Глава 10

Способность мыслить вернулась к ней, когда Юся уже почти добралась до дома. А до этого она существовала на автопилоте. Попрощалась с Мирой, дошла до машины, села, завела, поехала. Смотрела на дорожные знаки, разметку, другие автомобили, сигналы светофора. Что-то бормотало радио. Юся ограничила свой мир этими простыми и привычными действиями. И только когда до дома осталось минут десять, ее вдруг подрезали. Педаль тормоза в пол, сердцебиение, мгновенно повлажневшие ладони.

И она словно проснулась. Любитель опасного вождения уже давно уехал, Юсе сзади засигналили, и она снова коснулась ногой педали газа.

Да, она точно проснулась. И рука сама собой вдруг легла на живот.

— Не бойся, — пробормотала Юся. — Мудаков не так много, как кажется.

Машина остановилась на светофоре. Юся на секундочку, буквально на секундочку прикрыла глаза. И в этот момент она поверила совсем, окончательно. Что с ней это произошло. Невозможное, невероятное. Чудо. Оно там, под ее ладонью. И ее жизнь уже не будет такой, как еще буквально несколько часов назад. И это прекрасно.

Сзади снова засигналили, и Юся вздрогнула, открыла глаза. Что, уже? Извините, туплю. Она усмехнулась и тронула машину. И вдруг вспомнила другой дорожный эпизод. Когда ее тоже на дороге подрезали, как сегодня совсем недавно. И это… Кто бы мог подумать, что судьба, чудо, то, что вдруг в один момент перевернет тебе жизнь — приходит вот так? В виде подрезавшей тебя машины?

Юся хмыкнула, въезжая во двор. Сегодня явно ее день, потому что, несмотря на поздний вечер, около подъезда было свободно одно парковочное место. Специально для нее. Потому что сегодня ее день.

Дома, после ужина, Юся устроилась с чашкой чая на диване, обмоталась пледом и принялась делать то, что у нее теперь получалось. Думать.

Итак. У нее будет ребенок. И это факт. Профессионал в Юсе на некоторое время перехватил управление, и она в уме уже все себе составила и распланировала, прикинула даты всех анализов, тестов, УЗИ, какие витамины пить, начало декретного отпуска, дату предполагаемых родов — точнее, операции. Вспомнился как-то случай, когда пациентка изо всех сил тянула, потому что не хотела, по ее собственному выражению, Скорпиона. Господи, какая же чушь. Главное, чтобы ребенок был здоровым. Интересно, у нее кто родится? Юся полезла в телефон проверять. Выходило, что Лев.

Пусть будет Лев. Да какая разница! Хотя последние месяцы по жаре ходить тяжело будет, наверное. Ничего, справится. Юся какое-то время еще пыталась представить себя с большим животом на последних неделях, лето, жару, легкое платье — почему-то представлялось цветастое. А потому поняла, что откладывать дальше неизбежное нельзя.

Потому что все эти ее планы избегали то, благодаря чему все это случилось. Точнее, того.

Влад.

Юся откинулась на спинку дивана, легла затылком, прикрыла глаза.

Давай. Честно. Без иллюзий. Ставки слишком высоки. Так высоки, как никогда в твоей жизни. Ты обязана все сделать правильно!

Поэтому давай. Думай, анализируй и принимай единственно верное решение. Без права на ошибку.

Влад, это совершенно очевидно, не хочет детей. Если не в принципе, то в данный момент точно. Это было видно по истории с Мариной, это видно его отношениям с самой Юсей. Может так быть, что он не видит себя в роли отца вообще. Тут нельзя сказать точно — только спросить у него.

И ей придется спросить. А от «спросить» до «просить» — одна буква.

Просить Юся не хотела. Она не любила и не хотела быть в роли просящей. Это ее персональное чудо, и она его будет беречь и защищать, как может. И ни у кого ни о чем просить не будет. У нее хватит на это сил. Юся вздохнула, открыла глаза и выпрямилась. Телевизор напротив чем-то мельтешил.

