Глава 13

Использовав ментальное внушение, меня конечно заставляют забраться в капсулу и позволить себя пристегнуть ремнями. Я могу лишь крепко зажмуриться в ожидании боли и прошипеть им, что они твари. Грубо, но уж как есть. Тем более, что это совершенно не мешает рай-ши в белом запустить капсулу очищения.

И вновь из меня будто бы наживую вытягивают через кожу внутренние органы. Это безумно больно и страшно. Ощущения жуткие настолько, что в первую секунду от шока я даже не чувствую боли. Она приходит спустя пару мгновений. И сразу оказывается настолько нестерпимой, что из меня вырывается надсадный крик, почти визг.

Тело скручивает судорогами, но я пристёгнута, не могу выбраться или хоть что-то предпринять. Надо мной наклоняется один из медиков — может, чтобы проверить, насколько всё плохо, а может — чтобы лишить меня и голоса, но то, что он не сделал это сразу — моя большая удача… Потому что в этот же миг дверь распахивается, а в палату врывается Рай-Харр.

И таким я его вижу впервые…

Взбешённо он бьёт кулаком по клавиатуре управления капсулой, видимо, не зная, какая кнопка её отключает и не тратя времени на просьбу. Экран тут же тухнет, а система перестаёт работать. От неожиданного облегчения меня отпускает, тело становится ватным и тяжёлым. Но эта жуткая боль остаётся фантомом внутри, поэтому меня тошнит и сознание всё же уплывает. Из-за чего я не вижу толком, что именно происходит в палате. Слышу ругань на их языке, звуки ударов, падения, а потом кажется оказываюсь на руках Рай-Харра.

Он пахнет иначе, не так, как командор, мне не нравится — от этого тошнит ещё больше. И как-то машинально пытаюсь отодвинуться, хотя мне слишком плохо, чтобы иметь возможность это сделать. Но словно поняв мои намерения и желания, рай-ши теперь держит меня почти на вытянутых руках, когда несёт куда-то. Надеюсь, не в другую капсулу. И не в медблок. Потому что я боюсь их всех и ненавижу.

К счастью, почти сразу отключаюсь, но временами прихожу в себя, видя над собой огни коридора. А Рай-Харр всё несёт. Что-то кому-то говорит в передатчик на своём запястье. Почти требует или скорее — рапортует, потому что фразу короткие, чёткие. Потом злится, объясняя или оправдываясь — понимаю смутно. Но довольно скоро мы оказываемся в его каюте.

— Посмотри на меня, ну же, Райя! — называет меня в кои-то веки полным именем, и я стараюсь на нём сфокусировать взгляд. — Где болит? Сейчас где болит?

Я мотаю головой. И подавляю рвотный позыв, снова прикрывая глаза и теряя сознание. Он тормошит меня за плечи, легонько бьёт по щекам, приводя в чувство.

— Рай? Рай, не отключайся, ладно? Сейчас нормальный доктор придёт… Рай! — зовёт меня и зовёт. Но это мало срабатывает. Мне так плохо…

Он снова громко ругается. Снова подносит к лицу запястье и опять что-то кричит туда на своём языке. Я его не знаю, но ругательства не перепутаешь. А дальше…

— ЧТО С НЕЙ⁈ — такой знакомый голос звучит громовым раскатом. Такие знакомые руки поднимают меня, прижимая к такой знакомой груди. Почти родные волны окутывают коконом надёжности и спокойствия. И я жадно впитываю их всем телом, ощущая, как резерв снова приятно наполняется, как жуткая, сосущая боль отступает.

— Райя? — он обнимает моё лицо своими большими ладонями, заставляя смотреть в своё встревоженное. — Что ты чувствуешь? Объясни…

Я всхлипываю, потому что сил говорить у меня нет. Да и объяснить, что я чувствую — не могу. Мне просто ужасно плохо. Уже не так больно, но эта слабость всё ещё мучает.

— Рай-я… — он гладит моё лицо, гладит по голове, будто ему не всё равно.

И мне приходится закрыть глаза, чтобы не заплакать. Потому что я больше не хочу верить в его небезразличие. Потому что я уже поверила, а он… Да и слишком ужасно себя чувствую, чтобы что-то анализировать. Радует в этой ситуации, что меня всё же там не бросили. Что Рай-Харр пошёл за мной, когда понял, что я не обманывала. Где был в это время командор? Да какая разница…

Если честно, меня вообще сейчас мало что волнует. Мне жить-то не особо хочется. Кажется, я понимаю теперь, что означает фраза «вынуть душу». Ощущение, что именно это пытались со мной сделать. И у них почти получилось…

— Убью, — вдруг твёрдо произносит командор, снова осторожно прижимая меня к своей груди. — А если не придут в течение минуты, это будет долго, — говорит кому-то, и я слышу, как Рай-Харр на своём языке снова что-то твёрдо кому-то говорит.

Видимо, речь о том, что медработники не торопятся после содеянного показываться на глаза командору… Но это они зря. Командор, конечно, умеет держать себя в руках. Но я как никто знаю, что бывает, когда срывается… Так оно ведь и случается — страшнее всего взрывается тот, кто обычно кажется самом рассудительным и безразличным.

Но я не питаю иллюзий. Он злится лишь потому, что меня едва не убили без его ведома. А он пока не завёл новый сосуд. Подождали бы немного, и ничего бы им за это не было, тогда бы он обо мне наверное и вовсе не вспомнил… Это последняя моя мысль перед тем, как совсем вырубиться.

