Глава 14

Город расплывался перед глазами акварельными пятнами огней. Я шла, не разбирая дороги, мимо витрин, мимо спешащих куда-то людей, мимо уличных музыкантов и влюбленных парочек.

Три часа. Три часа я бродила по Москве, прокручивая в голове наш разговор. Холодный взгляд Данилы. Его расчетливые слова. Его предложение – циничное, прямолинейное, лишенное всякой романтики.

«Эксперимент завершен»

Что ж. Пусть так.

Когда наконец добралась до дома, было уже темно. Родители уехали на конференцию в Петербург, и квартира встретила меня гулкой тишиной. Отлично. Мне нужно систематизировать данные.

Прохожу в свою комнату, не включая верхний свет. Только настольная лампа отбрасывает теплый круг на письменный стол. Сажусь в кресло, беру диктофон.

– Запись номер сорок семь. Дата – двадцать третье мая. Заключительный анализ поведения объекта исследования Данилы Серебренникова.

Голос звучит ровно, профессионально. Именно так и должен звучать голос исследователя.

– Сегодняшняя встреча продемонстрировала классическую реакцию избегания. При первых признаках эмоциональной угрозы объект немедленно задействовал защитные механизмы. Попытка перевести отношения в физическую плоскость – типичный способ обесценить эмоциональную связь.

Делаю паузу, формулирую следующий тезис.

– Предложение о сексуальной близости следует интерпретировать как стремление вернуть контроль над ситуацией. Для объекта физический контакт, это безопасная территория. Тело можно контролировать. Эмоции – нет.

Встаю, подхожу к окну. Внизу мерцают огни ночного города.

– Примечательно, что объект демонстрировал признаки тревожности на протяжении всей встречи. Напряженная поза, избегание длительного зрительного контакта, частое моргание. Вывод: несмотря на внешнюю уверенность, объект испытывает серьезный внутренний конфликт.

Он боится.

Эта мысль приходит сама собой, но я не произношу ее вслух. Это не относится к научному анализу.

– Связь с ранней травмой очевидна. Потеря матери в подростковом возрасте, отсутствие отца сформировали устойчивую модель избегания привязанности. Объект воспринимает любые эмоциональные отношения как потенциальную угрозу.

Возвращаюсь к столу, сажусь.

– Его выбор партнерши подтверждает гипотезу. Диана – предсказуемая, эмоционально поверхностная, не требующая глубокой вовлеченности. Безопасный вариант для человека, который избегает настоящей близости.

Я ничего не чувствую к Даниле Серебренникову. Профессиональный интерес – да. Любопытство исследователя – безусловно. Но не более того. Я не из тех наивных девочек, которые путают адреналин от охоты с влюбленностью.

– Заключение: объект продемонстрировал устойчивую невосприимчивость к формированию эмоциональной привязанности. Гипотеза о возможности преодоления травмы в рамках трехмесячного эксперимента не подтвердилась. Рекомендация: завершить исследование, систематизировать собранные данные для курсовой работы.

Выключаю диктофон. Кладу его на стол. Все. Точка.

Телефон вибрирует. Смотрю на экран.

Данил.

Открываю сообщение:  «Через час. Я в парке у университета. Жду тебя. Наш разговор не окончен»  Перечитываю дважды. Короткие, рубленые фразы. Никаких объяснений. Почти приказ. Снова беру диктофон.

– Дополнение к записи номер сорок семь. Получено сообщение от объекта. Требует встречи. Анализ возможных мотивов.

Пауза.

– Мотив первый: желание закрепить доминантную позицию. Убедиться в собственном превосходстве.

Для него это типично.

– Мотив второй: на его состояние повлиял внешний фактор. Возможно, конфликт с девушкой или ее окружением.

Интересно.

– Мотив третий: попытка реализовать озвученное ранее предложение о физической близости.

