Замкнутый круг · Глава 11

После развернувшихся событий маленький курортный городок, затерянный среди живописных просторов, уже не казался таким сонным и прекрасным. Все его естество дрожало в предвкушении настоящего урагана, способного смести все на своем пути. В эпицентре же этого невероятного приключения была я… Маленькая пташка, которая умудрилась взмахом крыльев накликать настоящее бедствие на головы всех, кто находился поблизости. Вот как это объяснить? Словно дурной сон, который не хотел прекращаться, преследуя даже наяву.

Сознание медленно становилось вязким, мысли утопали в сиропе и не хотели шевелиться. К языку прилип горьковатый привкус разочарования. В себе ли или в том, что не смогла избежать опасности. Не могла понять, только тяжесть на душе не давала нормально вздохнуть. Стягивала грудь кольцами. И самое страшное, я чувствовала, как на самом деле становлюсь зависимой от одного нахального мужчины, который даже не хочет быть со мною рядом. В отличие от канцлера, у меня не было выбора. Либо курортный роман, либо отдача древнего пророчества.

В груди навязчивым червячком переливалась ревность. Она затапливала все на своем пути. Откуда вообще появилось это иррациональное чувство? Я не могла отдать собственное сердце страшному монстру, пришедшему по мою голову. Да, что толку от этих глупых метаний! Ничего уже не исправить. Виконт был прав… Во многом, если не во всем. Матушка в свое время рассказывала, что думать в ситуации, когда такая сила давит тебе на плечи, практически нереально. Но это не тот случай. Я не хочу сопротивляться, я хочу добровольно капитулировать.

В моей истории события бегут по иному кругу, но почему-то они так сильно напоминают роман моих родителей. Только в нем папа сдался на милость богов, а мама упорно искала выход до самого последнего «да» у алтаря. Находила их тысячами, разрисовывала схемы, но так и не решилась сбежать. А что делала я? Ждала, когда один самовлюбленный гад наконец-то поймет, что все его придуманные варианты канут в небытие. Что пытаться сбежать — это просто биться о стену головой, что на самом деле ничего не даст. Мы заперты в маленьком городке.

Ловушка, расставленная кем-то коварным, давно захлопнулась. Точнее, у нас и не было никогда иного выбора. Красивая мистификация с заранее известным итогом. Вот что сейчас плыло перед моими глазами. И, боги, помилуйте меня и всех родных. Я не желала покидать клетку, ограничивающую мою свободу. В ней было так хорошо, уютно и спокойно, что в душе расцветали самые дивные цветы. Почему же Навье не способен согласиться на простой курортный роман? Что его сдерживает и отталкивает? Зачем он настолько серьезен?

Уткнувшись головой в скрещенные руки, я постаралась дышать через рот и взять эмоции под контроль. Но чем дольше я думала обо всем происходящем, тем тяжелее мне становилось. Стальные кольца сдавливали грудную клетку, а когтистые лапки паники медленно, до мучительного смешно, стискивали сердечко. Глупая и наивная девочка, пытающаяся убежать от самой себя и древнего пророчества, едва не разваливалась на мельчайшие пылинки. Но все было без толку, как бы ни боролась, ничего путного так и не вышло. Я проиграла, еще не начав сражаться.

Вздохнув поглубже, я практически на периферии сознания услышала щелчок. Но не найдя в себе сил подняться, просто отмахнулась от пришедшего сообщения. Немезида иногда была слишком навязчивой и пыталась самостоятельно копаться у меня в мозгах, предлагать решения. Я не отказывалась, но в настоящий момент для меня это было хуже пытки. Честное слово, я умирала каждую секунду. Просто не могла отыскать в глубине своей души стремление жить. Почему-то горькая правда оказалась слишком жестокой.

Бешеный круговорот моих нереализованных желаний затягивал все глубже. Я никогда не была жадной, так почему от этого на душе становится мерзко? Что-то темное колыхнулось внутри. Это нечто хотело немедленно присвоить канцлера себе и не отдавать его никому. Обычно принцесс должны похищать злые драконы и прятать на верхушках башен, не позволяя миру любоваться их красотой. Но я неправильная принцесса, я хочу лично похитить своего монстра и запереть его, чтобы никакие мерзкие девицы не смели трогать его своими грязными руками.

