Глава 26

Еле сглотнув образовавшийся в горле ком, я медленно отодвинулась от него, стараясь встать с постели и с него. Командор не удерживал, легко расцепив руки и продолжая странно смотреть на меня.

— Юна — это… — посмотрела на него с надеждой, что поняла что-то не так.

— Мой сосуд… — он выглядел растерянным. И даже огляделся вокруг, словно пытался понять, где он находится. А у меня от его слов сердце раскололось надвое.

Это про неё он говорил, что знает, каково это, когда высокая совместимость, когда всё правильно? Это о ней он думал там, в своей агонии? Это её он хотел бы видеть рядом, когда очнулся?

И пусть я знала почти наверняка, что та девушка вряд ли была сама бы этому рада, но сердце не слушало. Ему было больно. Больнее, чем когда меня пронзали его волны. Словно он ударил меня не тогда, а сейчас. Наотмашь…

Я даже пошатнулась, осев на край постели снова, но подальше от него, и глядя теперь в пол. Голова разболелась. Горло сжало спазмом.

Не то чтобы я думала, что он будет счастлив видеть меня, когда придёт в себя. Что накинется с поцелуями и объятиями… Но… У меня внутри будто бы что-то умирало.

— Кто ты? — нахмурился командор. — Что происходит? — и его голос отдавался металлом.

Он говорил со мной, будто бы я… Никто ему…

Впрочем, очевидно, я и была никем.

— Ты… летал на Марис. Там… случился несчастный случай… Ты пострадал. Твои волны тоже. Больше недели провёл без сознания, — прозвучало тихо, но холодно, будто доклад, хотя внутри меня всё дрожало.

Он сжал свою голову обеими ладонями, словно хотел раздавить. Но почти сразу поднялся на ноги. Как-то слишком быстро. Я не успела сказать про имплант стопы, и потому он покачнулся в мою сторону. Не знаю, что там было в моей голове, скорее вообще ничего не было. Просто рефлекторно вместо того, чтобы скорее отодвинуться, я потянулась к нему и попыталась поддержать.

Стопятидесятикилограммовую тушу… Ну или около того.

В итоге мы оба повалились на кровать, и если бы не его рефлексы, то меня бы расплющило даже не матрасе. Но командор успел выставить вперёд руки, нависая надо мной и разглядывая ещё пристальнее. А я почему-то замерла под ним, не в силах ни говорить, ни шевелиться.

Он же, будто что-то проверяя, потянулся ко мне рукой и коснулся лица.

Я сразу почувствовала, как он впитывает волны через это прикосновение, видимо, убеждаясь, что теперь я — его сосуд. Но понять, что он думает по этому поводу, было невозможно. Потому что его глаза, выразив лишь краткую вспышку удивления, вновь стали непроницаемыми.

— Ты… Прикасаешься ко мне сама и говоришь со мной… — он не спросил, просто озвучил. Но в голосе его отчётливо звучало неверие. Будто бы то, что он говорил — было невозможным.

Я промолчала.

Что тут скажешь? Что я постоянно нарушаю его любимые правила и за это он уже отдавал меня на аукцион, за это он уже хотел от меня избавиться?

— Откуда ты узнала про Марис? — прозвучал вдруг его ледяной голос, и по моей коже побежали мурашки.

Выглядело так, будто бы он думает, что я вру ему. Из каких-то своих целей.

— Император сказал… — попыталась вылезти из-под него, но его руки вдруг сжались на моих плечах.

— Кто⁈ — рявкнул он, прищурившись, а мне стало не по себе.

Я ощущала исходящую от него угрозу. Настоящую. Которую сложно было перепутать с чем-то другим.

— Ваш император. Можешь спросить у него, — смотреть в его лицо, выражающее только крайнюю степень раздражения, было невыносимо, и я повернула голову в сторону.

Командор наклонился ниже, к моей шее и… глубоко выдохнул. А потом ещё раз. И ещё, почти утыкаясь носом в нервно бьющуюся венку. Но стоило коснуться моей кожи, как быстро отпрянул.

— Давно ты у меня в каюте с таким… поведением? — вдруг уточнил с ещё большим сомнением.

— Не считала, — огрызнулась, не глядя.

