Глава 17

Ши-Ран

Я не спал сегодня ночью. Не мог.

Я смотрел.

Дышал ею.

Точнее пытался надышаться. Потому что это было невозможно.

Мне хотелось сжать её со всей силы и вжать куда-то в себя. Под кожу. Где точно безопасно. Где её точно никто не заберёт. Где она сама не сможет от меня отстраниться, сбежать, спрятаться, оттолкнуть… Потому что это было невыносимо.

Невыносимо держать дистанцию. Невыносимо не иметь возможности сказать ей то, что я хотел бы сказать. И сделать. Но сейчас было не время…

После того, как выжал себя на тренировке, быстро закончил с документами и всё же пришёл к ней.

На самом деле, конечно, мне хотелось бы сразу идти к ней. Сразу, как она оказалась в моей каюте. Ворваться, кинуться к ней, поднять на руки, прижать, сжать до хруста тоненьких позвонков…

Но было нельзя. Мне нужно было ещё немного времени…

А та ярость, которую я испытывал после убийства медиков, что пытали её, как всегда пробудила похоть. Сводящее с ума желание успокоиться ею. Так, как было у нас с ней раньше. Когда она без слов понимала, что мне нужно. А мне казалось, что я начинал понимать её…

Теперь же казалось, что с того момента прошло слишком много времени. Будто какая-то прошлая жизнь, в которую уже не вернуться. Но воспоминания были такими яркими, что я был опасен для неё в таком состоянии. Мне нельзя было к ней таким. Я не хотел ещё больше пугать её. Хотя иногда думалось — ну куда уж больше…

И все свои тёмные желания в итоге я выплеснул до того, как войти в каюту, приняв спокойный, почти безразличный вид. Потому что не время.

Понимал ли, что я, что она злится на меня? Я понимал.

Понимал ли, что после этих жутких пыток (которых НЕ ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ!) она подавлена и испугана. Ещё как.

Понимал ли, что я вряд ли могу её успокоить при таких вводных? Ну я же не идиот.

По этим причинам мне не стоило приходить к ней в каюту. Вообще к ней приближаться. Пока…

Но мне нужно было убедиться, что с ней всё в порядке. Я должен был увидеть своими глазами. Услышать своими ушами. Потрогать.

Ведь я уже доверил её и получается… обманул…

Я давал ей слово, что не случится плохого. А оно случилось. Из-за меня.

Я был виноват. Я.

Медики клялись, что не знали изначально о такой её реакции, что такого никогда не было, поэтому поверили не сразу… Впрочем, они поплатились и за это. И за то, что пытаясь меня запутать, нашли новые оправдания для себя, пытаясь убедить, что они вообще её спасали таким способом.

Спасали. Как же.

Вот только даже если по факту пытали её они, а я не знал, вина за это всё равно лежала на мне.

Кто угодно мог не догадаться, не предусмотреть, не подумать.

А я должен был. Должен был сделать это всё.

Должен ей.

Осознавая это, сжигаемый чувством вины и ярости от того, что кто-то тронул МОЁ, я убил их слишком быстро.

Следовало бы допросить. Следовало выяснить подробнее, что за ересь они несли о дополнительном резерве, которого не могло быть, о сгустках тока и вихрях энергии в её теле, о каком-то неизученном явлении, о чём-то ещё — слишком невероятном, чтобы я мог в такое поверить. Но представляя её, связанную, обездвиженную, испытывающую боль до крика внутри капсулы и их вокруг… Я не смог себя удержать.

Хвалёный бесчувственный командор не смог.

Я разворотил и ту капсулу тоже, хотя она точно не была виновата. Но она причиняла ей боль! И пусть капсуле нельзя было сделать больно, я хотел.

Перед глазами опускалась красная пелена, когда я думал о том, ЧТО она пережила, если после была в том состоянии, в котором я её увидел…

Как мальчишка Рай-Харр ещё остался жив — это большой вопрос. Потому что это он был должен не отходить от неё. Не отворачиваться даже! Точнее… Такого приказа я, конечно, не отдавал…

Всё произошло из-за моей халатности.

Я посчитал принятые мной меры достаточными. Посчитал, что если она далеко от меня, то она уже по умолчанию в безопасности. Так что ошибка была моя. И ответственность… тоже моя.

