Глава 16

Вода стекает по телу, стою под душем, не двигаясь. Горячие струи бьют по плечам, спине, по тем местам, где еще час назад были его руки.

Его руки.

Опускаю взгляд, на бедре синяк. Четко видны отпечатки пальцев. Пять темных пятен на бледной коже. Провожу по ним пальцами, чувствуя тупую, ноющую боль. Еще один на талии. И на запястье, там, где он держал меня, прижимая к столу.

Мое тело словно карта. Каждый синяк – координата. Каждая метка – воспоминание. Закрываю глаза, и все возвращается. Дыхание Данила на моей шее. Его зубы на моей коже. То, как он входил в меня – резко, без предупреждения, без нежности.

То, как я отвечала ему – так же яростно, так же жадно. Жар внизу живота. Снова. До сих пор. Мое тело помнит каждое движение, каждый толчок, каждую секунду того безумия.

Это просто физиология.

Открываю глаза. Смотрю в запотевшее зеркало напротив. Мутное отражение, размытые контуры, никаких деталей.

Так даже лучше. Не хочу видеть свое лицо.  Пытаюсь проанализировать.

Итак. Что произошло? Сексуальный контакт с объектом исследования. Спонтанный, незапланированный, продиктованный… чем? Физическим влечением? Выбросом адреналина после конфликта? Банальным любопытством?

Вранье.

Все это – вранье. Удобные объяснения, красивые термины. Я будущий психолог, я знаю, как люди обманывают себя. Как выстраивают рациональные конструкции вокруг иррациональных поступков. Но знать – не значит быть защищенной.

Касаюсь губ. Припухшие, зацелованные. Он целовал так, словно хотел меня уничтожить. Или спасти. Или и то, и другое одновременно.

Такого со мной еще не было.  Мысль приходит сама собой, и я не могу ее прогнать.

Был Игорь. На втором курсе. Мой первый – и по сей день единственный. Тогда я думала, что это любовь. Первая, настоящая, та самая. Он был старше, умнее, красивый. Говорил правильные слова, делал правильные поступки.

А потом я узнала, что была трофеем. Пари между ним и его друзьями. «Кто первым затащит в постель ледяную королеву с психфака». Он выиграл. Получил свои деньги, похвастался в общаге.  Не хочу вспоминать.

Странно, а я ведь тоже заключила с Данилом пари. О чем это говорит? Нет, не хочу думать. Выключаю горячую воду. Резко, рывком. Ледяные струи обрушиваются на разгоряченное тело. Вскрикиваю от неожиданности, от шока, от боли.

Холод обжигает кожу, сбивает дыхание. Вытесняет все остальное: воспоминания, ощущения, этот проклятый жар внизу живота.

Придти в себя! Возьми все под контроль! Проанализируй!

Стою под ледяной водой, пока не начинают стучать зубы. Потом выключаю душ, выхожу. Хватаю полотенце, вытираюсь – быстро, механически. В зеркале – я. Мокрые волосы, бледное лицо, темные круги под глазами. И губы, все еще припухшие, все еще хранящие память о его поцелуях.

Соберись, Вера, мать твою!

Иду в спальню, надеваю пижаму. Старую и мягкую, в которой чувствую себя защищенной. Ложусь в кровать. Одеяло, натягиваю до подбородка, закрываю глаза.

Его дыхание… Его руки… Его голос – хриплый, требовательный:  «Посмотри на меня» .

Открываю глаза, сердце колотится. Снова.  Черт.  Переворачиваюсь на бок. Потом на другой. Потом на спину. Не могу. Не могу успокоиться, внутреннее напряжение как электричество под кожей. Каждый нерв натянут, каждая клетка тела в состоянии боевой готовности.

Почему он меня не остановил?

Вспыхивает мысль – острая, болезненная. Когда я уходила, когда одевалась, взяла куртку и открыла дверь. Он стоял у окна спиной ко мне и даже не повернулся.

«Это ничего не изменило»  – сказал Данил.

И я ответила:  «Просто физиология» .

Ушла. А он не остановил.  Почему мне от этого больно?

Сажусь на кровать. Руки дрожат, но не от холода, от чего-то другого. Это неправильно, все это неправильно. Я не должна ничего чувствовать. Я – исследователь. Он – объект. Между нами – научный интерес, не более того.

Вранье! Вера, все ЭТО вранье!

