Глава 7. Пикник

На следующий день я пригласила Милу покататься на велосипедах в парке. В хорошие времена нашей дружбы мы там проводили теплые деньки: брали велики, корзинку для пикника, провизию в виде всяких вкусностей и оседали где-то в глубине леса на долгие часы разговоров, рисунков и смеха. Мне этого очень не хватало, не хватало ее поддержки и честности, ее силы в нужные, важные моменты. Мила – тот человек, которого, найдя в жизни раз, никогда нельзя позволить себе потерять. Но я это сделала. И теперьготова лезть из кожи вон, чтобы вернуть нашу дружбу.

После того, как мы поссорились из-за Андрея, она перестала вообще со мной разговаривать. Я стала для нее пустым местом. На парах она пересела в самый дальний от меня угол и первое время кидала гневные взгляды, а потом и вовсе перестала замечать. И это было тяжелее всего. Пока Андрей был рядом, а я чувствовала себя правой, все было вполне неплохо, но вот после… Каждый из нас троих был словно вершиной равностороннего треугольника: равноудален друг от друга. Вот только о расставании с Андреем я сейчас не жалела в отличие от ссоры с подругой. И мне повезло, что она согласилась встретиться.

— А ты подготовилась! – воскликнула Мила, когда я разложила свою корзинку, наполненную сэндвичами, фруктами, кубиками для коктейлей и шейкером.

— Как и всегда, — улыбнулась я, а в душе появилась надежда на то, что у нас получится восстановить отношения.

— А планшет для рисования и листы тоже взяла? – прищурила глаза подруга, расстилая плед.

Я молча достала из сумки два планшета и кипу листов для набросков, разложила на пледе маркеры и карандаши.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, — заключила она и вздохнула.

Дело было в том, что Мила любила всегда и везде делать наброски. Она никогда не знала, где настигнет ее вдохновение и в какой момент родится гениальная идея для следующей работы, поэтому предпочитала всегда носить с собой дорожный набор художника. И я об этом, конечно, помнила.

Лаки резвился на полянке перед нами, пока мы поедали сэндвичи, которые я готовила с особенным усердием по всем правилам правильного питания. Это то, на чем я сосредоточена уже несколько месяцев, и пока все еще не могу воспроизводить рецепты по памяти.

— Это божественно! – с удовольствием проговорила Мила, хотя ее рот был полностью набит сэндвичем.

— Ты вегетарианка, тебе все вкусно! – подколола ее я.

— Тоже верно, — засмеялась она.

В какой-то момент Мила молча взяла планшет и начала рисовать. Я тоже подумала, что было бы круто порисовать что-то вне своей работы и начала выбирать вид для наброска. И Мила отлично подходила для этой задачи. Ее темные кудрявые волосы красиво спадали на оголенные плечи, она была сосредоточена, изредка жуя кончик карандаша. В волосах уже красовался одуванчик – когда она только успела его сорвать? Вся она была воздушная, нежная, красивая. Я, хоть и была стройной и красивой, но не чувствовала в себе этой легкости. Я никогда не была оптимисткой, скорее борцом за правду, и, может, поэтому Мила на следующий день после знакомства прозвала меня «Острый язычок», потому что я отказалась называть свое полное имя в деканате. В паспорте давно стояло простое «Лина», но при поступлении почему-то начались вопросы. Мы с ней были разными, но это и неплохо.

Через несколько минут молчания Мила поделилась тем, что устроилась работать графическим дизайнером в компанию, куда давно хотела попасть. Платят неплохо, есть возможность карьерного роста. Первый месяц пролетел быстро, работа была интересной и творческой. Руководитель давал ей полную свободу по результатам стажировки – а это вообще находка для творческого человека.

— Это прекрасно! — приобняла ее я. — Я рада за тебя! Всегда верила, что ты свернешь горы!

— Спасибо, — неловко улыбнулась она. — Мы правда, вместе хотели пройти стажировку, помнишь?