Предсказуемо.  Выключаю диктофон. Смотрю на часы.  Зачем мне ехать?  Эксперимент завершен. Данные собраны. Выводы сделаны. Логичнее проигнорировать сообщение.

Но научная добросовестность требует полноты данных. Если в поведении объекта что-то изменилось, это следует зафиксировать.

Хватаю куртку и ключи от машины.  Только ради науки.  Игнорирую внутренний голос, предположение деда, что я сама неравнодушна к объекту. Не хочу и не собираюсь анализировать свои поступки и мысли, не до этого.

***

Парк у университета встречает пустыми аллеями и тусклым светом фонарей. Поздний вечер, студенты разошлись. Сразу замечаю темный силуэт у главного входа в корпус. Стоит, прислонившись к колонне, руки в карманах.

Подхожу ближе и отмечаю: темно-синий костюм, белая рубашка без галстука. Данил выглядит безупречно. Слишком безупречно.

Маска. Броня. Фасад.

– Пришла.

– Ты позвал – я пришла. Что ты хотел сказать?

Данил долго смотрит на меня. В глазах что-то странное – не привычный холод и не насмешка. Что-то надломленное.

– Во всем виновата ты, – вдруг глухо произносит он.

– Прости?

– Ты! – Данил делает шаг ко мне. – До тебя у меня все было под контролем! План, цели, Диана! А потом появилась ты со своим дурацким пари!

– И что же я такого сделала? – спрашиваю холодно.

– Ты влезла в мою голову! – он почти кричит. – Я не мог сосредоточиться! Не мог работать! Постоянно думал о тебе, сравнивал с ней!

Отступаю на шаг, но он следует за мной.

– Сегодня был ужин у Луневых. Важный ужин. Я все испортил! Устроил скандал, поссорился с Дианой. Она сказала – перерыв. Понимаешь? Все рухнуло!

– И ты решил, что в этом виновата я? – мой голос звучит ледяным. – Серьезно, Данил?

– А кто еще?!

– Ты сам! – не выдерживаю. – Ты сам во всем виноват! Ты выбрал Диану, потому что она безопасная! Ты использовал ее ради денег ее отца! А теперь удивляешься, что карточный домик рухнул?!

Данил отшатывается.

– Ты думаешь, я не вижу? – продолжаю, повышая голос. – Не вижу, кто ты на самом деле? Ты трус, Данил! Прячешься за маской циника, потому что боишься быть настоящим!

– Замолчи!

– Нет! Ты хотел поговорить – так слушай! Твоя Диана – кукла! Красивая, пустая, удобная! Ты никогда ее не любил! Потому что любить – страшно, а ты выбираешь только безопасные варианты!

– Ты ничего обо мне не знаешь! – срывается на крик.

– Я знаю о тебе достаточно! – кричу в ответ. – Знаю про твою мать, про отца! Ты выстроил вокруг себя стену и думаешь, что это делает тебя сильным? Это делает тебя жалким!

Он замирает. Его лицо белеет.

– Откуда ты…

– Я психолог, Данил. Это моя работа – видеть то, что люди прячут.

Мы стоим друг напротив друга, тяжело дыша. Между нами – метр воздуха и километры возведенных стен.

– Значит, все это время ты просто… изучала меня? – его голос хриплый.

– Собирала данные. Анализировала поведение. Строила гипотезы.

– И ничего не чувствовала?

– Профессиональный интерес, – отвечаю ровно. – Не более.

Он усмехается – горько, зло.

– Знаешь что, Вера? Мы с тобой похожи. Оба используем людей. Оба прячемся за масками. Только ты называешь это наукой.

– Не смей меня сравнивать с собой.

– Почему? Правда глаза колет?

– Я не боюсь правды. В отличие от тебя.

– Да неужели? – он делает шаг ко мне. – Тогда ответь честно: почему ты приехала? Эксперимент же закончен. Зачем ты здесь?

Молчу. Он подходит еще ближе.