Поэтому и меры принял я. Лично. Пусть и опять же слишком поспешные. Но это хоть немного успокоило мою жажду крови. И позволило потом находиться рядом с ней. И не навредить ей. Ещё и своим поведением.

А ведь я был повёрнут на ней. Совершенно…

Я пытался вести себя ровно. Старался не показать, что кипит внутри. Убедился, что она в порядке. Помог восстановить или скорее обновить резерв, потому что я не ощущал его пустым. Я ощущал его неправильным.

И когда она прикоснулась ко мне, впитывая в себя мои волны…

Ох, это было круче, чем секс. Чем всё, что угодно.

Пока она прикрыла глаза, я закрыл свои тоже от удовольствия.

Она была в моих руках. Она была со мной. Она брала мои волны…

Я сам не понимал до конца, что это такое внутри меня, когда она рядом. Слишком много чувств для меня разом. Слишком противоречивые. Слишком сильные. Путающие. Даже пугающие. Ведь у меня никогда такого не было.

Райя не была моей первой женщиной. Первую… я сломал.*

И до сих пор не мог забыть это. Не мог отпустить то, что сделал. Не мог простить себя за то, чего сам себя лишил. И наверное уже никогда не смогу. Потому что не делаю даже попыток.

Клеймо было выжжено у меня внутри, как напоминание. Как знак, что я — чудовище. И всю свою жизнь я буду помнить об искуплении. О том, что я не могу изменить прошлого, но обязан контролировать её будущее. Потому что я не хотел того, что случилось.

Но я это сделал.

Подтверждая свою жуткую сущность, иллюзий о которой не было ни у неё, ни у меня. Были, кажется, только у Рай-и… Потому что в той, нашей прошлой жизни, она часто говорила, что я не такой, каким кажусь. Вот только я на самом деле был… таким. ТАКИМ.

И всё же — рядом с той, первой, всё было иначе до того нашего рокового момента.

Не было сомнений и страхов. Не было путаницы. Она бы никогда не привязалась ко мне, я… Я, наверное, привязался. Потому что мне хотелось женской ласки. Мне нравилось женское тепло и тело. Но это было всё. Всё — понятно.

Не просто, нет. Ну как с ними — такими другими — вообще может быть просто? Но зато ясно и стабильно. И я был готов прожить так ещё внушительный остаток жизни, почти ничего не меняя — ни вообще, ни с ней. Ведь тогда мне не за чем особо было менять и не с чем было сравнивать…

Теперь было.

Райя со своим этим невозможным именем появилась как в насмешку над моими принципами и планами. Сломала всё это легко, даже не понимая, что именно делает и как сильно рискует, требуя от меня эмоций. Разворотила всё точно так же, как я медотсек и тренировочный зал. Только внутри меня. И конечно от этого взрыва внутри меня отдача задела и её…

Нельзя пытаться снять оковы с того, кто закован в них не просто так. Нельзя верить, что такой как я сможет контролировать всю бурю чувств, которые она хотела пробудить. То ли по глупости, то ли правда веря в меня настолько, что не боялась.

Удивительно. Меня все боялись. А она — не боялась.

Ещё и злила, провоцировала, спорила, требовала… И с каждым новым днём меняла меня всё сильнее, не понимая, что пути назад уже не будет. Что я не смогу стать собой прежним. Что всё уже не будет как прежде…

Эта маленькая, хрупкая землянка смела храбро смотреть мне в глаза, всерьёз пытаясь убедить, что я куда мягче, чем кажусь… Разве не глупо?

Ведь я на самом деле… Жестокий. Бесчувственный. Инопланетный монстр.

Так почему она в это не верила? Хотя я говорил ей. Объяснял. Точнее пытался, потому что это было бесполезно.

Но она убеждала, что если я не жесток к ней — значит, могу испытывать к ней другие чувства помимо похоти. И это было смешно. Она была — всего лишь сосудом для меня. Неправильным, неподходящим, доставляющим неприятности… Недолго.

Нет, то, что мне хотелось прикасаться к ней, обнимать её и чтобы она была нежна со мной — разве можно было воспринимать за что-то большее, чем просто желания? Ну разве не все мужчины хотят такого от любой женщины?

Не то чтобы я хотел от первой… Точнее, я-то хотел. Но мне не нравилось то, что получал.

