Глава 23

Просыпаюсь медленно и первое, что я чувствую, это незнакомый запах постельного белья, смешанный с мужским парфюмом и чем-то еще, от чего сердце начинает биться чаще еще до того, как ко мне полностью возвращается память.

Данил.

Несколько секунд лежу неподвижно, боясь открыть глаза, боясь разрушить эту хрупкую реальность. Но любопытство побеждает, и я медленно приоткрываю веки.

Он спит рядом, лежа на животе лицом ко мне. Утренний свет, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы, мягко освещает его профиль, делая черты лица более мягкими, почти мальчишескими. Волосы растрепались, на губах едва заметная улыбка, словно ему снится что-то хорошее.

Позволяю себе разглядывать его, то, на что не решилась бы, будь он в сознании. Мой взгляд скользит по его обнаженным плечам, спине, и я впервые замечаю то, что вчера в полумраке и страсти ускользнуло от внимания.

Татуировки.

Сложные узоры змеятся по его левому плечу и спускаются к лопатке – что-то геометрическое, но в то же время органичное, как будто эти линии всегда были частью его кожи. На правом плече другой рисунок – более агрессивный, напоминающий языки пламени или когти какого-то мифического существа.

Как это сочетается с образом холодного, расчетливого студента-экономиста? Эти татуировки говорят о другом человеке. О том, кто не боится боли, кто готов носить на себе искусство, которое нельзя снять или спрятать.

На ребрах, чуть ниже правой татуировки, замечаю шрам, тонкую белую линию длиной сантиметра четыре. Старый, давний. От чего он? От драки? От несчастного случая? Сколько еще тайн скрывает этот человек?

Память начинает возвращаться фрагментами, как осколки разбитой мозаики, которые медленно складываются в цельную картину.

Звонок посреди ночи. Его голос срывающийся, потерянный, совсем не похожий на обычный самоуверенный тон циника. «Вера? Это… это Данил. Можешь приехать?»

Поездка в отделение полиции. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда я увидела его избитого, но живого, с синяком на скуле и разбитой губой. Странное облегчение от того, что с ним все относительно в порядке, смешанное с желанием обнять его и одновременно дать пощечину за то, что напугал.

Дорога домой в моей машине. Тишина между нами такая плотная, что ее можно потрогать. Запах одеколона смешивается с запахом крови и адреналина. Мои потные ладони на руле и его слова, которые перевернули все с ног на голову:

«Ты… лучшее, что было со мной, Вера»

А потом поцелуй в машине. Первый настоящий поцелуй между нами, без игр, без расчета. Просто честность, которая обожгла сильнее любого огня.

И его квартира…

У меня горят щеки, когда я вспоминаю, что было дальше. Страсть, необузданная, горячая, без тормозов и условностей. Словно нас обоих сорвало с якорей, которые удерживали в рамках приличий и осторожности. Язык тел говорил больше, чем все слова, которыми мы обменялись за все время знакомства.

Я ни о чем не думала. Ни о последствиях, ни о том, что это может значить, ни о завтрашнем дне. Просто отдалась моменту, этому чувству, ему.  И я не жалею.

Но сейчас, при утреннем свете, когда страсть улеглась и мозг снова способен мыслить рационально, я понимаю, что совершила нечто невероятное. Я отдалась ему, забыв о гордости и принципах.

Я даже не спросила о том, что мучило меня всю неделю: действительно ли Данил был с Дианой? Действительно ли между ними что-то серьезное?

Вчера это казалось неважным. Важны были только мы, только то, что происходило между нами в этой комнате. Но теперь…

Данил шевелится во сне, его рука нащупывает мою талию, притягивает меня ближе. Даже в полудреме он ищет контакта, и это одновременно умиляет и пугает меня. Что, если для него это была всего лишь одна ночь? Что, если утром он проснется и поймет, что совершил ошибку?

Он медленно открывает глаза и первое, что видит, – это я. На его лице появляется улыбка, такая искренняя и теплая, что мое сердце замирает.

– Доброе утро, – хрипло говорит, еще не до конца проснувшись.

– Доброе, – отвечаю, и не могу сдержать ответную улыбку.