Ее персональное чудо было бы невозможно без Влада. И это факт. Если бы не Влад, этого с Юсей не случилось бы. Ей вспомнился тот разговор с Бондаренко, и Юся нервно хмыкнула. А ведь прав оказался Петр Федорович. Напророчил, практически. Потому что даже в ее безнадежном случае… Юся еще раз вздохнула, в несколько глотков допила чай, выудила пальцами дольку лимона и принялась ее задумчиво жевать.

Кисленько. Как Влад любит.

Это для нее случившееся — чудо и, наверное, самое главное событие в жизни. А для него? Юсю вдруг накрыло пониманием, что Влад не просто не планирует детей. Он этого совершенно не ждет. И именно от Юси. Потому что она сказала ему, что это невозможно. Что она бесплодна.

А теперь… Бесплодная смоковница, мать ее.

Что скажет Влад, если она ему расскажет о своем интересном положении? Так, стоп. Почему — если? Есть другие варианты? Юся поежилась, плотнее кутаясь в плед. Правда была в том, что ей очень хотелось, чтобы у ее ребенка был отец. Настоящий. Не только, как это принято говорить, биологический. Но это зависит не от нее. Решение за Владом.

А для этого ему нужно сказать. Значит, не «если», а «когда». Что будет, когда она скажет, что ждет ребенка? Что бесплодная женщина вдруг неожиданно оказалась беременной? Юсе в голову пришла парадоксальная — но только на первый взгляд — мысль. Что Влад это может воспринять… как и в случае с Мариной… как манипуляцию. Он может даже подумать, что Юся специально сказала про бесплодие, чтобы, как это говорят, залететь от него. И зацепить на крючок.

Звучит как глупость, как чушь, но с его стороны…с его стороны это может именно так и выглядеть.

Ей вспомнились его объятья после того разговора про бесплодие. И какая-то щемяще нежная близость после. От которой в Юсе переменилось что-то, но она затолкала это в себя глубже. Слишком страшно. Страшно в этом копаться, разбираться, что это значит. Тогда она себе сказала: «Пусть все идет как идет». Все же хорошо идет.

Все шло не просто хорошо. Все пришло к совершенно невероятному результату. Но только оценка этого результата для нее и для Влада может быть диаметрально противоположной. Для нее это нежданная и огромная радость, для него — досадная неприятность.

Юся вздохнула. Ну что же. За свое чудо, за свою радость Юся будет сражаться со всеми. А Влад… Влад пусть решает сам. Ей себя упрекнуть не в чем.

И все же… все же, уже лежа в кровати, Юся вдруг подумала о том, что, вполне возможно, те слова Бондаренко про изумительные качества куда-то легли в ней. На подкорку, на подсознание, туда, где ученые до сих пор разводят руками и не понимают, что там происходят. И те слова Петра Федоровича, плюс ее подавленное желание ребенка, плюс та химия, которая неожиданно случилась между нею и Владом — принесли вот такой результат. Получается, вот он, рецепт чуда? Значит, Юся все же приложила к этому руку? Она и ее желание ребенка? И если Влад подумает про «специально» — под этим есть некоторые основания?

Даже если так — Юся ни о чем не жалеет. А Влад пусть решает за себя. И Юся снова положила ладонь на живот.

Я тебя люблю.

***

Влад: У тебя перерыв не намечается? Давай попьем кофе. Соскучился.

Соскучился. Такое специальное слово, чтобы у женщины екнуло сильно-сильно сердце. И перерыв имеется — обеденный. И его вполне хватит на то, чтобы сбегать попить кофе. Почти как на свидание. Возможно, последнее.

Юся: Через десять минут буду в нашем кафе.

Влад: Я сделаю заказ. Тебе как обычно?

Юся: Да.

***

Влад отдувался за двоих — рассказывал новости из жизни «Северной звезды» и про проделки Юсиной тезки, комментировал перекрытый внезапно мост из-за обнаруженной трещины и образовавшиеся в связи с этим в городе десятибалльные пробки. А Юся только слушала.