– Может, ты не такая холодная, какой пытаешься казаться?

– Я абсолютно холодная.

– Правда?

Парень стоит совсем близко. Я чувствую его дыхание, запах парфюма – терпкий, тяжелый.

– Тогда почему твой пульс участился? – он берет меня за запястье. – Почему зрачки расширены? Почему ты не отходишь?

– Физиологическая реакция на конфликт, – отвечаю, но голос звучит не так уверенно.

– Врешь.

– Я никогда не вру.

– Врешь себе.

Лицо Данилы совсем близко, вижу каждую черточку, каждую тень под глазами, каждую искру в потемневших зрачках.

– Отпусти.

– Нет.

– Данил…

– Заткнись.

И он целует меня.  Не нежно. Жестко, требовательно, почти грубо.

Рука сжимает мой затылок, притягивая ближе. Это не романтический поцелуй. Это столкновение – двух упрямств, двух гордостей, двух людей, которые слишком долго играли в игры.

Я должна оттолкнуть его. Должна отступить, сказать что-то холодное.  Вместо этого я отвечаю.

Пальцами впиваясь в его плечи. Вторая рука Данилы скользит по спине – жадно нетерпеливо. Никакой нежности – только голод, который мы оба слишком долго отрицали.

Это не чувства. Это что-то другое – темное, горячее, опасное. 

Когда мы отрываемся друг от друга, тяжело дышим. Его губы припухли, волосы растрепались.

– Это ничего не значит, – говорю первое, что приходит в голову.

– Конечно, – усмехается. – Просто физиология.

– Именно.

– Тогда почему ты все еще держишь меня за рубашку?

Смотрю вниз. Мои пальцы сжимают ткань так, словно от этого зависит жизнь. Разжимаю руки. Отступаю на шаг.

– Эксперимент окончен, – говорю твердо.

– Какой эксперимент? – смотрит на меня потемневшими глазами. – Тот, где ты пыталась заставить меня влюбиться? Или тот, где убеждала себя, что ничего не чувствуешь?

– Я ничего не чувствую!

– Лжешь!

Мы смотрим друг на друга – два человека, которые только что разрушили все защитные стены и не знают, что делать с обломками.

– Мне пора, – говорю наконец. Разворачиваюсь и иду к машине. Быстро, почти бегу. Не оглядываюсь.

– Вера!– шаги за спиной. Быстрые, настойчивые.

Не останавливаюсь. Еще несколько метров до машины.

Данил хватает меня за локоть, разворачивает. И прежде чем я успеваю что-то сказать, он снова целует. И снова жадно, отчаянно, словно это последний глоток воздуха перед погружением в бездну.

Этот поцелуй другой. В нем больше ярости, больше голода, больше того, чему ни он, ни я не хотим давать название. А когда он отстраняется, губы скользят к уху. Горячее дыхание обжигает кожу.

– Поехали ко мне, – шепчет, в голосе провокация, насмешка над всеми нашими играми, над всей нашей броней.

Должна сказать «нет». Должна оттолкнуть его, сесть в машину, уехать. Вернуться к своим диктофонам, к своим записям, к холодному анализу.

Но его руки все еще на моей талии. Его губы все еще касаются уха. И что-то внутри меня – то, что я так старательно подавляла все эти недели, – рвется наружу.

– Это плохая идея, – голос хриплый

– Худшая в моей жизни, – соглашается он. – Поедешь?

Тишина. Долгая, звенящая. Смотрю в его глаза, в них опасность, темнота и дикий огонь. Он ждет ответа. Не торопит, не давит. Просто ждет. И я понимаю: что бы я сейчас ни выбрала – все уже не будет как прежде.

– Веди, – слышу свой голос словно со стороны.

Он усмехается – победно, хищно. Берет меня за руку, крепко сжимая пальцы до боли, ведет к своей машине.

Эксперимент окончен?