Он притягивает меня к себе и целует. Медленно, нежно, как будто у нас в запасе целая вечность. Этот поцелуй отличается от вчерашних. В нем нет отчаяния и голода. Есть что-то другое. Покой, принятие, близость.

Несколько минут мы просто лежим в объятиях друг друга, и я почти готова поверить, что это может длиться вечно. Но потом мой взгляд падает на часы на прикроватной тумбочке, и реальность обрушивается на меня, как холодный душ.

– Боже! – вскакиваю, вырываясь из его объятий. – У меня экзамен! Через час!

– Какой экзамен? – Данил приподнимается на локте, все еще сонный и растерянный.

– Социальная психология, – бормочу, лихорадочно оглядывая комнату в поисках одежды. – Последний экзамен сессии. Если я его провалю…

– Вера, успокойся, – он встает и подходит ко мне. – Все будет хорошо. Я отвезу тебя.

Но я уже в панике собираю свои вещи. Белье валяется на полу рядом с диваном, штаны – где-то у входа. Боже, как это выглядит со стороны?

– Нет, не надо, – натягивая худи. – Мне нужно домой, переодеться, привести себя в порядок…

– Вера, – он ловит меня за руку, заставляет посмотреть на него. – Поехали вместе. Я подожду у университета.

На секунду я готова согласиться. Хочется остаться в этом коконе близости, не выходить в реальный мир, где нужно думать и анализировать. Но потом я понимаю, что мне нужно время. Нужно побыть одной и разобраться в своих чувствах.

– Мне нужно подумать, – честно говорю я. – О нас. О том, что произошло. Мне нужно время.

Что-то меняется в его взгляде. Появляется тень того холода, который я знала раньше. Но он кивает.

– Хорошо. Понимаю.

Заканчиваю одеваться в тишине, чувствуя на себе его взгляд. У двери оборачиваюсь, он стоит посреди комнаты, голый, даже не пытается прикрыться, с растрепанными волосами и непонятным выражением лица.

– Данил…

– Иди, – говорит он. – Сдавай свой экзамен. Удачи.

Выхожу из подъезда, направляюсь к машине, чувствуя себя так, словно покидаю другую планету. После ночи, проведенной в его квартире, все вокруг кажется слишком ярким, слишком реальным.

Дома быстро принимаю душ, переодеваюсь, пытаюсь привести в порядок не только внешний вид, но и мысли. В зеркале отражается девушка с покрасневшими губами и блеском в глазах, который невозможно скрыть. Все написано на лице.

Экзамен проходит как в тумане. Как ни странно, я отвечаю блестяще – видимо, стресс мобилизовал все мои знания. Профессор ставит мне пятерку, хвалит за глубину анализа, но его слова доходят до меня как сквозь толщу воды.

Выхожу из университета, чувствуя себя опустошенной. Все кончено. Сессия, этот семестр, возможно, что-то еще. Не знаю, чего ждать дальше.

И тут я вижу его.

Данил стоит у входа спиной ко мне ,облокотившись на колонну, сразу узнаю его по силуэту и расправленным плечам. Он одет в белую футболку, джинсы и выглядит так, будто ждет здесь уже давно.

Мое сердце начинает бешено колотиться. Он приехал. Несмотря на то, что я сказала, что мне нужно время, он все равно приехал.

Словно почувствовав мой взгляд, он оборачивается. Улыбается той самой теплой улыбкой, которую я видела утром. Данил подходит ближе, и я замечаю в его руке большую розовую розу. Одну-единственную, но  идеальную .

– Привет, – подходя ближе. – Как экзамен?

– Отлично, – отвечаю, все еще не веря, что он здесь.

Данил протягивает розу, замечаю легкое смущение в его глазах.

– Я не знал, какие цветы тебе нравятся. Да и вообще мне кажется, что цветы тебе не очень идут. Ты не из тех девушек, которые умиляются букетам. Но я хотел… хотел что-то для тебя сделать.

Смотрю на розу, на него, чувствую, как что-то теплое разливается в груди. Но прежде чем принять цветок, я задаю вопрос, который мучил меня всю неделю:

– Что с Дианой? Вы действительно встречались на этой неделе?

Глупый вопрос ревнивой дурочки, но мне необходимо это знать.