Глава 24

Замираю, глядя на Веру, и чувствую, как время словно останавливается. Роза в руке кажется смешной, неуместной. Какие могут быть цветы, когда между нами висит вопрос, который она имеет право задать?

– Данил, а что с Дианой? Вы действительно встречались на этой неделе?

Ее голос звучит ровно, но я слышу напряжение, чувствую, как много для нее значит мой ответ. У нее безумно красивые глаза: голубые с серой дымкой, как небо перед грозой, и понимаю, что это момент истины.

Опускаю руку с цветком, смотрю прямо в глаза.

– Да, – говорю честно. – Мы встречались. Но не так, как ты думаешь.

Вижу, как что-то дрогнуло на ее лице, как серая дымка в глазах стала гуще, и быстро продолжаю:

– Присядем? Это… сложная история.

Она кивает, мы идем в сторону, садимся на скамейку рядом с университетом. Студенты проходят мимо, радостные после экзаменов, но я их не замечаю. Весь мир сужается до нас двоих. Вера садится так, что между нами остается небольшое расстояние, но я чувствую исходящее от нее тепло, улавливаю тот же цветочный аромат, который сводил меня с ума прошлой ночью.

– После того как мы… – начинаю, но сбиваюсь. – После того что было между нами, я понял, что схожу с ума. Ты была права насчет Дианы, права в том, что я использую людей. И это бесило меня, потому что я не хотел это признавать.

Вера молчит, но я чувствую ее внимание, вижу, как она изучает мое лицо, пытаясь понять, говорю ли я правду. Ее взгляд задерживается на моих губах, и от этого по спине пробегает жар.

– Диана звонила мне каждый день. Предлагала встретиться, поговорить. И я… – делаю паузу, собираясь с мыслями. – Я думал, что если буду с ней, то смогу забыть о тебе. Доказать себе, что наше пари – это просто игра. Что ты ничего не изменила.

При упоминании пари Вера слегка напрягается, и я понимаю, что попал в болевую точку.

– Но ничего не получилось, – продолжаю. – Мы встретились три раза. Первый раз – ужин в ресторане. Диана говорила о свадьбе подруги, о новой сумочке, о чем-то еще, а я сидел и думал о том, как ты анализировала мое поведение в том кафе. О том, как твои глаза меняют цвет, когда ты злишься – становятся почти стальными.

Вера слегка поворачивается ко мне, наши колени почти соприкасаются. Я чувствую это легкое касание через ткань джинсов, и мне приходится собрать всю волю, чтобы не придвинуться ближе.

– Второй раз мы ездили к ее родителям. Я снова встречался с ее отцом, говорил о деловых перспективах, строил планы инвестиций. Все шло как надо, но когда Диана взяла меня за руку, мне стало… – останавливаюсь, ища подходящие слова. – Неправильно. Как будто я предавал что-то важное. Предавал наше пари.

– Наше пари? – тихо переспрашивает она, слышу удивление в ее голосе.

– Да, – поворачиваюсь к ней полностью. – Да, наше нелепое пари, в котором ты должна была заставить меня влюбиться за три месяца? Я тогда смеялся, думал, что это просто студенческая забава. Но понял, что ты не проиграла, а уже выиграла.

Вижу, как расширяются ее глаза, как голубой цвет становится ярче.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что каждый раз, когда был с Дианой, думал о тебе. О том, как ты смеешься, когда думаешь, что я не вижу. О том, как кусаешь губу, когда сосредоточена. О том, как выглядели твои глаза в тот день, когда ты уходила из моей квартиры, в них было только разочарование.

Вспоминаю тот вечер, как сидел в загородном доме Дианиных родителей, слушал разговоры о деньгах и связях, и все время думал о Вере. О том, что она сказала бы об этой пустой болтовне.

– А третий раз?

– Третий раз мы были в клубе. Диана хотела танцевать, флиртовать, показывать всем, какая мы идеальная пара. А я стоял у барной стойки и понимал, что больше не могу притворяться. Что твое пари сработало лучше, чем ты сама ожидала.