Конечно, я отказалась от этой идеи, когда мы поссорились. Я знала, Миле непросто: она в другом городе, ей нужно устроить свою жизнь. Еще я со своими обвинениями. Поэтому я просто выбрала другую вакансию.

— Было дело, — после паузы ответила я. — Но, знаешь, мне реально хватает работы, Мил. Еще чуть-чуть — и все книги будут выходить с моими артами.

— Тебе, конечно, больше повезло! — Мила задумчиво затеребила сережку — такая у нее была привычка. — Фриланс дает больше свободы. Не знаю, как буду потом совмещать с учебой…

— Фриланс дает больше свободы, только если ты сама можешь загонять себя в рамки и отстаивать свои границы перед клиентами… — дополнила я ее фразу. — Работаю я по-прежнему много. Ничего не дается легко. Разберемся как-нибудь в начале семестра. Как и всегда!

Какое-то время мы молчали, погрузившись в свои наброски. Лаки устроился между нами и устало высунул язык: набегался за птицами от души. Солнце приятно грело, но еще оставалась утренняя прохлада, и трава была чуть покрыта росой. Летали бабочки и стрекозы, было тихо и спокойно.

Знаете, бывает момент, когда ссора и немой конфликт настолько затягивается, что, все кажется неправильным, но ты по инерции держишься своей стороны. Потому что просто привык уже так. Но, сделай хоть кто-то из вас шаг навстречу, подобрав правильный ключик, то все баррикады разом падают, и атмосфера теплеет.

Я решила, что пора затронуть эту самую тему:

— Я не хочу делать вид, что ничего не случилось, Мил, — тихо произнесла я. — Я не должна была так с тобой поступать.

— Ты любила Андрея, — подруга не смотрела мне в глаза, снова затеребила сережку: нервничала.

— Тебя я тоже люблю. Я сделала неправильный выбор. И мне очень жаль, — я коснулась ее руки.

— Мне тоже. Ты моя лучшая подруга. Я никогда не хочу ссориться с тобой из-за парней больше.

— Ты тоже моя лучшая подруга. Они того не стоят. Это факт.

И мы рассмеялись. Легко и звонко. Так, как не смеялись обе уже очень давно.

— Я рада, что ты с ним рассталась. Ты достойна лучшего! —- подруга потянулась за новой порцией безалкогольного мохито и шейкером.

Я только согласно кивнула, не желая возвращаться мыслями к расставанию с Андреем. У каждого теперь своя жизнь, и я не хочу, чтобы он хотя бы на секунду занимал мою голову.

— Но, если бы ты мне не скинула того красавчика, я бы еще подумала, правда… — начала набивать себе цену Мила.

— Ну хоть одно полезное дело он сделал! — поджала я губы.

— Так, так. Давай-ка все с самого начала рассказывай, — заговорщически произнесла подруга и уселась поудобнее, развернувшись ко мне. — Я никуда не спешу.

Я решила, что набросок тоже может подождать, поэтому рассказала ей обо всем, начиная с той самой пробежки в этом самом парке.

— То есть, этот красавчик — тот еще король сарказма и колкостей, да? – подытожила Мила, ухмыляясь. – Люблю таких!

— А я ненавижу! Он всегда ставит меня в неловкое положение и перед Ремом, и перед самой собой. Но я сдаваться не намерена! И я не скажу ему свое имя, пока не услышу его. Это война, Мила. Без вариантов.

— Так, а твой Рем, кстати, знает вообще историю твоего имени? — она пыталась уследить за ходом моих мыслей. — Потому что, если он знает, то сам и расскажет ему…

— Нет, — отрезала я. — Знаешь только ты и мама. Рем знает только то, что это сокращенное имя, меня так зовут все с начальной школы, он привык и никогда не задавался вопросом. И все было хорошо, пока не появился этот… нахал. Который каждый раз делает на этом акцент, словно забавляясь, но он не понимает, что это каждый чертов раз возвращает меня к воспоминаниям об отце.

— Скажи ему. Попроси не поднимать эту тему, — предложила Мила, грызя карандаш.