Да и с какого момента вести отсчёт? С того, как он привёл меня сюда впервые или когда забрал у Рай-Харра? Или когда мы прилетели с Мариса?

Кажется, мой ответ его удивил. Потому что руки командор разжал. После чего вовсе встал.

— Если ты мне солгала, ответишь за это, — произнёс твёрдо.

А я села на постели, запрокинув голову и теперь снова взглянув на его бесстрастное лицо. Снова всё заново теперь, да? Опять заново…

Стоило только представить это, как внутри что-то щёлкнуло.

— И что ты мне сделаешь? — рассмеялась вдруг истерично, отталкивая его. — ЧТО⁈

А потом меня накрыло. Я плакала и смеялась, смеялась и плакала. Какая же я дура… Невыносимая! Он даже меня не помнит. Он помнит другую. А меня… Ну правда? Чем он может меня напугать? Боже мой… Да их утилизация уже казалась мне успокоением!

В какой-то момент краем глаза я увидела, что он опять тянется ко мне и снова подняла голову, заметив его странное выражение лица. Будто бы мучительно пытается что-то вспомнить, будто бы что-то внутри причиняет ему боль, но его руки уже будто хотели обнять меня или дотронуться. Только я их оттолкнула.

— Иди к своему императору! Выполняй и дальше его приказы! Ищи женщину, которая будет подходить тебе больше! А со мной… Боже мой! Да делай уже что хочешь! Мне просто всё равно! — выкрикнув ему это, я вскочила с места и кинулась в душевую, в которой и заперлась изнутри, осев на пол и продолжая плакать вперемешку с истеричным смехом.

— Открой дверь… — послышался его голос с той стороны, и он на этот раз звучал опять растерянно, а не зло или холодно.

— Уйди! Я тебя больше видеть не хочу! Слышать не хочу! Уйди!!! — несколько раз ударила ладонями в металл между нами.

Боже мой, какая же дура…

Ещё некоторое время он точно стоял за дверью, пока я плакала. Я его чувствовала. А потом услышала его удаляющиеся шаги и хлопок двери.

И вроде бы сама просила его уйти, но от того, что он правда это сделал, расплакалась ещё сильнее. Я так ждала, что он придёт в себя! И вроде бы и не рассчитывала на какой-то особенно тёплый приём, но почему-то мне казалось, что должно будет стать легче! А стало…

Какая же я невезучая. Он меня даже не помнит.

Конечно, это вряд ли его выбор. Головой я понимала, что после пережитого, счастье, что он себя-то помнит, но внутри… Нечто внутри мне ехидно шептало, что ту, другую, он не забыл. Что вот её он помнит. А значит, дело именно во мне. Именно меня он не хочет помнить рядом с собой. Именно я ему не нужна и не важна.

И ведь я знала об этом уже раньше. Ну какие ещё нужны были этому подтверждения? Но столкнувшись с ними снова, я ощущала точно такую же боль, как и в первый раз. Ведь каждый — моё сердце надеялось, что будет иначе. Что вот конкретно теперь я буду ему не безразлична. И всё же получалось наоборот…

Всё время, раз за разом я видела подтверждение тому, что командору я безразлична. Что бы я ни говорила, что бы ни делала. Я всё равно остаюсь для него не такой — неправильной, неудобной, ненужной. И от этого слёзы текли всё сильнее.

Истерика перерастала в апатию постепенно. В какой-то миг я уже обнаружила себя тихо всхлипывающей на полу. Сил что-то ещё думать у меня не было. Слёзы просто бессильно катились из глаз и всё. Тихо и обречённо. А потом я закрыла воспалённые глаза, проваливаясь в пустую темноту.

Мне чудилось, что я в каком-то колодце. А где-то сверху командор. И он может спасти меня. Но сколько бы я не тянула к нему руки, он меня не слышал, не видел, не замечал.

Потом колодец начал наполняться водой. И я стала звать его громче и сильнее тянуть наверх руки. А он опять не слышал и смотрел будто бы сквозь меня. И тогда я поняла, что он не будет мне помогать. Может быть даже не потому, что не слышит, а просто не хочет…

Я стояла в холодной воде, смирившись с тем, что сейчас произойдёт, потому что другого выхода у меня уже не было. И смотрела я уже не на командора наверху, а в чёрную стену перед собой. Но ровно за секунду до того, как вода, минуя подбородок, коснулась носа и поглотила бы меня с головой, я вдруг резко распахнула глаза, обнаруживая себя уже лежащей в постели. И тут же села.

