Глава 35

Ярослав

Райские две недели, предоставленные родителями и Джейком. Мелкие много хлопот не доставляли. Корми вовремя, выгоняй к бассейну и вози по оставшимся на летний период секциям. Самым сложным оказалось договориться с Ником в очередности соблазнять Алёнку. Пока один следил за мелочью, другой заманивал Алю в тёмные углы, показывая, зачем нужно хорошо есть.

К вечеру первого дня сестрёнка больше не велась на приманки, бросала на нас усталый взгляд, и сбежала в свою комнату, как только объявили отбой. Наивная. Что для нас пять сантиметров дверного полотна, когда за ним прячется доза удовольствия с многоразовым использованием. Да и в кабинете Макса лежат запасные ключи от всех комнат, в том числе и от сокровищницы.

Пришлось объяснять глупенькой, почему не стоит закрывать дверь и прятаться от нас. Объясняли всю ночь, пока её голос не осип, а тело не повисло обмякшей тряпочкой. Укрыли одеялом, обложили подушками и расползлись по своим кроватям, чтобы избежать случайного раскрытия тайны.

И так весь отпуск, с одним большим бонусом — сестрёнка больше не прячется, ест за двоих и даёт по первому требованию. Я нагнул её на половине поверхностей дома, а судя по красноречивым взглядам Ника, он проделал тоже самое со второй половиной.

Ревную ли я? Когда мы все вместе — нет. Наоборот. Ощущения острее, чувства ярче, оргазм взрывнее. Но стоит Альке уединиться с Ником, как в груди скручивается чернота, требующая принесения жертвы, при чём жертвенным бараном обязательно должен стать Ник. Уверен, что он борется с теми же монстрами, сглатывая ревность и желание убить меня.

Гонки, естественно, пришлось проигнорировать, забросив Фёдору ведро помидоров авансом и договорившись об участии через пару недель. Федя так обрадовался экзотике, что пообещал лично присутствовать на заезде и поспешил выпроводить всех из ангара. Не терпелось ему размазать разноцветное чудо по рыжей бороде. В общем, чудной мужик, но прикольный.

Алька забыла на время о тренировках и силовых нагрузках, за счёт чего её подсушенный рельеф мышц стал мягче, плавнее, женственнее и аппетитнее, а обильные обеды и ужины прибавили пару килограмм в стратегических местах. Держаться за попу во время глубокого погружения стало вдвойне приятно, а смотреть, как она сотрясается от резких толчков — зрительный допинг для младшего Яра.

Был ли я когда-нибудь более счастлив? Наверное, нет. Примерно такое чувство я испытал, когда понял, что из детского дома нас с сестрёнками забрали Орловы, не разделив по частям, а полностью всех, когда позволил себе поверить и назвать Дашу мамой, когда увидел, что нас приняли как равных, а не как нищих и обездоленных.

Только тогда это была безграничная благодарность и вера, а сейчас меня прёт от любви, нежности, страсти. Круглосуточная тяга к Алёне, хоть и с довеском в виде Ника, настолько сильна, что минуты без неё тянутся вечностью, а часы с ней пролетают за секунды.

Родители возвращаются в субботу, потерянные для общества и семьи. Они погружены в друг друга, не замечая никого вокруг. Макс не выпускает Дарью из рук, а она блаженно закатывает глаза от его пошлостей. Приходится остаться ещё на день, пока не прилетят Орловы средние с суровой бабой Верой и толпой горластых внуков, так как от старшего поколения толку мало.

Возвращение Марины и Джейка приносит неожиданный сюрприз. Вера Павловна осталась погостить у деда, пообещав вернуться к осени и наказав следить за её огородом и садом.

— Ведь ему надо объяснить, как правильно выращивать клубнику и сажать кабачки, а ещё он совсем не разбирается в пасынковании помидоров и разведении розовых кустов, — звенит возмущённый голос Рины, приводя в чувства романтических Орловых и возвращая их в семью.

— Старый ловелас, — растерянно произносит мама. — Говорила же, что ему нужно найти русскую домохозяйку вместо почившей супруги. А ты всё: «нет, ему с коровами интереснее, новую мясную породу выводит». Теперь мы лишились бабы Веры, а его ранчо приобрело вечный двигатель.

— Да ладно, милая, не злись. Они уже год, как строят друг другу глазки по скайпу. Месяцем раньше, месяцем позже, она всё равно бы к нему уехала, — обнимает жену Макс. — Ты разве не хочешь увидеть свекровь счастливой.

— Вот объясни мне, Макс, — отстраняется она и упирается руками о бёдра. — Почему мужики из твоей семейки всё время забирают лучших женщин из моей? Что им не хватает в ваших лощёных американках? Выбеленные зубы, ботоксные лица, отсутствие вторых подбородков и мешочков биша, полная липосакция тела. Чудо-женщины! Что им ещё нужно?

— Домашнего тепла, — встаёт на защиту американских мужиков Джейк. — Естественной красоты, открытых отношений без эмансипированных выкрутасов.

— Да моя свекровь и эмансипация лучшие подружки, — не отступает мама. — Наша морозилка забита её овощными и фруктовыми масками. Господи! Она роту солдат заставит копать от этого колышка и до заката! Какое тепло и мягкость?

— Пусть Вера с Томом сами разбираются, кто будет командовать, а кто подчиняться, — добавляет жёсткости в голос отец. — Не нам их осуждать.

— А как же мы? Как наша семья без неё? Мы привыкли, что она всегда с нами. Вера Павловна отказалась от сына и поддержала меня, когда я нуждалась в добром слове. Пусть Том переезжает сюда, как ты и Джейк вместо того, чтобы забирать дорогого нам человека.

Дарья больше не сдерживается и не прячет слёз, а Макс подхватывает её на руки и удаляется в сторону лестницы, успокаивая и зарываясь в волосы. Вот так. Вернулись и снова потерялись. Придётся остаться ещё на один день, дабы поддержать Маришку и помочь с детьми.