Прикусив губу, я едва не завыла от отчаяния. Да что со мной не так? Разве у отца были в голове подобные мысли? Впрочем, он говорил, что ему вообще хотелось прирезать любого, кто косо посмотрит на его невесту. А уж когда она сбежала с бала в сопровождении какого-то малолетнего юнца, едва не разнес дворец. Возможно, именно так проявляется само пророчество. Один ищет пути отступления, а другой вечно пытается удержать рядом с собой того, по ком медленно, но верно, сходит с ума. И это меня пугало сильнее любой надвигающейся бури.

От этого не спастись и не спрятаться. Слишком глубоко было падать в бездну, которая разверзлась подо мной в мгновение ока. Я за всю жизнь не испытывала столько сильных эмоций, сколько тут за несколько недель, которые канцлер был в поле моей досягаемости. И с каждым новым часом я все больше ощущала себя не принцессой, а тем самым драконом. Меня начинали пугать эти странные порывы. Даже герцогиня, приходящаяся ему матерью, находясь рядом с Навье, вызывала у меня необъяснимые приступы агрессии и желание прибить ее на месте.

Все это не укладывалось в моей многострадальной голове. Даже не так, я боялась этих новых и неизведанных доселе чувств. Словно меня вывели из какого-то полусна, в котором я пребывала последние двадцать лет. И теперь все то, что я умудрилась пропустить, в жгучем коктейле пытается наверстать упущенное семимильными шагами. И это, признаться честно, самую малость мне нравилось. То, с каким упоением я принимала саму себя и то, как честно и открыто могла сказать о том, чего желаю в эту самую секунду.

Возможно, все это слишком глупо и неправильно. Моя наивная половина опять принимает желаемое за действительное, но просыпаться не хотелось. Стоит мне очнуться от наваждения, как мир опять превратится в серое и незыблемое нечто, в котором живут лишь уныние и печаль. И вроде бы я привыкла к такому, но почему-то хотелось выть от несправедливости и осознания собственной никчемности. Эмоции устроили мне настоящий переполох, меняя реальность местами по три раза за час. И это сводило с ума.

Ужасные чувства терзали меня. Ревность, боль и страх. Они никогда не давали силы, только отнимали и заставляли умирать. Медленно сдаваясь и падая все ниже. Туда, откуда уже не будет выхода. Но раз в тысячи лет появлялся тот, кто способен был превратить их в силу. Я слышала короткие истории без счастливого финала. Но они были… Это вселяло уверенность в то, что я сломаю саму себя и смогу заполучить шанс на спасение. Пусть не своей души, но хотя бы осколков реальности, которые сейчас оседают серым пеплом на кончиках моих пальцев.

Матушка вечно повторяла, истинная сила таится глубоко внутри нас. И когда она станет настоящим роком человеческих трагедий, никто не знает. Каждому отмерено на небесах ровно столько, сколько он может вынести на своих плечах, но тем, кто рожден в королевской семье, взвешивают с горкой. Тяжесть не только собственной ноши, но и короны, которая порою перевешивает все. На моей голове нет венца, но его давление все равно ощущается. Просто потому, что мне не повезло родиться в королевской семье.

Но это уже так не пугало, не раздражало и не загоняло в ловушку. Словно в душе стало пусто. Я потеряла себя в водовороте неизведанных доселе чувств и эмоций. И это было непередаваемое ощущение. Словно я впервые живу сама. Дышу… Хожу… Думаю… Чувствую… Все это так необъяснимо и непонятно, что кружится голова, перед глазами плывут разноцветные круги, а горло сводит судорогой. И это так правильно, что не хочется отказываться. Я слишком жадная… Я начала мечтать о том, что недопустимо, и теперь готова платить за это даже собственной свободой, которой и так практически лишена.

Продуманный до мелочей образ уже не помогал держать себя в руках. Все нутро горело огнем, его хотелось расчесать до кровавых ран. Выпустить своего зверя из обманчиво прочной клетки. И показать, что у этого самовлюбленного канцлера нет и шанса. Завладеть им, подчинить собственным желаниям и стать единственной в его глазах. Но так делать было нельзя… Опыт отца наглядно показал, жертва иногда может открыть сезон охоты на самого охотника. Матушка разыграла все красиво, с настоящей аристократической сдержанностью.