Это было… искусственно. Потому что у нас с ней была сделка. И я ни на миг не забывал об этом, не прося лишнего. Привыкнув не прикасаться к женщине лишний раз. К тому, что ей неприятны прикосновения. К тому, что не следует вообще заводить с ней разговор лишний раз.

Но разве могло быть иначе? Землянки нас ненавидели. И было за что. Причины были очень весомы. Так разве могли они реагировать по-другому? Не могли. И не должны были!

Считая, что проявлять силу в отношении слабой женщины — мерзко, я выбрал путь переговоров. С той, первой. А с этой… С Райей всё изначально пошло не так.

Я не должен был быть на том аукционе. Тем более — не должен был её оттуда забирать. Но меня повело… и потом вело. Во всём, что связано с ней. В каждой мелочи, которая касалась её.

Я ещё твердил себе и ей, что мне должно быть безразлично, когда уже понимал, что это ложь. А в какой момент стало ложью, и сам не мог сказать. Зато чётко осознал, что у меня, бесстрашного командора рай-ши, появился самый большой страх… Страх потери.

Он парализовал, заставляя метаться как раненый зверь. Отключал логику и здравый смысл. Делал из меня неуправляемое яростное существо, не видящее границ и препятствий, остановить которое могла только она…

Так, совершая ошибку за ошибкой, в итоге я оказался в этой точке — возле кровати, на которой она сидела, теперь лишая меня того, без чего я больше не мог. Без её ласки я задыхался, словно выброшенный в открытый космос. Мы, рай-ши, могли долгое время обходиться без кислорода. А вот без Райи я не мог обходиться.

Имея право получить своё силой, имея право потребовать, имея такую физическую возможность, я просто стоял и надеялся, не смея даже попросить, чтобы она прикоснулась. Потому что я знал, что она не хочет. И если раньше для меня мало значения имели чьи-то желания, то теперь… Теперь меня выворачивало от мысли, что она меня не хочет ни в одном из смыслов. Что смотрит куда-то сквозь меня. Что ей неприятно ко мне прикоснуться…

Я просто стоял и смотрел, впитывая в себя мгновение рядом с ней. Не смел попросить меня обнять, не смел попросить немного из её резерва, что пригодилось бы в том, что собирался сделать. Я был готов убить всех вокруг и не моргнуть глазом, но я не имел смелости просто попросить её…

Я не хотел показывать эту слабость. И надеялся, что она достаточно хорошо скрыта за моей маской, под которой я корчился от собственного бессилия. Я ушёл, надеясь только на то, что совсем скоро всё изменится. Что когда мы отправимся на Рай-Тар я смогу сказать ей всю правду, такой, какая она есть. Не боясь, что её используют против меня, надавив на моё единственное слабое место.

В моей резиденции она была бы надёжно спрятана. Там бы её никто не достал. Мне можно было бы не сдерживать свои порывы, разумеется, если бы она не была против.

Вот только я и не предполагал, что после моей поездки всё изменится НАСТОЛЬКО и вот так…

А пока я мог думать только о том, как всё будет на Рай-Таре.

Я представлял, с каким удивлением она будет смотреть на космос, а потом и на мою планету. Как будет спрашивать меня о том, что её окружает. Как будет рада, что у меня очень просторная светлая резиденция. Как станет принимать ванну… И возможно, нет, даже скорее всего, я составлю ей компанию.

Наверняка, у нас будет много поцелуев. И она снова позволит мне целовать себя везде… А мне самом это безумно нравится. Потому что я не только целовать, я сожрать её готов и едва сдерживаюсь. А затем… Затем будет секс.

И я, конечно, постараюсь дать ей время снова ко мне привыкнуть, но если она привыкнет быстро, то я буду брать её долго-долго. До тех пор, пока она не охрипнет от криков, пока не упадёт мне в руки вымотанная и уставшая от своих оргазмов, пока не станет просить меня остановиться…

Но до этого я успею уже очень много с ней попробовать… Например, я могу быть сзади и держать её за волосы…

Нет, сейчас у неё слишком короткие волосы. Так жаль, что она их отрезала. Мне не хватало её длинных светлых прядей. Их так удобно было бы наматывать на кулак…

А уже потом будет много разговоров, объяснений, рассказов. Честно, я расскажу ей всё как есть. И она поймёт. Она должна понять, что у меня не было другого выхода. Ведь раньше всегда понимала. Даже то, что я не говорил. А теперь я скажу. И конечно Рай-я примет это. Я был уверен.

