Кто знает. Зависит от того, как пойдут дела. Но, если решим все же открыться, и этот лис согласится, то тут, однозначно, будет большая стройка и надо будет налаживать процесс. Так что да, надеюсь, что останусь.

Я заулыбалась и даже решила порадовать себя пирогом. Кажется, этот день не так плох!

Мы еще несколько часов говорили о том, о сем. И Рем пригласил меня снова как-нибудь собраться всей компанией. Он заверил, что Ли с Ви просто в восторге от меня. Но над его предложением я еще раздумывала. Все завертелось слишком быстро, и мне нужна был пауза.

Вечером у меня было еще одно важное дело. Я долго думала, как подступиться, а потом просто скинула Миле фото Шлема на моноколесе с подписью: «Красавчик-недотрога, колючий, как самый острый кактус, жаждет встречи с тобой, детка.» И ее ответ не заставил себя долго ждать.

Мила:

«Это ты где такого плейбоя нашла?»

Я:

«В нашем парке. Этот придурок чуть не сбил меня с ног, когда я бегала!»

Мила:

«Расскажи, где такого найти, и, может быть, я прощу тебя…»

Мила, Мила, как же я раньше не додумалась отправить тебе фото горячего парня?! Так, стоп. Шлем к таким не относится вообще-то.

Перед сном я не могла отпустить мысли. Неоднозначный день получился! Если Рем останется, то наши отношения могут поменять курс на что-то большее, чем просто «секс на одну ночь». Похоже, что от одного согласия Шлема зависит куда больше, чем просто судьба одного филиала автосервиса. И, может, я могу как-то на его мнение повлиять?