В панике осмотревшись, убедилась, что всё ещё в каюте командора, а он сам сидит напротив кровати прямо на полу. И смотрит. На меня. Неотрывно.

— Ты в порядке? — спросил хрипло.

Я настороженно кивнула, бросив взгляд на душевую. Видимо, он смог открыть её снаружи и забрал меня. Уложил и не понятно сколько времени сидел рядом…

Теперь снова перевела взгляд на него.

— Ты… летала на Марис за мной, — это не было вопросом, но я снова как-то машинально кивнула.

— Почему ты летала на Марис за мной? — он будто бы действительно не мог понять, какая такая веская причина могла бы послужить этому. А я не знала, как ответить. Сказать, что не представляю себе жизни без того, кто меня и не вспомнил?

Поэтому глупо пожала плечами. Командор не стал настаивать на ответе. Как всегда, сосредоточившись на целостности моей физической оболочки.

— Тебя осматривали после этого? Уверена, что ты в порядке?

Его лицо было напряжённым, но по нему я не могла бы сказать, вспомнил он что-то про меня сам или ему просто рассказали часть. Знает ли он теперь хотя бы моё имя? Помнит ли, как у нас всё было до того, как он отдал меня?

— В порядке, — ответила тихо, на грани слышимости.

— Хорошо, — командор развернулся и взял откуда-то контейнер с пастой и ложку, которые протянул мне, теперь севшей у изголовья. — Тебе надо поесть. Ты… выглядишь очень уставшей.

Я горько усмехнулась. Ну вот, его ещё и не устраивает, как я выгляжу. Впрочем, это не удивительно. Наверное, его Юна была куда красивее меня…

Но пасту я взяла, вспомнив, что последние дни и правда почти не ела. И даже смогла заставить проглотить себя пару ложек этой гадкой субстанции под его пронзительным взглядом, которым он продолжал рассматривать меня с ног до головы.

— Не нравлюсь? — фыркнула, не удержавшись.

— Нравишься, — ответил он серьёзно, не реагируя на провокацию и тем самым продолжая оставлять меня в неведении относительно его памяти. — Через пару дней я увезу тебя на Рай-Тар, — снова прозвучал его голос, а я замерла, переставая жевать.

Увезёт меня… Чтобы что?

Но спросить об этом не решилась. Было страшно получить в ответ что-то вроде, что он запрёт меня в своей резиденции, а сам уедет, или что там состоится утилизация. Ведь тогда выходило, что жить мне оставалось несколько дней.

Отставив пасту в сторону и закрыв крышкой контейнер, буквально заставила себя посмотреть в его глаза. Они сейчас не казались холодными. Но что именно в них было, я не понимала. И поэтому растерянно молчала.

— Ты уверена, что тебе не нужно в медблок? -спросил командор, нахмурившись и продолжая тоже пристально меня разглядывать.

Я кивнула.

— Не хочешь поесть ещё немного? — указал глазами на контейнер.

Я помотала головой.

— Тогда… Отдохнёшь?

Опять кивок.

Он убрал пасту с кровати, но не торопился уходить. Вместо этого наоборот — ещё больше подвинулся, сокращая между нами расстояние. Я не отстранялась. Наверное, в том числе потому что соскучилась по нему. Ну и потому что мне буквально физически была необходима его близость, помнит он меня или нет.

И когда он обеими ладонями обнял моё лицо, продолжая рассматривать каждую его чёрточку, до меня дошло, что память к нему точно не вернулась. Во всяком случае полностью. Скорее — он заново знакомится со мной. Или пытается вспомнить.

Но мне так не хотелось сейчас снова ругаться. Упрекать его в том, над чем он не властен. Или отталкивать из-за обиды, под которой по факту не было его вины. Точнее возможно, он действительно просто не считал меня чем-то важным, поэтому и забыл. Но я своими глазами видела то, во что он превратился на той огненной планете. Чудо, что он жив. А память…

Командор чуть наклонился, и теперь между нашими лицами осталось буквально несколько сантиметров. Я тихо выдохнула, а он поймал мой выдох губами. И легонько прикоснулся к моим. Словно пробуя на вкус, на ощущения.