Главное достоинство де Шаларгу — хладнокровная расчетливость, не стоит об этом забывать. Вот только в моих венах кровь Сар Ляголь брала верх над всем остальным. От чего тянуло на всякие бредовые поступки и недопустимые для истинной принцессы повадки голодного хищника. Нельзя позволить этому вырваться наружу. В противном случае я таких дров наломаю, что, боюсь, моей дочери уже ничего не придется наследовать. Страна просто ляжет в руины, и возвращение истиной ведьмы не приключится. Пророчество будет похоронено под слоем пыли.

Загонять себя в такую опасную ловушку? Нет, я была не настолько наивной. Пока у меня есть хотя бы призрачная свобода, реален шанс повернуть все в свою сторону. Разыграть ту карту, которую пожелаю сама. Но если я лишусь своих крыльев, пусть темных и коварных, то утрачу контроль над ситуацией. И тогда все то, что дремлет в проклятой крови, вырвется на свободу. Никто из богов не сможет поручиться за живых. Потому что это станет последним вздохом нашей реальности.

Прикрыв покрасневшие от бессонной ночи глаза, я постаралась взять себя в руки, но получалось до ужаса отвратительно. Я не представляла, что меня может настолько сильно ломать только от одной мысли о том, что Навье развернется и покинет наш город. Оставит меня позади, откажется даже от заманчивого шанса предоставить королю беглую принцессу, за которой идет охота десять бесконечно долгих лет. Это нервировало, заставляло кусать губы и падать в бездну отчаяния. Только легче от осознания не становилось.

И прекратить страдания была не в силах. Я словно сгорала без остатка, разваливаясь на мелкие осколки. Это неприятно и до боли обидно, вот только по какой-то причине казалось таким правильным, что тошнота подкатывала к горлу и вставала там тугим комком, который я не могла пропихнуть. Вся каша в голове в это мгновение становилась чем-то тяжелым, давящим на плечи и разрывающим мозг на части. И как объяснить самой себе, что неправа по всем статьям? Словно голос разума потух во мне.

Сглотнув вязкую слюну с привкусом горечи, я постаралась успокоиться. Но стоило оторваться от прохладной столешницы, как тут же уперлась взглядом в предмет своих хмурых наваждений. Канцлер стоял с непозволительно растрепанным хвостом волос, одетый в одну рубашку с небрежно перекинутым через плечо полотенцем. Он улыбался Эле, о чем-то беседуя, и так ярко скалил ровный ряд зубов, что я физически почувствовала, как это вырывает из моего сердца огромный кусок. Кажется, я понимала стремление отца убить любого, кто подошел неосмотрительно близко к его жене.

Скрипнув зубами от досады и бессилия, я отвернулась к окну. Нельзя сдаваться, отпускать контроль. Ничего хорошего из этого не выйдет. Но почему же он, понимая все это не хуже меня, так неосмотрительно себя ведет? Герцогиня наверняка объясняла своему ребенку, как могут не дружить с головой представители рода Ляголь. Это не спокойные и во всем рассудительные де Шаларгу. Это бурлящая смесь из страстей, эмоций и желаний. В какой момент рванет ко всем чертям эта адова мешанина, не знали даже сами носители. И этим мы были втройне опасны.

Сглотнув, я выдохнула сквозь сжатые до боли в деснах зубы. Холодная ярость закипала где-то в районе солнечного сплетения. Перед глазами разливалась алая пелена, и ревность прокладывала себе путь наружу. Но было нельзя… Слишком опасно, много народу рядом. Если я не сдержусь, станет очень плохо. Навье может пострадать по моей вине. В городке сейчас столько дознавателей, что любой мой прокол отразится на репутации главы тайной канцелярии. И если я не пойму этого своими куриными мозгами, быть беде.

Вот только как бы я себя ни уговаривала, легче от этого мне не становилось. Наоборот, хотелось выть раненой белугой и смотреть тоскливыми глазами на недосягаемый предмет своих страданий. Черт бы все это побрал! Вот почему я не могла родиться в нормальной семье без всяких магических тайн, древних пророчеств и проклятий длинною в вечность? Нет же, неси в своей груди мину замедленного действия. И если отец привык сдерживать все это мыслями об улыбке матери, то я не могла. Я впервые такое ощущала, и это меня пугало еще сильнее.

