Глава 28

Подъезжаю к дому Веры, сердце сжимается от нежности. Она сидит рядом, прижимая к груди плюшевого Фрейда, улыбается так, что у меня все переворачивается внутри. Волосы растрепались от аттракционов, на щеках румянец от вечернего воздуха, глаза светятся счастьем.

Боже, как же я ее люблю.

Эта мысль приходит так естественно, что я даже не пугаюсь. Просто констатирую факт, как то, что небо синее, а земля круглая. Я люблю Веру. Люблю ее смех, ее умные глаза, то, как она морщит нос, когда думает. Люблю, как она анализирует все вокруг, но при этом может быть такой непосредственной, как сегодня на американских горках.

Люблю то, как она изменила меня. Еще месяц назад я был расчетливой машиной с планом на пять лет. А теперь могу целый день провести в парке аттракционов, выигрывая плюшевых медведей, и чувствовать себя самым счастливым человеком на земле.

Что-то я все-таки упустил в этой жизни.

– Приехали, – говорю, не спеша выключать двигатель.

– Да, – отвечает она, но тоже не торопится выходить. – Спасибо за сегодняшний день. Это было… невероятно.

– Мне тоже понравилось. Давно не чувствовал себя так.

– Данил, я… – Вера поворачивается, в ее глазах что-то новое. Что-то глубокое и серьезное.

– Что? – наклоняюсь ближе.

– Ничего. Просто… спасибо. За все.

Но я чувствую, что она хотела сказать что-то другое. Что-то важное. И я тоже хочу сказать ей многое. О том, что она стала для меня целым миром. О том, что не представляю жизни без нее. О том, что готов пересмотреть все свои планы, если в них найдется место для нее, а в ее планах – место для меня.

Но вместо слов просто целую. Медленно, нежно, вкладывая в этот поцелуй все, что не могу сказать вслух. Она отвечает так же страстно, обнимает меня за шею, чувствую, как мир сужается до размеров автомобильного салона, до нас двоих.

Целуемся долго, забыв обо всем. О том, что мы на улице, что в окнах домов горит свет, что время движется. Есть только ее губы, ее дыхание, ее руки в моих волосах. Есть только это ощущение абсолютной правильности происходящего.

– Нужно идти, – шепчет, когда мы наконец отрываемся друг от друга. – Родители вернулись, папа написал.

– Знаю, – отвечаю, но не отпускаю ее. – Еще одну минуту.

– Данил…

– Еще одну, – повторяю и снова целую, короткий, быстрый поцелуй. – Ладно, иди. А то твои родители подумают, что я тебя похитил.

– Ты меня и правда похитил, – смеется она. – Украл мое сердце, мой покой, мои мысли.

Как будто ты не сделала со мной то же самое.

Она открывает дверь, выходит из машины, прижимая к груди медведя. Потом наклоняется к заднему сиденью, берет свою сумку. Я наблюдаю за каждым ее движением, не могу насытиться.

– До завтра? – спрашивает, наклонившись к открытому окну.

– Обязательно. Утром заеду, позавтракаем вместе.

– Хорошо. Спокойной ночи, Данил.

– Спокойной ночи, Вера.

Она идет к подъезду, не оборачиваясь. Но на пороге все-таки поворачивается, машет рукой. Я жду, пока она не исчезнет в двери, а потом еще немного сижу, просто смотря на освещенные окна дома, пытаясь отыскать ее.

Домой еду медленно, никуда не спешу. Включаю музыку, наш общий плейлист, который мы составили на этой неделе. Играет что-то классическое в современной аранжировке, что выбрала Вера, и я понимаю, что мне это действительно нравится. Еще одно изменение, которое она принесла в мою жизнь.

Улыбаюсь, глядя на дорогу. Наверное, со стороны выгляжу как идиот: сижу в пробке и улыбаюсь без видимой причины. Но мне все равно. Я влюблен, и это чувство переполняет настолько, что кажется, сейчас просто взорвусь от счастья.

Влюблен.  Еще недавно это слово было для меня ругательством. Синонимом слабости, глупости, потери контроля. Я смеялся над Максом и Дашей, а теперь… теперь это самое прекрасное слово в мире.