Я сказала Миле свое настоящее имя, когда она поделилась со мной своим секретом. Эта улыбчивая и сильная девушка сбежала ото всех в другой город, чтобы никогда больше не пересекаться с отчимом. Ее мама вышла повторно замуж, когда Миле было пятнадцать. А через год отчим стал приставать к Миле. Мама не верила ей, а оставаться под одной крышей было больше невозможно. Поэтому она просто уехала к бабушке с дедушкой, а после окончания школы переехала как можно дальше. И больше не общалась с матерью. После совершеннолетия она сменила фамилию в паспорте и во всех соцсетях, взяв одну из самых распространенных в России — Петрова. У меня тоже есть своя история, и я поделилась ей с Милой и надеюсь, когда-нибудь открою свое настоящее имя любимому человеку – тому, в ком буду точно уверена. Потому что мое имя – это ….

— Слабое место. А Шлем никогда не должен знать, что у меня есть слабые места.

— Интересно было бы с ним познакомиться! — воодушевленно воскликнула Мила. — Хоть кто-то оказался с тобой на равных в колкостях.

— Я вообще-то как раз и хотела сосватать его тебе, ты же любишь таких парней.

И тут, словно по мановению волшебной палочки тишину вокруг разрушил до боли знакомый звук моторов. Сначала материализовался Шлем. Вспомнишь солнышко, вот и лучики. Правда, к Шлему другая поговорка больше подходит, но она не такая приличная…

— Принцесса.

Шлем сделал импровизированный поклон прямо на колесе — получилось не очень. Мила незаметно ткнула меня локтем в бок, прошептала вопросительно: «Принцесса?» и подняла брови. Нахал же ловко спрыгнул со своего Шмеля, снял шлем и протянул руку Миле.

— Фокс, приятно познакомиться.

А потом он мило улыбнулся ей так, как улыбаются довольные жизнью коты, и … поцеловал ее руку. Вот наглец! Создает слишком хорошее впечатление о себе. Мила не купится на этот фарс. Надеюсь…

— Мила, — подруга включила все свое обаяние и прикусила нижнюю губу, глядя на него из-под густых черных ресниц. — Рада познакомиться! Лина столько о тебе рассказывала.

Она клюнула или просто флиртует? Но меня-то сдала с потрохами. Хочет поймать его в сети или посмотреть, как я буду выкручиваться? В любом случае, у меня своя игра. Я демонстративно закатила глаза.

— Тоже рад тебя видеть! — улыбнулся мне Шлем как ни в чем не бывало. – Ты же в курсе, что моя названная в соцсетях девушка вполне может сделать вид, что тоже рада меня видеть.

Я почувствовала еще один вопросительный взгляд Милы на себе, но оставила его без внимания.

— Я знать не знаю, что происходит у тебя в соцсетях, Шлем. Но можешь и дальше фантазировать обо мне по ночам, тебе ничего не светит, — жестко отчеканила я.

После той его выходки с фото мне меньше всего хотелось поднимать эту тему снова. Шлем наклонил голову, внимательно вглядываясь в меня, а потом молча достал сигарету и закурил. В этот момент подъехал Рем и парочка Ли и Ви. Рем обрадовался, увидев меня, припарковал свой Батон и бодро зашагал ко мне. Я встала ему навстречу, и мы обнялись, но он, словно чувствуя на себе взгляд Шлема, мягко взял меня за подбородок и поцеловал в губы. Долго, нежно, чувственно. Наступила неловкая пауза, потому что мы никому не говорили о том, что наши отношения стали чем-то большим, чем дружба. И я даже еще сама словно в этом сомневалась.

— Рем, роль Принца тебе не к лицу.

Шлем не смотрел в нашу сторону, а разглядывал плывущий по воздуху дым.

— Тут других кандидатур нет, — коротко парировал Рем и крепко прижал меня к себе за талию.

