Глава 21

Первый час ночи.

Разбираю конспекты, завтра экзамен, а я никак не могу сосредоточиться. Всю неделю, мои мысли постоянно возвращаются к Данилу. А теперь еще и к Диане, которая так сказочно провела с ним время. Сучка.

Да, пари проиграно, я потерпела неудачу, папа бы сказал, что я самоуверенная, но он меня предупреждал. Сама виновата Вера, ты сама во всем виновата. Но я увидела в глазах Данила настоящую боль, глубокую боль, которую он прячет за циничной маской.

Мне бы вот сосредоточиться, забыть, вычеркнуть, удалить все записи, но я не могу. Тишину и мои мысли резко разрывает телефонный звонок. Неизвестный номер, обычно я не отвечаю на звонки с незнакомых номеров, особенно так поздно. Но что-то заставляет взять трубку.

– Я вас слушаю.

– Это… это Данил, – голос дрожит, я мгновенно возвращаюсь к реальности.

В трубке слышны какие-то посторонние звуки: голоса, шаги, что-то металлическое. Мое сердце делает кувырок. С Данилом что-то случилось.

– Где ты? – спрашиваю, резко вставая с кресла.

– В отделении полиции, – его слова падают в воду. – Я… мне нужна помощь. Твоя помощь, больше некому позвонить.

Больше некому. Эти слова отзываются болью в груди. Что произошло? Почему он позвонил мне, а не своей богатой подружке с папиными связями? Это какая-то игра? Но сейчас не время для вопросов.

– Скажи адрес. Я еду, – натягиваю спортивные штаны поверх пижамных шорт, худи на майку.

Данил называет адрес отделения полиции, До него полчаса езды на машине, если ехать быстро.

– Данил, ты… – начинаю, но в трубке уже слышны гудки.

Прячу телефон в карман худи, собираюсь дальше, кроссовки, ключи от машины. Мозг лихорадочно прокручивает возможные сценарии. Драка? Авария? Что-то с наркотиками?

Выхожу из комнаты и сталкиваюсь с папой. Он стоит в дверях кухни с чашкой чая в руках и удивленно смотрит на меня.

– Вера, куда это ты в такое время? – спрашивает, нахмурив брови.

Мой мозг лихорадочно ищет правдоподобную отговорку. Сказать правду? «Папа, я еду в полицейский участок за парнем, с которым у меня был секс, но это ничего не значило, от тот самый подопытный который согласился на мою авантюру, я знаю его совсем немного, и вообще у него есть девушка. И, который, возможно, причастен к какому-то преступлению». Звучит отлично и жизнеутверждающе.

– Подруга позвонила, – стараюсь выглядеть как можно более естественно. – У нее кое-какие неурядицы, так, мелочи. Нужно срочно закопать труп.

– Ясно. Очередная сердечная драма? – Папа секунду смотрит на меня, потом усмехается.

– Что-то вроде того.

Он качает головой, но улыбается. Мой отец давно привык к моему саркастическому чувству юмора. Спасибо ему за это, не все родители готовы воспринимать черный юмор своих детей.

– Будь осторожна и благоразумна, – говорит он, целуя меня в макушку.

Благоразумна. Ха. Вот как раз благоразумия мне сейчас и не хватает. Благоразумная девушка не поехала бы посреди ночи спасать парня, который неделю ее игнорировал. Благоразумная девушка не стала бы влюбляться в циничного и расчетливого парня, который относится к женщинам как к временному развлечению.

Но я, очевидно, не благоразумна. Потому что готова хоть в одних трусах бежать к тому, кто меня можно сказать послал.

Быстро спускаюсь на парковку, сажусь в машину, забиваю в навигатор адрес. Ночные улицы пустынны, светофоры мигают желтым. За окном проплывают спящие дома, фонари, яркие витрины. А я мчусь через весь город к человеку, который, возможно, вообще не имел права мне звонить.

Но он позвонил. И это что-то да значит.

Но это точно значит, что я дура. Сто процентов.

До участка добираюсь за двадцать минут. Двухэтажное серое здание, у входа дежурит не сонный охранник, а вполне бодрый мужчина, народу достаточно много для этого времени суток.

– Что случилось, девушка? – дежурный обращает на меня внимание.

– Мне нужно забрать моего… парня, – стараясь выглядеть обеспокоенной девушкой. – Данилу Серебренникова, он звонил, сказал, что здесь, у вас.

Полицейский листает какой-то журнал.