Встаю, ноги сами несут меня по темному коридору, мимо родительской спальни, в папин кабинет. Знаю, где он хранит коньяк. В баре, за стеклянной дверцей. Дорогой, выдержанный, для особых случаев.

Открываю бар, достаю бутылку. Бокал не беру – незачем. Несколько глотков, прямо из горлышка. Алкоголь обжигает горло, теплом разливается в груди. Кашляю, но делаю еще глоток.

Это не решение проблемы. Это бегство от проблемы.

Знаю. Плевать.

Убираю бутылку на место, вытираю губы тыльной стороной ладони, возвращаюсь в свою комнату. Ложусь, закрываю глаза, и все возвращается.

Его руки – на моих бедрах, жесткие, требовательные. Его губы – на моей шее, обжигающие. Его тело – тяжелое, горячее, вжимающее меня в холодную поверхность стола. То, как он двигался во мне. Без нежности, без ласки. Как будто хотел сломать, как будто хотел что-то доказать – мне или себе.

И я позволяла. Более того – я отвечала. Мое тело предавало меня, отзываясь на каждое прикосновение, требуя большего. Стоны, да были стоны. Мои стоны, я слышала себя словно со стороны – и не узнавала.

Кто эта девушка? Эта девушка, которая кричала от удовольствия в объятиях человека, которого должна была ненавидеть? Которого не люблю!

Сжимаю кулаки. Ногти впиваются в ладони.

Я сильнее этого. Я не верю во все это – в любовь, страсть, в эту романтическую чушь из книг и фильмов. Это всего лишь химия. Дофамин, окситоцин, эндорфины. Нейромедиаторы, гормоны, электрические импульсы в мозге.

Все можно объяснить. Все можно взять под контроль.

Но почему тогда я до сих пор дрожу? Почему мне было больно, когда он не остановил меня у двери? Почему я до сих пор чувствую его руки на своем теле, хотя прошло уже несколько часов?

Переворачиваюсь на живот, утыкаюсь лицом в подушку.

После Игоря я поклялась себе: никогда. Никогда больше не буду жертвой. Никогда не позволю чувствам затуманить разум. Никогда не отдам власть над собой другому человеку.

И что теперь?

Теперь я лежу в темноте и не могу выбросить из головы мужчину, который использовал меня так же, как Игорь. Без обещаний, без нежности, без завтрашнего дня.

Нет. Не так.

С Игорем было… пусто. Механически. Как упражнение из учебника – правильные действия в правильной последовательности.

С Данилом было…  Что это было?

Огонь. Ярость. Что-то первобытное, животное, то, что не поддается логике и анализу. Он не притворялся. Не играл роль внимательного любовника. Он был настоящим – диким, голодным, безжалостным.

И я была настоящей.

Вот что пугает больше всего. Не его грубость. Не синяки на моем теле. А то, что рядом с ним я перестала себя контролировать. Перестала анализировать, взвешивать, просчитывать.

Просто чувствовала.

Это сбой. Временный сбой системы.  Стресс, адреналин, накопившееся напряжение – все это привело к потере контроля. Завтра я проснусь, и все вернется на свои места. Я снова буду собой. Холодной, рациональной, неуязвимой.

Закрываю глаза.

Его голос:  «Ты хотела узнать, какой я на самом деле?»

Его руки: жесткие пальцы на бедрах, запрокидывающие мою голову назад. Его губы: горячие, требовательные, оставляющие следы на моей коже.

Прекрати. Прекрати думать об этом.

Но мысли не подчиняются. Они кружат, как вороны над добычей. Возвращаются снова и снова к тем минутам в его квартире, к темноте, к пеклу, к тому моменту, когда мир сузился до размеров его и моего тел.

Просто физиология.

Я сказала ему это. Сказала уверенно, холодно, как и подобает исследователю. Но сейчас, в темноте своей комнаты, я не могу повторить эти слова даже самой себе. Потому что знаю: это ложь.

Сегодня что-то изменилось. Что-то сломалось или, наоборот, началось. И я не знаю, как это остановить. Не знаю, хочу ли я это останавливать.

Соберись Вера. Ты сильнее. Ты справишься. 

Повторяю это как мантру. Снова и снова, пока коньяк не начинает действовать, пока веки не тяжелеют, пока реальность не расплывается перед глазами. Последняя мысль перед сном его глаза. Темные, горящие, смотрящие на меня сверху вниз.

«Смотри на меня».

Проваливаюсь в сон. И даже там, даже в глубине бессознательного я все еще чувствую его руки на своем теле.