Сердце забилось, я обняла Рема в ответ, но чувствовала себя неловко, проявляя свои чувства вот так, перед другими людьми, чувствуя, что за нами наблюдают. А может, я просто забыла, что значит «быть с парнем»?

Лаки тоже обрадовался встрече со знакомым и вился у наших ног. Ли и Ви познакомились с Милой и теперь наглаживали моего балдеющего пса. Кажется, кому-то сегодня перепало слишком много радостей! Лаки ластился и к Шлему, но тот отодвигал его ногой, приговаривая:

— Я люблю кошек, прости, братан.

Кто бы сомневался!

Хорошо, что я наделала сэндвичей с запасом, потому что ребята явно были голодны. Они налетели на них, как самые настоящие спортсмены после соревнований, располагаясь на нашем пледе. Что ж… все как-то в моей жизни идет не по плану, но, похоже, пора с этим смириться. Разговор завязался сам собой и, вот, Ви уже болтает с Милой о том, почему именно моноколесо ее привлекло в свое время:

— Ты знаешь, на нем я чувствую себя свободной., — слышу я обрывки фраз. — Свобода в движениях. В мыслях. И то, в какое комьюнити я попала, однажды встав на колесо… Это бесценно!

Мне кажется, или Ви даже прослезилась? Может, мне тоже стоит попробовать освоить эту штуку? Все-таки я спортсменка по жизни, много на чем катаюсь, у меня должно получиться! Но уж точно не сегодня.

Рем тем временем пристроился рядом со мной, жевал сэндвич с курицей и болтал о покатушках с Ли. Похоже, они обсуждали какие-то технические моменты предстоящего заезда, в которых я точно была не сильна. Я легла на спину и смотрела на небо. Сейчас так редко получается просто остановиться в моменте. А в детстве я могла часами лежать вот так и смотреть за бегущими облаками. Но моему желанию расслабиться сейчас не суждено было сбыться. Белые облака загородило лицо. Темная щетина, мокрые от пота кудрявые волосы, а на левой щеке шрам. Не замечала раньше его.

— А есть что-то мясное, Принцесса? Или вы с подружкой только святым духом и минералкой питаетесь? – раздался до боли знакомый голос, а моя зубы сразу заскрежетали друг об друга.

— Ты загородил мне небо, — процедила я, закрывая рукой глаза.

— Еще никто не жаловался, когда я был сверху, Капитолина.

Может, он признается наконец, что он тренируется по ночам не с горячими девчонками, а с книжкой имен, чтобы выцепить все, достойные сокращения до «Лина»? Вот в это я точно могу поверить. Хотя и в другое тоже придется поверить, судя по тому, как Мила растаяла словно мороженое перед ним. Видимо, девчонки ведутся.

— Все бывает в первый раз, Шлем, — холодно ответила я, но добавила: — Тебе, видимо, достался вегетарианский сэндвич, тот, что для Милы. Мясные правее в корзинке.

— Спасибо.

О, оказывается, приятно услышать от него благодарность. Редкое явление. Запомню этот момент. Моему взору снова открылось голубое небо.

— Фокс, — через несколько минут заговорила Мила приторно-сладким голосом. – Не покажешь, как кататься на этой штуке? Я слышала, ты очень опытный в этом вопросе.

А подруга явно не промах: хочет взять в оборот. Сможет ли она приручить этого скакуна?..

— Конечно, Мила, — дружелюбно отозвался Шлем.

Ее имя он запомнил. И не стал лезть к ней с расспросами. Я приоткрыла один глаз, надеясь, посмотреть на это мероприятие.

— Лина, а ты хочешь попробовать? — спросил Рем, аккуратно касаясь моей руки. — Вместе веселее.

— Может, в другой раз? — мягко спросила я, не желая вникать в эти тонкости баланса и маневрирования.

— Она — консерватор до мозга костей, — пробубнил Шлем. — Кроссовки и велик – ее предел.

Я резко села и бросила на него испепеляющий взгляд. Какого черта?

— Ну-ка дай свое колесо сюда, Шлем.

Провокатор. Но я же какого-то черта ведусь на это…