Поворачиваюсь к Вере, наши лица оказываются совсем близко. Вижу золотистые искорки в ее голубых глазах, чувствую ее дыхание на своей коже. Мне хочется сократить это расстояние, поцеловать ее прямо здесь, но сдерживаюсь.

– Вера, я ни разу ее не поцеловал. Ни разу не прикоснулся к ней так, как хотел прикоснуться к тебе каждую секунду той недели. Потому что понял – ты выиграла наше пари в тот момент, когда я перестал видеть в нем игру.

Ее дыхание становится чуть учащенным, и я вижу, как она сглатывает.

– Данил… но пари это же…

– Пари это была глупость, – перебиваю я и, не удержавшись, касаюсь ее руки. Кожа такая мягкая, теплая, и от этого простого прикосновения по мне проходит разряд. – Я думал, что смогу контролировать ситуацию, что останусь холодным наблюдателем твоих попыток меня «вычислить». Но ты изменила правила игры.

– Как?

– Ты всегда была настоящей. Не играла роль студентки-психолога, пытающейся применить теорию на практике. Ты была собой – честной, прямой, иногда слишком умной для моего же блага.

Большим пальцем глажу ее костяшки, чувствую, как она слегка дрожит под моим прикосновением.

– И когда я понял, что больше не могу думать ни о чем, кроме тебя, я испугался. Потому что это означало, что я проиграл. Что мое правило «никогда не влюбляться» оказалось несостоятельным.

Замолкаю на секунду, собираясь с духом.

– Вера, то что произошло между нами вчера… это не было частью пари. Это было настоящим.

– Для меня тоже, – тихо отвечает, ее признание заставляет сердце биться быстрее. – Данил, а что если я скажу, что пари давно перестало быть важным для меня? Что я тоже…

Наклоняюсь ближе, и теперь между нами всего несколько сантиметров. Чувствую тепло ее тела, вижу, как трепещут ее ресницы.

– Что ты тоже?

– Что я тоже играла не по правилам. Что где-то в процессе изучения тебя я сама… попалась.

Ее глаза сейчас чистого голубого цвета, без серой дымки, и в них я читаю такую же растерянность, которую чувствую сам. Это признание ломает мои последние сомнения. Я убираю розу в сторону и беру ее лицо в ладони. Кожа горячая, чувствую, как она подается навстречу.

– Данил… – тихий вздох.

– Значит, мы оба проиграли, – шепчу в ответ. – Или оба выиграли.

А потом целую ее. Медленно, осторожно сначала, а потом глубже, когда чувствую, как она отвечает. Этот поцелуй не похож на вчерашние, в нем меньше отчаяния, но больше обещаний. Больше нежности, смешанной с едва сдерживаемой страстью.

Ее руки ложатся мне на грудь, и я чувствую, как бьется мое сердце под ее ладонью. Хочется прижать ее ближе, забыть обо всем мире, но понимаю, что мы на людях. Отрываюсь, но не отпускаю, продолжаю держать ее лицо в своих руках.

– Поедем ко мне? – прошу, голос звучит хрипло. – Я приготовлю обед, а потом ужин. И мы сможем… поговорить о новых правилах.

В последних словах столько недосказанного, что мы оба это понимаем. Вера кивает, и я вижу в ее глазах то же желание, которое разрывает меня изнутри.

– Только… – начинает она, но я перебиваю ее пальцем на губах.

– Никаких «только», – поднимаясь и протягивая ей руку. – Просто поедем. Без пари, без игр.

Она берет мою руку, встает, я не могу удержаться, притягиваю ее к себе на секунду, обнимаю, вдыхаю аромат волос.

– Я уже соскучился, – шепчу на ухо. – А прошло всего несколько часов.

Чувствую, как она вздрагивает от моих слов, как прижимается ко мне ближе.

– Тогда не будем больше терять время, – в ее голосе звучит обещание, от которого у меня перехватывает дыхание.

Беру за руку, переплетаю наши пальцы, и мы идем к моей машине. Каждое случайное касание – это искра, каждый взгляд – обещание того, что нас ждет дома.

И я понимаю, что готов к тому, что будет дальше. Готов начать что-то новое – без пари, без игр, без масок.

Просто  мы .