Сначала я замерла с непривычки. Он раньше так не делал. Всегда целовал как-то собственнически что ли, словно на все сто был уверен, что я принадлежу ему целиком. А сейчас… Будто бы спрашивал разрешения, будто сомневался, не оттолкну ли, и хотел сам понять, что чувствует. Поэтому я позволяла ему, приоткрыв губы и невесомо отвечая.

Каждое мягкое и лёгкое касание отдавалось внутри теплом. Наше дыхание смешивалось. Его пальцы нежно поглаживали моё лицо. И я откликалась на эту ласку, потому что она была мне необходима. Казалось, что если он сейчас отодвинется, то я задохнусь.

Но спустя несколько десятков секунд командор стал чуть смелее. Теперь это были не просто касания, это был нежный, почти целомудренный, но поцелуй. И я ответила на него своей нежностью, помимо того ласково обнимая его за шею и перебирая пальчиками его волосы, стремясь к нему навстречу всем телом, надеясь раствориться в нём.

И тогда он углубил поцелуй, толкаясь внутрь языком. От его вкуса у меня закружилась голова, а с губ сорвался тихий стон ему в рот. Командор резко замер, а потом медленно отодвинулся, заглядывая мне в глаза и убеждаясь, что это не был стон боли. Выдохнул. А в его глазах зажглось что-то, что показалось мне давно знакомым…

Ещё раз коротко, но уже куда более уверенно он прижался к моим губам, после чего словно нехотя отодвинулся и… лёг с другой стороны кровати. Я последовала его примеру, прижав ладошку к губам и стараясь выровнять сбившееся дыхание. Но когда погас свет, не выдержала и развернулась к нему.

Он тоже смотрел на меня некоторое время. А потом… чуть приподнял руку, будто бы приглашая к себе поближе. Этот жест выглядел несколько инородным меду нами. Обычно он брал то, что хотел, а не предлагал мне выбор. И почему сейчас действовал иначе, я не знала наверняка. Но в общем-то мне сейчас были безразличны его мотивы.

Я понимала, что сейчас почти на грани. И чтобы удержаться и не сорваться, приняла бы не только это предложение. Поэтому привычным движением скользнула в его объятия, обнимая за талию и прижимаясь щекой к его груди. Его руки нежно обняли в ответ и замерли.

Командор молчал. Я тоже молчала. Только слушала, как бьётся его сердце. Громко, ровно, уверенно. Будто бы не оно горело в вулканах. И как трепещет моё — уставшее, обессиленное, сбивающееся с ритма…

— Я не знаю, что должен сказать, — вдруг прозвучал в полной тишине его голос, а руки на моей спине чуть сжались.

— Тогда ничего не говори, — прошептала я, зажмурившись.

Выяснять отношения, слушать упрёки, что я сама себе всё придумала, а он не может полюбить никого, и меня — тем более, или что он вовсе не знает, кто я, сил не было. Всё, чего мне хотелось прямо сейчас — покоя. Хотя бы каплю покоя и спокойствия.

Прижиматься к его груди, как раньше, и представлять, что он защитит меня и никому не отдаст. Что он не станет обижать меня. что со временем он поймёт, что такое любовь и сможет меня полюбить… Нет, этому уже никогда не быть.

Я больше не тешила себя надеждами. Бессмысленными, глупыми.

Я просто знала, что по крайней мере сегодня меня никто никуда не заберёт. И что до отъезда на его планету, где со мной может случиться что угодно, я буду жива. Что сейчас его большое и сильное тело не станет сжимать меня до боли. Его волны не будут причинять мне боль. И сегодня ещё можно просто поспать, вдыхая его запах, который по-прежнему меня успокаивает. Будто бы рядом тот, кому можно довериться…

Хотя вообще-то я больше не доверяла никому. Но он единственный, кого бы мне здесь хотелось обнимать. Единственный, с кем я могла находиться так близко. Единственный, кого я здесь любила, несмотря ни на что…

Наверное, поэтому у меня получилось уснуть, чтобы проснуться среди ночи от странного звука, похожего то ли на низкий рык сквозь зубы, то ли на протяжный стон…