Нет, сейчас она ему ничего не скажет. Этот разговор — непростой и очень деликатный — надо составить в приватной обстановке, а не в кафе, где много посторонних людей. Поэтому сейчас Юся большей частью отмалчивалась, иногда рассеянно улыбалась, отделывалась односложными репликами. И любовалась.

Нет, она и с самой первой встречи отдавала должное внешним данным Влада. Но сейчас… сейчас ее мысли отправились в вольное путешествие по совсем затейливой траектории. Она смотрела на сидящего напротив Влада и думала — ее ребенок будет похож на него? А если это будет мальчик? Который вырастет таким же — со жгучими темными глазами, с резкими правильными чертами лица, с такими же бровями, носом, формой губ? Ей бы очень этого хотелось. Ей бы хотелось, чтобы ее сын был похожим на своего отца. А если это будет девочка?..

— Ю!

Она моргнула.

— Что?

— Ты меня не слушаешь.

— Слушаю.

Влад вздохнул.

— Ты даже не улыбнулась. А я, между прочим, старался.

— Извини. Просто…

— Проблемы на работе?

Юся ненадолго отвела взгляд.

— Есть… некоторые сложности.

— Тебе нужна владотерапия.

Почему-то защемило в груди и защипало в глазах. Но Юся умела себя собирать. Соберет и в этот раз.

— В субботу у вас свободно, доктор?

Влад рассмеялся.

— У тебя или у меня?

— У меня.

— Приготовишь лимонный пай?

— Договорились.

***

— Да не бери пакеты, они тяжелые. Сам отнесу на кухню.

Юся привалилась плечом к стене и смотрела, как Влад раздевается и разувается. Как-то незаметно цветы сменили продукты — вдруг осознала она. Нет, цветы время от времени появлялись. А вот еда была всегда. Влад теперь всегда приезжал к ней с парой пакетов продуктов. Мотивировал тем, что он ее объедает и должен компенсировать. А Юся… Юся не возражала.

Потом они вместе разбирали продукты, и Влад нахваливал какой-то невероятно вкусный паштет, который он купил специально для Юси, и она должна его оценить. А она смотрела, слушала и думала о том, как вот это все уместить вместе — паштет и разговор об их будущем ребенке. И сердце наливалось какой-то щемящей тоской. И тяжестью.

Юся поняла, что ей страшно.

Но на страх она не имеет права.

Влад вымыл руки, осушил их полотенцем и раскинул. Это такой специальный жест, на который ноги у женщин реагируют сами. Тебе раскинули руки — и надо кинуться, прижаться. Чтобы обнял. Чтобы поцеловал. Чтобы…

Нет.

Это будет неправильно — вдруг остро поняла Юся. Неправильно сейчас пойти в постель, а потом вывалить на Влада новости. Сначала им надо поговорить.

— Влад… — она мягко высвободилась из его становящихся все более жадных рук. — Влад, пожалуйста…

— У тебя месячные? — после паузы негромко спросил он.

— Нет, — вздохнула Юся. Менструация ей в ближайшие полтора года точно не светит. — Я… Мне… Нам надо поговорить.

— Хорошо, — в этот раз пауза была заметнее. — Давай поговорим.

Он прошел и сел за кухонный стол. Юсе очень не хотелось тоже садиться за стол, напротив Влада, но она себя заставила. Села. Сцепила на коленях руки. И поняла, что не может произнести ни слова.

Молчание первым нарушил Влад.

— Ю, скажи как есть. Что бы ни случилось — просто скажи как есть. Это лучший способ.

Она резко и шумно выдохнула, до хруста переплела пальцы и подняла взгляд. Такие вещи надо сообщать, глядя в глаза в глаза. Только лицо Влада почему-то расплывалась.

— Я беременна.

