Глава 25

Неделя прошла слишком быстро. Хотя время тянулось как резина и каждый день казался бесконечным. Но когда пришли медики, сообщив, что командора нужно увезти в медблок, я не ожидала, что время уже наступило. Мне казалось, что у нас в запасе имеется хотя бы пара дней…

Каждый день я говорила с ним. И в принципе только и делала, что смотрела на него, стараясь уловить хоть какие-то изменения. Только никаких изменений не было совершенно. Он продолжал лежать неподвижно, ровно, а по его телу хаотично вспыхивали то тут, то там синие молнии. И я ощущала их какими-то неправильными.

Это было сложно объяснить словами, но хотя мой резерв легко поглощал их, впитывать их было совсем не так приятно, как раньше. Словно в нём действительно что-то сломалось. Что-то важное. И теперь они казались едва ли не чужими…

Несколько раз я пыталась прикоснуться к нему, просовывая ладонь под не герметичную крышку капсулы. Но каждый раз обжигаясь о волны, отдёргивала руку. Они всё ещё не узнавали или не принимали не только меня, но кажется и его самого.

Пару раз за всё это время заглядывали медики и я просила их проверить — у меня было чувство, что волны «жалят» его тоже. И если так, что почти неделю он лежит, мучаясь от боли, от которой не убежать. Но каждый раз они лишь пожимали плечами. Мол, обычно никто не пытается спасти рай-ши при смерти. Никто никогда не пытался восстановить генерацию волн, а потому они понятия не имели, что делать в таком случае.

И тут вопросы, почему раса рай-ши вымирает, отпадали вообще. С таким подходом вообще удивительно, что они пока ещё живы…

Я мучилась от неизвестности, от мыслей, что ему плохо, от того, что не могу помочь и что сама не знаю своего будущего. Всё зашло в какой-то тупик, из которого, уже казалось, что нет выхода. Особенно когда они пришли забирать его…

— А что дальше? — спросила я тихо, встав перед капсулой.

— Капсула пригодится для тех, кому ещё можно помочь, — без особых эмоций ответил один из медиков. Этих я прежде не видела, но они не были грубы со мной, собственно, как и хотя бы внимательны не были. Вообще безэмоциональны.

— Но что будет с ним? — не позволяла подойти ближе, стоя на пути.

— Этого никто не знает, — дёрнул он хвостом. — Время вышло. Мы сделали всё, что могли по приказу императора. Тело командора оставят в палате до тех пор, пока вопрос не решится.

«Вопрос»… Я сжала кулачки, впиваясь ногтями в ладони. Они оставят его умирать в одиночестве?

— Неужели нельзя дать ему ещё немного времени? — не могла смириться.

— За неделю ничего не изменилось, нет смысла дальше ждать, — отозвался второй, решительно начиная двигать капсулу к выходу.

— Оставьте его здесь! — кинулась к ним. — Зачем в палату, когда у него есть каюта? Оставьте здесь…

Они переглянулись, кажется, раздумывая над моими словами.

— Командора велено увезти в палату, чтобы не навредил землянке, — вдруг озвучил один из них другому. — Приказ императора. Без капсулы его волны могут вовсе выйти из-под контроля.

— Не навредят, — солгала я. — Они… Не причиняют мне вреда, — и вновь через отверстие в крышки прикоснулась к нему, впитывая волны и изо всех сил пытаясь удержать бесстрастное выражение лица, хотя и ощущала, как тонкие молнии врезаются в мою кожу, словно острые иглы.

Медики переглянулись снова. Потом пожали плечами и выгрузили командора на постель, предварительно надев специальные перчатки. Кажется, чем меньше мороки с «пациентом», тем им же проще.

— Мы доложим императору и вернёмся, если он прикажет, — проинформировали меня холодно, выходя за дверь и забирая с собой капсулу.

А я развернулась к нему…

Мне сложно было объяснить даже самой себе, что именно я делаю и на что надеюсь. Если даже они, зная о волнах и их устройстве не могут помочь, то что могу сделать я? Просто наблюдать, как он будет умирать у меня на руках?