Сердце, словно безумное, стучало в груди. Жгло непонятное чувство разочарования в самой себе. Как будто бы это я выбрала путь в жизни. Я просто следовала за тем, куда мне указывали направление всеми возможными перстами судьбы. И это раздражало. Почему-то именно в тот момент я поняла, что не хочу отдавать своего мужа ни в чьи руки. Курортный роман, который предлагала накануне, теперь казался адом на земле. Я сама себя похоронила заживо насмешливо идиотским предложением. И как вообще моя пустоголовая голова могла такое выдумать? Казнить на месте, не иначе!

О чем я только ни старалась начать рассуждать, но упорно скатывалась к потрясающе длинным пальцам, которые так легко постукивали по барной стойке рядом с локтем Элы. Боги, я сейчас хотела свернуть этой курице ее дохлую шейку. Впервые в жизни я была согласна с Пимом. За свое счастье надо бороться всеми доступными путями. А если они кому-то кажутся неправильными и аморальными, то прикройте рот ладошкой и не отсвечивайте своей непоколебимой верой в добро. Все равно такими долго не живут. Либо умирают, либо сбрасывают надоевшую маску, становясь настоящими уродами.

И такое лицемерное отношение ко всему живому на земле с каждым годом удивляло меня все меньше и меньше. Да ладно, не так много людей, готовых открыто признать, что они выбрали затянувшийся путь порока и греха. Даже если вы сами не хотите в это верить, святых не осталось. Они давно исчезли, как и предсказали боги. Их заменил самообман. И только тот, кто готов честно покаяться, достигнет прощения. Принять и жить с тем, что ты представляешь из себя — вот величайшая милость, дарованная нашему поколению самими небесами.

Моя же вера в собственные силы поможет искупить многое, а то, что изменить уже не получится, достаточно будет прикрыть нарядным блеском мишуры. Людям не важно, кто ты внутри, они оценивают себе подобных только по внешним признакам. И чем богаче твоя одежда, чем ярче улыбка, тем меньше к тебе будет вопросов. Истина в последней инстанции. Золотое правило, передаваемое из уст в уста. Дом де Шаларгу чтит эти заветы многие поколения и еще ни разу не ошибся в своих предположениях.

Как бы больно и обидно тебе ни было, какую бы злобу ты ни таил в своей душе, шоу при любом раскладе должно продолжаться. Аристократия — это монстры, которые сожрут за любую оплошность. А я их предводитель, на меня направлено больше всего взглядов. Собирается на празднование во имя погибели, даже не задумываясь о том, что фальшивый блеск драгоценностей не изменит удивительно мерзкой внутренней сущности. В этом кроется ответ на мое нынешнее состояние. Я привыкла к тому, что в правде никогда не бывает оной. Весь мой мир с истоков и до самого конца соткан из лжи и пороков.

Так для чего я пытаюсь изменить себя, переделать и не казаться той, кем являюсь? Навье не хуже моего знаком со всем этим неприглядным естеством. Перед ним мне не нужно притворяться, не нужно менять свою улыбку или быть кем-то не тем. Он единственный в этом захудалом городишке понимает настоящую суть тех, кто заседает в столице в золоченых палатах, проживая свою жизнь словно за отдаленной стеной сказки. И от этого становится еще более тошно и печально. Почему же я такая? Не прекрасная милая глупышка? А рожденная принцессой жадная до его взглядов хищница, которая сгорает от собственной ревности?

Сам канцлер ни в чем ни виноват, это мое желание покорить его сердце, завоевать внимание и присвоить себе без права на помилование губит все. Нельзя насильно заставлять человека что-либо чувствовать, к чему-то стремиться и идти навстречу. Невозможно контролировать каждый мельчайший аспект человеческого естества. Но у меня по коже словно раскаленная лава бежит от одной мысли о том, что это не просто разговор. Что это флирт. Что это его желание узнать малолетнюю дрянь получше. Выбрать ее, а не меня.

Пусть все глупо, наивно и не рационально, но это сильнее меня. Оно пробирается под кожу раскаленными добела иглами и выворачивает душу наизнанку. Приводит меня в ярость, но в тоже время окунает с головой в ледяные воды северных морей. Правда, от которой не скрыться и не уйти. Я для него лишь принцесса, заявившая о намерении стать любовницей на короткий срок. Мой длинный и бескостный язык. Зачем я вообще такое ляпнула? Своими собственными руками разрушила недостроенный замок из песка, возведенный на краю пляжа. У волн не было не единого шанса смыть то, чего не существовало.