Наступила тишина. В голове почему-то начался какой-то отсчет. Раз, два, три…

— Что, прости? — раздался хриплый голос Влада.

— Я беременна. У меня будет ребенок. От тебя.

Юся сильнее, уже до боли сжала пальцы и заставила себя сконцентрироваться. Лицо Влада перестало расплываться. Он смотрел на нее пристальным и немигающим взглядом. И абсолютно не читаемым, закрытым. Под этим взглядом ей захотелось съежить, спрятаться. Невыносимо захотелось.

— А как же твое бесплодие?

И все же невыносимо. Юся резко встала, обняла себя руками и отошла к окну.

— Я объясню. Дело в том, что… — вспомнились слова Миры об отсутствии репродуктивных органов, но Юся решила не пользоваться шпаргалкой. — У меня и в самом деле диагноз «бесплодие». Но это такой диагноз… — Юся передернула плечами. Господи, ну как это объяснить?! — В общем, у меня практически не было шанса забеременеть. В силу определенных… проблем в моем организме.

— И как это согласуется с тем, что ты сказала парой минут ранее?

У нее вдруг заныли все зубы разом от его ровного голоса.

Нет. Все-таки — нет. Тебе не нужен этот ребенок. И ты уже всеми способами, пока только невербальными, даешь мне это понять. Ну что же… Я поняла.

— Понимаешь, — Юся заставила себя развернуть плечи. — Шанс все-таки был. Очень-очень незначительный. Он… Я не знаю, какая там вероятность, Влад. Ноль целых, ноль… сколько-то там. Я, честно, была уверена, что этого никогда не случится. Я не обманывала тебя, когда говорила, что бесплодна.

Черт. Она все-таки сказала это. Она начала оправдываться. Она поставила себя в позицию жертвы. А этого делать нельзя. Юся вонзила ногти в ладони, еще раз вздохнула и быстро вернулась на свое место. Все-таки этот разговор надо завершить, глядя глаза в глаза. Как бы трудно ни было.

В конце концов, у них нет причин для спора. Позиция Влада не противоречит ее позиции. Им надо просто обсудить некоторые технические детали. А с болью разочарования она справится потом. Сама справится.

— То есть, произошло очень маловероятное событие? — все так же ровно уточнил Влад.

Господи, ну какой же он умница! Несмотря ни на что! Влад подобрал идеальную формулировку. Очень маловероятное событие. Потому что слово «чудо» Юся не хотела произносить. Несмотря на то, что она именно так для себя это и определяла, сейчас, в этом трудном разговоре оно было неуместно.

— Именно. Не буду от тебя скрывать, Влад, — голос удалось полностью взять под контроль, — что я очень рада этому очень маловероятному событию. Да, для меня оно такое же неожиданное, как и для тебя. Но это… — Юся вдруг ощутила какую-то отчаянную решимость. И поняла, что сейчас она просто скажет все, как есть. Как чувствует. — Это для меня очень желанное событие. Я безумно рада, я просто счастлива, что так случилось. Но я понимаю, что для тебя это может быть иначе. Что ты на это вообще не рассчитывал. Я… я сообщила тебе об этом, потому что считаю, что так правильно. Чтобы ты, как отец ребенка, об этом знал. Но я ничего от тебя не жду и ничего не требую. Я, на самом деле, очень благодарна тебе, потому что… — Юся как-то неловко всплеснула руками, зацепив подставку с салфетками. Нет, про панегирик Бондаренко лучше сейчас не упоминать. — Я со всем справлюсь сама. Мне от тебя ничего не нужно, правда. Мне просто хотелось бы знать твою позицию по этому вопросу. Возможно, не сейчас. Я понимаю, что тебе надо подумать. Правда, понимаю. Подумай — будешь ли ты принимать какое-то участие в этом или нет. И дай знать, что ты решил.

Потом по всем законам драматического жанра наступила пауза. Которую нарушил Влад. Громко, почти оглушительно скрипнули ножки стула, когда Влада встал.