Когда же я снова открываю глаза, то обнаруживаю себя в той же каюте. Но глаза сразу не открываю, лишь подглядываю сквозь ресницы, оценивая обстановку. Ощущаю себя куда лучше, чем было перед тем, как провалиться в бессознанье. Но всё равно ещё чувствую внутри ту выматывающую боль. А ещё мне страшно, что это продолжится. Поэтому и подсматриваю, стараясь сразу себя не выдавать.

Из такого положения видно мне мало. Но у окна на развалинах кресла (ведь мебель здесь так и не отремонтировали) вроде бы сидит Рай-Харр. А судя по тому, что на своей талии я ощущаю тяжёлую руку командора, именно он сейчас находится за моей спиной полусидя на кровати. Я практически лежу на его коленях, прижимаясь к рельефному бедру… Потрясающая сцена. Мой формальный рай-ши спокойно наблюдает за тем, как я валяюсь в его кровати с другим…

Сюр.

— И что делать-то теперь? Высадка на Марис отменилась… До следующего затишья лавы осталось всего ничего, уже не успеем же. Император будет в бешенстве, — это голос Рай-Харра.

Он звучит напряжённо. Сразу понятно, что он встревожен не на шутку. Видимо, это что-то очень важное…

— Нельзя отменять, — твёрдо и спокойно произносит командор. — Но это не твоя забота. Сам разберусь. Не лезь, — будто осаживает его, показывая, что на самом деле не стоит вмешиваться в чужие дела.

Через ресницы вижу, как Рай-Харр неодобрительно качает головой, но молчит. Явно не готов спорить с командором. И правильно.

Вот только вопросы задавать не перестаёт. И ответ на тот, который звучит, я и сама хотела бы знать.

— А с… ней… что? — он очевидно имеет в виду меня.

Потому что даже немного кивает в мою сторону. И я прислушиваюсь больше.

— С ней… — командор сглатывает. — Нужен другой план. Тоже больше не твоя ответственность. Но за то, что недосмотрел, я с тебя ещё спрошу. Даже просьба твоего отца поберечь твой хвост не поможет, — твёрдо и жёстко.

— Она говорила мне про капсулу, — сознаётся покаянно Рай-Харр, даже не пытаясь оправдываться. — Я не воспринял всерьёз. Думал, что просто не хочет…

Это немного меня успокаивает. Мне бы не хотелось думать о нём плохо. И всё же после пережитого думать хорошо тоже не получается. Я теперь ко всем и ко всему буду относиться с опаской. Стоило делать это изначально, но дошло в полной мере вот только. Однако лучше поздно, чем совсем поздно.

— Когда нужно будет думать, я тебе скажу, — комментирует командор. — Пока от тебя требовалось просто выполнять и докладывать.

— Виноват, — не спорит Рай-Харр.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — припечатывает командор. — Пока буду говорить с императором, глаз чтобы не сводил. Никаких медиков рядом. Вообще никого рядом. Если что — просто зовёшь меня. В самом крайнем случае — запираешь на замок, который даже робот не откроет, — и кажется он собирается уходить.

А у меня возникает иррациональное желание схватиться за его руку и не отпускать. Мне страшно, что если он уйдёт, то опять что-то жуткое случится. Хотя и пытаюсь себя убедить, что это не так. Ведь на самом деле командор мне тоже не защитник. Да и Рай-Харр больше меня никуда явно не поведёт…

Но пока задумалась, испугавшись, как-то рефлекторно сжала его пальцы на своей талии, поэтому командор замер. Молча. Но я ощутила, что он понял — я проснулась. И больше не было смысла притворяться. Пришлось открывать глаза и приподниматься на локтях, чтобы посмотреть ему в лицо.

Безразличная маска на его лице при этом пошла чуть ли не трещинами. По огромному телу побежали синие волны. Глаза впились в моё лицо.

— Как ты? — спросил хрипло.

— Лучше, — тихо произнесла и облизала пересохшие губы. Он проследил за этим моим движением, и на дне его тёмных зрачков зажглась страсть. Но тут же быстро погасла, или он просто не позволил мне больше видеть подтверждение того, что ему от меня нужно только одно…

Как глупо было поверить, что кроме близости физической между нами может быть другая.

— В прошлый раз… В капсуле очищения было так же? — он снова смотрит внимательно и не моргая, словно боялся упустить нечто очень важное.

Я киваю вместо ответа. Командор громко выдыхает.

— И… Почему они остановились тогда?

Теперь вздохнула я.

— Понятия не имею, — мотнула головой. — Может испугались, что добьют?

Комондор скрипнул зубами.

— Ты им говорила, что тебе больно? — снова новый вопрос.

— Ты шутишь? — хмурюсь, пытаясь понять, как он себе представляет, что можно было промолчать.

— Она кричала от боли, — подаёт виноватый голос Рай-Харр.

И лицо командор каменеет. Он кивает, показывая, что мысль понял. А потом нежно гладит меня по лицу костяшками пальцев.

— Больше этого не повторится, — отрезает жёстко в противовес своим ласковым действиям.

Мне остаётся лишь усмехнуться. Ну конечно. Поломают его личную игрушку раньше времени. Командор будет недоволен.

Разумеется, он замечает мою реакцию, но совсем, никак не реагирует, ничего не говорит, не переубеждает. Вместо этого после пары секунд молчания просто наклоняется и целует в губы. Так ласково и осторожно, что у меня сердце сжимается. Это так похоже на извинения…

Похоже, но это же не они.

С чего бы ему передо мной извиняться? Он ведь сказал мне, как ко мне относится. Чётко, ясно, без двойного смысла. Наверное, поэтому я и не могу ему ответить. Но и оттолкнуть не могу. Потому что без этой его ласки всё на этой станции бессмысленно. А моя жизнь — тем более… И я просто позволяю ему себя целовать, раз ему так хочется, стараясь не думать, то Рай-Харр нас сейчас видит.