И теперь я в бессознательном состоянии сижу в своем укромном уголке и не понимаю, что следует сделать в первую очередь. Наверное, стоило подойти к Навье и еще раз попытаться все с ним обсудить. Вот только навряд ли человек, ставящий логику на первое место, попытается понять ту, которая руководствуется иными моральными ценностями. Я знала, как древнее пророчество работает на самом деле. Я знала, что это не выдумки древних времен. Я знала, что моей семье слишком много пришлось заплатить. Я все понимала, а он — нет. Вот и вся разница между нами.

Но с каждым новым вздохом, с каждой прожитой секундой, груз ответственности на моих плечах ощущался все сильнее. Я наконец-то вспомнила, что значит быть принцессой. Это не хозяйка приморской гостиницы, в чьи обязанности входит разбудить гостя, да проследить за тем, чтобы завтрак подали к началу трапезы. Нет, на мне очень многое держится. И пусть сейчас я без короны, но я родилась такой и другой уже не стану. А принцессы от своего не отказываются, даже если другое имеет дурной характер и отвратительную репутацию.

В голове начинали разворачиваться прекрасные сцены нашей возможной жизни. И почему-то в каждой из них я была слишком счастливой, чтобы это было настоящей правдой. Такого в жизни не бывает. Мы всегда все делим поровну. Печали и невзгоды перемешиваются со счастьем и радостью. Так по какой причине я не могу трезво оценивать ситуацию? Почему стоит подумать о шикарной, практически язвительной улыбке сероглазого брюнета, как мозг спекается и перестает функционировать в правильном режиме? Это подобно сильнодействующему галлюциногенному яду, от которого не хочется искать лекарства и спасения.

Застыв на мгновение с таким глупым вопросом на устах, я все же попыталась оторвать взгляд от разворачивающейся передо мной картины. Только не смотреть и не думать о том, что Навье, мягко и прелестно улыбаясь, целует пальцы горничной. Не надо усложнять и без того сложную и необъяснимо запутанную жизнь. Сейчас следует взять себя в руки, слезть со стула и заняться делами. У меня много обязанностей, требующих немедленного вмешательства. А один не в меру симпатичный канцлер к ним точно никакого отношения не имеет.

Через три дня еще один большой праздник, и город будет наводнен туристами. Значит, у моей гостиницы прибавится забот. Вот об этом я должна думать, а не о милых ямочках на щеках девицы, которые так причудливо краснеет под лукавыми очами главы тайной канцелярии. Соберись уже, тряпка, и возьми себя в руки. Ты принцесса или размазня. Кто мне вообще обещал, что будет легко. Еще сам призрак сказал, что мне придется сражаться за собственное счастье. Я по наивности подумала, что только с канцелярией, так нет же, вот она — реальность.

Поглубже вдохнув, я, как могла, успокоилась и все же поднялась с насиженного места. Стоило уйти на кухню и не пытать себя видением недопустимого в высшем обществе явления. Служанка и будущий глава семьи — абсурдно до смешного. И пусть собственной головой все это я прекрасно понимала, сердце то и дело замирало в груди от непростых мыслей. Немезида в очередной раз запиликала на краю сознания, но я отмахнулась от надоедливой системы. И без ее нотаций голова идет кругом.

А в том, что вездесущая программа слежения не преподнесет мне ничего хорошего, я не сомневалась. Но сейчас я просто морально не была готова влезать в еще большие проблемы. На самый крайний случай для этого есть матушка. И пока она не пытается разыскать меня всеми доступными путями, ничего смертельного мне не грозит. Так что можно спокойно игнорировать треск «ОКО» и не пытаться распутать очередной заговор против собственной непутевой головы. Я и так слишком сильно устала от всего творящегося вокруг меня в последние недели.

Собрав остатки решимости в кулак, я поджала губы и отвернулась от беседующей парочки. Меня ждет заказ морепродуктов, проверка посуды и заказ цветов. Привычная и рутинная работа должна отвлечь от всего. От глаз цвета шторма, от назойливого напоминания Немезиды, от древнего пророчества. Больше не хочу ни видеть, ни слышать все это. Просто лечь и проспать пару суток, чтобы мозг встал на место и заработал в привычном темпе. Вот единственное мое желание на ближайшие пару недель!