Поднимать на него взгляд Юся не стала, так и смотрела на его засунутые резким движением в карманы джинсов руки. Только большие пальцы остались снаружи.

— А ты, значит, все уже решила, так? Все решила. Что это твой ребенок и что ты справишься со всем сама. Я вообще удивлен, что ты мне об этом сообщила. Да еще и мнением моим решила поинтересоваться!

— Влад! — Юся все же вскинула взгляд. А потом и вовсе встала. Смотреть на него снизу вверх ей совсем не нравилось.

— Что — Влад?! Это же твой фирменный стиль — все всегда решать за других. Вон, за Марину тогда решила. Теперь за меня. Ты же лучше всех все знаешь! Знаешь, что?! Я где-то читал, что у некоторых врачей формируется комплекс бога. Вот у тебя он точно есть! Юстинья Всемогущая и Всезнающая! Трепещите, блядь, все!

— Не ори на меня!

Влад шумно выдохнул и снова резким движением выбросил перед собой руки.

— Не ору. И ухожу. Ты же великодушно дала мне возможность обдумать. Я все обдумаю и дам тебе знать. Не провожай меня, Всемогущая.

Через несколько секунд хлопнула входная дверь. Юся вздрогнула и огляделась, словно не понимала, где она. На поверхности рабочего стола осталась лежать баночка паштета, которую они забыли убрать. Юся какое-то время смотрела на нее, а потом схватила и зашвырнула со всей силы в стену. Звонкий звук удара о стену, потом об пол словно что-то сорвали в ней. Юся уткнулась лицом в ладони и громко, отчаянно разрыдалась.

Ничего… Ничего… Ей можно… Сейчас проплачется и успокоится… И все будет хорошо.

Успокоиться удалось нескоро, и хорошо не стало. Юся в одно лицо умяла половину лимонного пая, а потом пошла в постель — переваривать. И пытаться все же успокоиться окончательно. Попутно прихватив с пола эту злосчастную баночку с паштетом. Ее Юся убрала под подушку. Она понимала, что чудит — так, как не чудила никогда в жизни, но сейчас сил на самодисциплину и на то, чтобы загонять себя в какие-то правильные рамки, просто не было. Она подсунула руку под щеку, прикрыла глаза, а другую руку почти привычным уже движением положила на живот.

— Я тебя люблю. — Вздохнула и добавила: — И отца твоего люблю.

***

Самым правильным в такой ситуации было поехать в тренажерный зал, что Влад и сделал. Два часа, мокрая майка, подколы тренера, потом душ — и домой, с ощущением приятной усталости. А дома ужин на скорую руку, потом сел работать, хотя без крайней необходимости старался в выходные рабочими вопросами не заниматься. Но сейчас ему надо было чем-то пригрузить голову, чтобы не думать о том… что произошло. Он подумает об этом. Но не сейчас. Позже. Когда его перестанет накрывать этим странным чувством, которое Влад не мог ни описать, ни идентифицировать, но находиться под властью этого чувства Владу не нравилось. Время. Ему просто нужно немного времени, чтобы все это улеглось.

И все же, когда он лег спать, вся эта только что работавшая схема дала сбой. И в голове зазвучал голос Ю: «Я не обманывала тебя, когда говорила, что бесплодна». И ведь он верил ей! И тогда не усомнился, и теперь верил! Если сравнивать с Мариной — ей Влад не поверил сразу. Не ожидал, что такое может произойти — да. Как и в случае с Ю. Но Ю Влад верил. Ни тени сомнений не было, что это все произошло именно вот так. Неожиданно. Маловероятно. Но без специального умысла с ее стороны. С этой Ю все и всегда происходит не так, как с нормальными людьми! Потому что она — Ю! И этим все сказано. И забеременеть, имея диагноз «бесплодие» — вполне в ее духе! Триггерило и бесило его во всем этом другое. Влад вздохнул, взбил под головой подушку. Похоже, сеанса психоанализа ему не избежать.