Но я не могла позволить забрать его, чтобы он остался с этим один на один. Мысль, что ему и так постоянно больно, что он находится в полной темноте и тишине, окутанный этой болью, не давала мне покоя. И если изначально это были лишь предположения, то теперь, когда я без капсулы могла лучше его рассмотреть, понимала, что не ошиблась.

На грубой коже командора то тут, то там проступали глубокие ожоги в форме молний. Они действительно жалят его как меня! Но разница в том, что я могу убрать от него руку. А он не может оставить своего тела, ставшего ему западнёй… Кроме того, без капсулы, которая питала его всем необходимым и сдерживала волны, он и правда не протянет долго. Потому что прошло буквально несколько минут, а из его груди снова начали вырываться те жуткие звуки, как на космолёте.

Он страдал…

По моему лицу бежали ручейки слёз, когда я просто стояла рядом, стараясь не смотреть на свою обожжённую им ладонь. Не чувствовать своей боли, чтобы придумать, как помочь ему.

Ну как так вышло⁈ Как… Почему мне жаль его⁈ Почему мне так за него больно? Как я умудрилась полюбить того, кто сам не умеет любить? Того, кто для меня опасен. Он едва не задушил и не сжёг меня на космолёте, а я снова подхожу ближе…

Я считала себя разумной. Думала, что никогда не стану принимать решения сердцем, только головой. Но сейчас разум твердил мне, что нужно отойти подальше, что нужно позволить им унести его, а самой договариваться с императором. Рассказать ему о своих подозрениях на счёт своего положения, надеясь, что это подтвердится, и тогда ко мне будут более снисходительны…

Но он тогда умрёт. А я… Я останусь тут без него. По-прежнему пленницей. Только чужой. Или ничьей даже, пусть. Но зачем нужна такая жизнь?

Сердце же рвалось к нему. Требовало обнимать его, звать его, верить, что это ещё не конец. Но это был конец! Для нас обоих…

Ши-Ран снова то ли застонал, то ли зарычал, и не сдвинулся с места… А я заплакала в голос, закрывая рот ладонью. Это был кошмарный звук. Звук отчаяния и нестерпимой боли. И никто в этом чёртовом, чёрством мире не собирался помогать ему.

Я сразу как-то вспомнила, что ощущала в капсуле очищения. Пытка…

Пытка, которая сводит с ума. Но ты не можешь ничего изменить. Не можешь сдвинуться с места. Не можешь уйти. Даже кричать толком не можешь. Тебе просто страшно и больно… И он без капсулы восстановления чувствует именно это сейчас!

Притом не только его электрические волны выходили из-под контроля сейчас. У меня очень быстро заложило уши, а тело пронзало нечто невидимое… Ощутив что-то мокрое на верхней губе, я как-то машинально стёрла рукой, а глянув на неё, заметила кровь…

Боже мой… Если всё настолько серьёзно в первые несколько минут без капсулы, то что будет через десяток? Он же как бомба замедленного действия… И кажется, не только я это поняла сейчас.

В тот же миг за стеной раздался грохот шагов, а дверь распахнулась.

— На выход! Быстро! — скомандовал один из запыхавшихся медиков, но когда второй попытался сунуться в каюту, его отбросило в противоположную от входа стену наружу. Волны командора бушевали всё больше.

Я уже видела нечто такое однажды, когда меня уводил Рай-Харр. И тогда последнему пришлось несладко.

И кажется, эти тоже понимали, что будет примерно так. Но поверили, что мне это всё не причиняет вреда. А если дошли до императора, тот наверняка сообразил, что я солгала. И зачем-то решил вытащить меня отсюда до того, как станет поздно…

Но вместо того, чтобы бежать к выходу и спасаться, я сделала несколько шагов к нему поближе.

— Закройте дверь, — произнесла спокойно, чем удивила не только их, но и себя.

Внутри рождалась странная уверенность. Когда ты понимаешь, что тебе уже нечего терять. Когда понимаешь, что никто из них даже приблизиться не может. Что его сила, которая уничтожает всё вокруг, для них смертельна, а для меня…

Кажется, настала пора проверить и убедиться…

— Приказ императора забрать тебя! — рявкнул один из медиков.

— Ну попробуй, — огрызнулась я, садясь рядом с командором на постель.