– А, участник драки. А вы ему кто?

– Девушка, – отвечаю без запинки. – Невеста.

– Понятно. А где вы были, когда ваш парень дрался с четырьмя другими возле бара?

Здесь нужна правдоподобная история. Быстро соображаю.

– Дома. Завтра у меня экзамен по психологии, я готовилась. Данил сказал, что встретится с другом, выпьет пива и придет домой. А потом… потом он позвонил из участка, – делаю паузу, стараясь выглядеть расстроенной. – Знаете, у него сейчас сложный период. Недавно умер отец, он очень переживает. Наверное, выпил больше, чем планировал, и кто-то его спровоцировал.

Половина из этого – ложь, но в голосе звучит искренняя боль. Может быть, потому что в глубине души я действительно переживаю за него.

– Понимаю, – полицейский внимательно смотрит на меня. – Тяжелая утрата может влиять на поведение. Но драки в общественных местах – это серьезно.

– Извините. Обычно он не такой. Данил хороший человек, просто… иногда боль заставляет людей совершать глупости.

Мужчина вздыхает, смотрит на часы.

– Ладно. Пострадавшие написали заявление, но потом забрали его. Видимо, тоже напились и не хотят разбирательств. Можете забирать своего парня. Но если такое повторится…

– Не повторится, – уверенно говорю. – Обещаю.

Он исчезает в глубине участка, и через несколько минут я слышу голоса. Данил выходит вместе с каким-то парнем, это Макс, я его видела с Дашей. За ними идут еще четверо, наверно, те самые «противники».

Данил выглядит ужасно. Разбитая губа, кровь под носом, синяк на скуле. Футболка помята и испачкана. Но когда он видит меня, в его глазах вспыхивает что-то… благодарность? Облегчение?

Один из четверых парней, здоровенный блондин, злобно смотрит на Данилу:

– Это еще не конец, придурок.

Данил делает шаг вперед, сжимая кулаки. О нет, только не снова.

– Стоп, – строго говорю, глядя прямо на Данила.

Он останавливается, смотрит на меня. Во взгляде читается внутренняя борьба – между желанием продолжить драку и… чем-то еще. Тем, что заставляет его отступить.

– Пойдем.

Данил отступает, тяжело дыша, но следует за мной к выходу. У дежурного парни забирают свои личные вещи? Телефоны, бумажники, ключи.

– Я вызвал такси. Увидимся, да и перестань сопротивляться, она классная девчонка, – Макс машет нам рукой, отходит в сторону, улыбается и подмигивает мне.

– Что? О чем это он?

Данил не отвечает, мы выходим на улицу. Данил идет молча, опустив голову.

– Моя машина там, идем.

Молча садимся в машину, завожу мотор, внутри меня нарастает волнение от его близости. Первые несколько минут едем в полной тишине. В салоне пахнет его одеколоном, смешанным с запахом алкоголя и крови.

– Спасибо, – наконец тихо говорит Данил.

– Не за что, – отвечаю, не отрывая взгляда от дороги. – Вообще-то я сказала родителям, что еду закапывать труп. Папа предупредил чтобы я была осторожна и благоразумна.

Данил удивленно поворачивается ко мне, а потом вдруг начинает смеяться. Сначала тихо, потом все громче, но потом стонет, трогая разбитую губу пальцами. Я начинаю тоже улыбаться, представляя, как это выглядит со стороны.

– Серьезно?

– Серьезно. Папа подумал, что у моей подруги очередная сердечная драма.

Мы смеемся вместе, и напряжение в машине постепенно спадает. Я поворачиваю голову и смотрю на него. Разбитая губа, кровь под носом, но глаза… в глазах снова появилась жизнь.

– Ты ужасно выглядишь, – говорю я, качая головой. – Отвратительно.

– Знаю, – отвечает, осторожно касаясь скулы. – Но спасибо, что приехала. Несмотря на то, что я… несмотря на всю эту неделю.

Киваю, сосредоточившись на дороге. В груди что-то теплеет. Он позвонил мне. Из всех, кого он знает, он позвонил именно мне. Я не спрашиваю куда ехать, я знаю, где он живет. Хочу задать много глупых вопросов, но вся моя былая решимость куда-то испарилась.

– Почему я?

– Что?

– Ты позвонил мне. Почему?

Он молчит, это напрягает. Я не тороплю, но чувствую, как потеют ладони, и начинает сердце выпрыгивать из груди.

– Ты… лучшее, что было со мной, Вера.