Она все уже решила! Я сама справлюсь. Блядь, это слово «сама» надо просто запретить! На законодательном уровне! Есть же слова, которые оскорбляют чувства верующих. А слово «сама» оскорбляет чувства мужчин! Мужчин явно больше, чем верующих. Наверное.

И ведь речь идет не о том, что «сама открою дверь» или «сама оплачу счет в ресторане». Вперед! Влад против этого ничего не имел. Ему в семье привили — и словами, и примером родителей — традиционное отношение к женщине, со всеми этими «Девочек обижать нельзя», «Перед женщиной надо открывать дверь», «Мужчина не должен позволять женщине платить за себя». Жизнь потом, конечно, подрехтовала эти принципы. Временя меняются, женщины тоже. И если твоя спутница говорит «Счет раздельный, пожалуйста» — и черт с ней. И пусть. Хотя Влада где-то внутри все же корежило от этого, и такая девушка сразу начинала казаться ему не такой уж симпатичной. Наверное, он все-таки старомодный. Но в целом… в целом это было все объяснимо. И даже логично. Женщина работает, женщина имеет право сама оплачивать свои покупки. И пусть дверь себе сама открывает, если так хочет — в конце концов, у нее для этого есть целых две руки, так же, как и у мужчины. Но ребенок… ребенка ты, блядь, тоже своими руками, без никто и сама сделала?!

Влад шумно выдохнул, сел, поскреб шею. А потом поднял с пола, натянул трикотажные штаны и пошел за снотворным. Завтра ведь воскресенье, можно себе позволить пару порций вискаря. Потому что с такими мыслями он без терапевтической дозы виски ни хрена не уснет.

***

Мать позвонила утром, когда Влад в хмуром настроении варил себе кофе. Доза снотворного накануне была принята все же не совсем терапевтическая.

— Ты приедешь сегодня в гости?

— Я? — маловразумительно отозвался Влад, убавляя огонь под туркой. Голова все-таки ощутимо гудела.

— Ты обещал заехать сегодня. Но могу и я к тебе приехать! — энергично отозвалась трубка голосом матери.

Этого только не хватало! Влад решительно не помнил, чтобы давал такое обещание, но… Но, возможно, и правда, стоит навестить отчий дом. Чтобы хоть на что-то переключить голову.

— Я приеду. Отец дома?

— Я же тебе говорила, — укоризненно ответила мама. — Отец в командировке. Я совершено одна.

— Ты с кошкой.

— Вот. Приезжай проведать нас с Юсей.

Отличная идея, да. Проведать Юсю. Давно не виделись.

— Через пару часов буду.

***

— Ты почему такой мрачный, мой золотой?

— Я не мрачный.

— Еще и споришь.

— Мяу! — подтвердила кошка, запрыгивая ему на колени. Влад вздохнул и отработанным движением принялся чесать кошку между ушами.

— Суп будешь?

— Нет.

— Котлеты?

— Нет.

— Та-а-а-ак….

— Мама, я не голодный! Давай, — Влад еще раз вздохнул и добавил: — Давай чаю попьем.

Под чай за него принялись всерьез.

— Когда ты меня познакомишь с Юстиньей? Ты обещал.

Похоже, он до хрена чего наобещал.

Влад помешал ложечкой в чашке.

— Даже не знаю…

— Вы расстались?! — ахнула мама.

Да тут не «расстались». Тут как бы ровно наоборот получается. Только как это все матери объяснить?!

— Да нет. Не то, чтобы… В общем…

На это все известные междометья у Влада закончились. Он наклонил голову, потер шею. И почувствовал, как затылка коснулись мамины пальцы.

— Рассказывай. Все и немедленно. Я же вижу, у тебя что-то случилось.

Влад снова вздохнул. Ладонь ему щекотали кошачьи вибриссы, а голова все еще остаточно гудела. Вспомнилось вдруг старинное слово «малахольный». Влад смутно представлял, что оно означает, но ему казалось, что оно точно отражает его теперешнее состояние. Он чувствовал себя именно малахольным. И мать его взяла тепленьким.