Пару секунд на дуэль взглядами. И тяжёлая металлическая дверь захлопнулась снаружи. А потом послышался какой-то скрежет, словно её с той стороны запрели ещё на несколько замков. Я же развернулась к командору.

— Предназначение сосуда же впитывать излишки ваших волн… — прошептала ему. — Если я заберу лишнее… Тебе же не будет больно. И ты… Сможешь прийти в себя… Моему резерву твои волны больше не нравятся. Но он их принимает… — медленно я прикоснулась к его плечу и поморщилась от того, как иголки снова впились в кожу.

Вот только несмотря на внешнюю боль, когда происходило полное «впитывание» волн, они словно превращались в те, которые были у него раньше. Вдруг моей резерв не просто забирает их? Что, если он их перерабатывает, делая из неправильных правильные? А ведь я могу не только забирать, я могу ещё и делиться ими… С ним.

От боли ладонь уже онемела, но я всё для себя решила. Внутри крепла уверенность, что они меня не убьют. Они причиняют мне вред, потому что внутри него сломался «генератор». Нужно забрать всё сломанное. И вернуть ему налаженное…

Звучало как что-то из области фантастики. Я сама не верила до конца в то, на что надеялась. Но если не надеяться, то что тогда? Какой тогда во всём этом смысл?

А потому уже обеими ладонями я обняла его лицо, рассматривая плотно сжатые губы, нахмуренные брови, сомкнутые в напряжении веки…

Он казался мне таким родным сейчас. Настолько знакомым, будто бы знаю его тысячу лет.

Все обиды, непонимания, страхи ушли куда-то на второй план.

Всё стало каким-то неважным. Даже мои собственные ощущения, когда молнии пронзали, а в голове гудело от усиления его видимо радио-магнитных волн. Но я не отходила и не сводила с него взгляда. Вместо этого ласково гладила по высоким скулам, по вискам, по волосам…

— Ты не можешь умереть так просто, — наклонилась ниже. — Ну не можешь же…

С этими словами я прикоснулась к его губам своими в нежном поцелуе, а затем очень быстро, пока не передумала, крепко-крепко обняла за шею и прижалась всем телом.

Командора снова выгнуло дугой, а его руки опять обвили меня стальными канатами. Острая вспышка боли ослепила только в первый момент, а потом стало происходить нечто странное… Это не был обычный процесс обмена волнами. Сейчас всё ощущалось так, будто не он источник, а я — резерв, а будто бы мы — единое целое.

Я чётко ощущала, как в самой себе, как хаотично волны выплёскиваются и будто бы в живую видела перед собой нечто похожее на микросхему или сложную развязку тысячи светящихся проводов… Точнее, не видела — чувствовала, что некоторые из них разорваны, некоторые спутаны…

Всё идёт не так, как должно.

И никто из других рай-ши конечно не может к этому прикоснуться, потому что это их убьёт, а я… А я практически легла на командора, стараясь расслабиться в его руках и позволить моему «правильному» резерву, моим «правильным» волнам навести в нём порядок…

Возможно, даже скорее всего это было игрой моего воображения. Но мне казалось, что что-то правда меняется. В нём. Волны перестают жалить. Давление на барабанные перепонки падает. Кровь из моего носа перестаёт капать на его шею. А мои руки сами гладят его по волосам…

— Видишь, ты не один, Ши-Ран, — шептала в его ухо. — Всё будет хорошо…

Время потеряло свой счёт. А волны медленно, но верно принимали свой прежний вид. Мне больше не было больно. Мне было… приятно.

Ощущение, как между мной и им происходит этот энергетический обмен, было невероятным. Словно какое-то волшебство. Словно мы становимся ещё ближе.

Меня так разморило от этой неожиданной неги, что кажется, я ненадолго отключилась, нежась в его объятиях, которые перестали крепко держать, а теперь просто обнимали. Словно всё уже хорошо. Словно подтверждение, что всё плохое позади… И когда я почувствовала, что он глубоко вздохнул, то резко подняла голову, сталкиваясь с его несколько расфокусированным, странным тёмным взглядом.

— Ши-Ран, — выдохнула тихо от облегчения.

— Юна? — нахмурился он, разглядывая меня так, словно видит впервые, а моё сердце замерло, как и тело застыло в новом напряжении, пока до мозга медленно доходило, что это — чужое женское имя…