И уже когда-нибудь потом я привезу к нам того из медиков, кто подчиняется мне, несмотря на действующий иной порядок на планете. Того, кто входит в ту не слишком большую группу, которая сейчас формируется под моим началом. Кому я смогу не доверять конечно же, ведь доверять я не мог никому, а хотя бы просто поверить. И только ему я позволю осмотреть её снова, провести все анализы заново, чтобы выяснить — на самом ли деле в её поле что-то не так, или те самоубийцы мне солгали? Хотя… Если бы сказали праву, это бы их всё равно не спасло. Так что следовало думать заранее, над кем они ставят эксперименты.

К сожалению, на станции служили только те, кто был кропотливо отобран и одобрен Рах-Кхаром. Так что тут я не мог бы поручить её никому, надеясь не на верность, а на их страх, который, как видно, оказался не достаточен, раз они посмели причинить ей вред, зная, что это я был с ней, хотя и убеждал всех, что мне на неё плевать. Однако сами по себе мои волны должны были дать понять каждому, что если я сплю с ней, то она прикосновенна в любом случае. Но видимо своё безразличие я демонстрировал слишком яро, раз они на такое осмелились.

И это была ещё одна причина, по которой я торопился на Рай-Тар.

К слову, одного из таких вот, верных медиков на планете, раньше и правда просил перепроверить нашу с Рай-ей совместимость. Лично отвёз её кровь И мне подтвердили. Это не ошибка… Не чьи-то происки.

Генетически мы с ней практически не подходим друг другу. Тем удивительнее было видеть, как сильно ей подходят мои волны. Как легко она с ними управляется. Какой большой и крепкий у неё резерв. И тот факт, что её так и не смогли очистить из-за моих волн… Это вообще не поддавалось объяснению. Таких случаев больше мне не было известно.

Капсулой они смогли повредить её резерв, но не только не опустошить, а даже не забрать капли. При этом легко и просто она обменивалась волнами со мной. И делала это так запросто, словно всю жизнь только этим и занималась.

Я понимал, что Рай-я — это одна большая загадка, которую мне ещё только предстоит разгадать. Пока же было сложно даже представить, в чём может быть дело. Всё, что было известно — мизерная совместимость.

Но даже если… Если она не сможет подарить мне наследника… Даже если так случится, то я решил, что не стану от неё отказываться. Не отдам её никому больше. Оставлю в своей резиденции как свой сосуд. Запру там под семью замками. Навсегда.

Дело оставалось за малым — привезти самый крупный транш необходимого с Мариса. При всех попросить императора в качестве награды отдать мне её насовсем. А потом как можно скорее улететь вдвоём. И тогда это напряжение внутри меня хоть немного ослабнет. Когда она будет там, где больше никто не дотянется до неё. До нас. Никогда.

Потому что в одиночку я могу справиться с чем угодно. А когда здесь, за моей спиной она — превращаюсь в пугливого слабака, который вздрагивает от любой, даже гипотетической ей угрозы. Поэтому следовало бы спрятать её получше. И всё, что я задумал, делать дальше уже тогда, когда её не будет рядом.

Вот только прямо сейчас мне на самом деле следовало бы сосредоточить внимание на другом — на том, что собираюсь сделать сегодня. На опасности, которая меня ждёт. Но это словно оставалось где-то за кадром. А все мои мысли занимала только Рай-я. Загадка, связанная с ней. Со мной…

То, что со мной происходило рядом с ней тоже было странным, необъяснимым. И тоже требовало изучения, но не уверен, что медиками. А кем? Знать бы. Может мне следовало бы разобраться в себе? Однако ни времени, ни возможности у меня такой не было. Я пытался выкинуть её из головы, чтобы внимательнее и лучше выполнить свою задачу — не выходило. Я старался остановиться и найти хотя бы часть ответов на свои вопросы и сомнения в отношении неё — не получалось. А решать сразу две проблемы — худшее, что можно было придумать…

Так что довольно скоро выяснилось, что моя невнимательность в совокупности с недостатком «заряда» будет стоить мне здесь жизни. И нет, в тот момент я не жалел, что поделился с ней своими волнами. Я думал о том, что раз уж мне всё равно отсюда не выбраться, то стоило хотя бы отдать больше…

*История первой женщины командора — «Её пятый рай-ши. Его несломленная землянка»*