— Ю беременна.

Мать ахнула, прижала пальцы к губам. А потом из-под пальцев стала расплываться широкая радостная улыбка.

Ну да, мама, я вот вообще не сомневался, что ты именно так и отреагируешь. Это для тебя долгожданное событие. И для Ю радость нежданная. А для меня… А меня, похоже, вообще никто спрашивать не планировал и не планирует.

— Господи, счастье-то какое!

— Вообще-то, это счастье никто не планировал, — буркнул Влад.

Мария Владиславовна Шилов выпрямилась и уперла руки в бедра.

— Как это — никто? Я планировала!

Хоть плачь, хоть смейся. Владу не оставалось ничего другого, как упереться лбом в ладонь. Одна «я сама», другая «я планировала». Я при вас кто?!

В подбородок ему ткнулся кошачий нос. И эта туда же!

— Ну что такое, сын? — материнские пальцы снова коснулись его затылка. — Что тебя так беспокоит? Ребенок не запланированный? Ну, ничего, так бывает. Тебя, может, иначе и не заставишь.

— Мама!

— Мама знает, мама жизнь прожила! Ну что такого случилось, в самом деле — чтобы впадать во вселенскую грусть? Ты взрослый, успешный, финансовой обеспеченный мужчина, тебе сам бог велел обзаводиться детьми. А она? Твоя Ю? Она же тоже хочет ребенка?

«Тоже» — это кого, интересно, мама имеет в виду? Себя? Господи, ну какая же… Какая просто до безобразия нелепая ситуация. И про диагноз Ю говорить просто нельзя. Влад знал — такие вещи нельзя говорить никому, это касается только его и Ю.

— Ю… — Влад рассеянно погладил крутящуюся на его коленях кошку. — Она, в общем, сказала, что справится со всем сама. Что ребенок ей нужен, а я…

— Так и сказала? — восхитилась мать и села напротив него за стол. — Ай, какая умница. Теперь понятно, отчего ты мрачнее тучи. Но, знаешь… — мать нацелила на сына указующий перст. — На тебя ремня нет!

— Чего это?!

— Того это! — передразнила Мария Владиславовна сына. — Где-то что-то мы в твоем воспитании, похоже, упустили.

— Меня все в моем воспитании устраивает! — огрызнулся Влад.

— Запомни, сын! — Мария Владиславовна не убирала прицела указательного пальца. — Женщина говорит «Я сама» не от хорошей жизни. Особенно, когда речь идет о ребенке.

— А от какой?!

— От вот такой! — Владу ткнули пальцем в грудь. — Когда мужчина ведет себя не так, как положено!

— Мама, я тебе еще раз повторяю — ребенок получился случайно!

— Ты еще скажи — нечаянно! В моем детстве говорили — «За нечаянно бьют отчаянно». Ты был близок с женщиной. Ты априори несешь ответственность за этого ребенка. Так же, как и она. Она эту ответственность приняла. А ты… — тут Мария Владиславовна сердито фыркнула. — Позор на мои седины!

Влад покосился на прекрасно подстриженные и уложенные светло-русые волосы матери.

— Мам, ты переигрываешь.

— Познакомь меня с ней. А потом можешь быть свободен. С матерью моего внука я договорюсь сама.

— Никаких больше «сама»! — рявкнул Влад. — Я все решу сам. А потом уже… — он махнул рукой и сердито отпил чая.

— Любопытно, — пробормотала Мария Владиславовна. — «Сама», значит, нельзя. А «сам» — пожалуйста. Ладно. Я подожду. Но недолго. Будешь суп?

— Буду.

***

Идея посетить отчий дом оказалась правильной. Только не в том смысле, в каком Влад предполагал. А, может, и в том.

Ю может самкать сколько угодно. Это и его ребенок тоже. Ю великодушно дала Владу время подумать и принять решение. Все, он решил.