Останавливаюсь на светофоре, и тут телефон издает сигнал сообщения. Сердце радостно подпрыгивает – наверное, Вера пишет. Может, уже скучает, как скучаю я. Но когда смотрю на экран, улыбка медленно сползает с лица.

Диана.

Черт. Я совсем забыл о ней. Всю неделю, что провел с Верой, Диана как будто перестала существовать. Мы не виделись, не созванивались, я даже не отвечал на ее сообщения.

 «Данил где ты ПОЧЕМУ НЕ ОТВЕЧАЕШЬ?»

Потом еще одно:  «я не понимаю что происходит приезжай СЕЙЧАС ЖЕ»

И еще:  «ДАНИЛ Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ ответь мне блядь»

Светофор загорается зеленым, и я еду дальше, хмурясь. Это не похоже на обычную Диану. Она никогда не писала с ошибками, никогда не материлась. Что-то не так.

Телефон снова пищит. Потом еще раз. И еще.

«если ты не приедешь я не знаю что сделаю»

«ДАНИЛ БЛЯДЬ ОТВЕТЬ!»

«я серьезно что то с собой сделаю если ты не появишься»

«Данил я УМРУ без тебя»

Последнее сообщение заставляет меня резко затормозить. Машина позади сигналит, но мне плевать. Набираю номер Дианы. Трубку берут после множества гудков.

– Данил? – голос хриплый, неестественно возбужденный. – НАКОНЕЦ ТО!

– Диана, что с тобой? Ты пьяна?

– Немножко, – смеется она истерично. – А еще я приняла кое-что для настроения. Чтобы храбрости добавить.

Холодок пробегает по спине. Кое-что для настроения – это явно не алкоголь.

– Где ты?

– Дома в своей квартире и я ЖДУ ТЕБЯ! – кричит она в трубку. – Ты обещал что приедешь а сам неделю меня игнорируешь! Я думала что ты меня любишь!

– Диана, успокойся. Я сейчас приеду.

– ПРАВДА? – в голосе детская радость, смешанная с истерикой. – Данил я так тебя люблю я так соскучилась приезжай быстрее я тебя жду!

Связь обрывается. Сижу в машине, чувствуя, как настроение окончательно летит к чертям. Последнее, чего мне хочется, это разгребать эту дрянь. Хочется поехать домой, лечь спать с мыслями о Вере.

Но если Диана действительно под наркотой и в таком состоянии… черт знает, на что она способна. Разворачиваюсь, еду к ней, подъезжаю к ее Дианы через полчаса, звоню из машины.

– Данил? – голос еще более хриплый.

– Да. Я внизу.

– ПОДНИМАЙСЯ!

Поднимаюсь на лифте, чувствуя тяжесть в желудке. Звоню в дверь. Диана открывает почти сразу, и я не узнаю ее.

Волосы растрепаны, глаза безумные, расширенные зрачки. На ней короткий шелковый халат, под которым явно ничего нет. Пахнет алкоголем, потом и чем-то химическим.

– ДАНИЛ! – бросается мне на шею с такой силой, что я едва удерживаю равновесие. – Ты приехал! Я знала что ты меня любишь!

– Диана, отпусти. Нам нужно поговорить.

– Да да поговорить! – тараторит она, втаскивая меня в квартиру. – У меня столько тебе сказать! Я поняла что ты тот самый! Мой принц!

Квартира в полном хаосе. На полу разбитые бокалы, на столе пустые бутылки – не только вино, но и что-то покрепче. Повсюду салфетки, какие-то таблетки рассыпаны по столу.

– Диана, что ты принимала?

– Ничего такого! – смеется она, кружась по комнате. – Просто немного …..! Катя дала! Сказала что поможет расслабиться!

…. плюс алкоголь. Отличная комбинация для неадекватного поведения.

– Садись, – говорю максимально спокойно. – Давай поговорим.

– НЕТ! – вдруг кричит она. – Не хочу говорить! Хочу целоваться! Хочу заниматься сексом! Я же твоя девушка!

Она снова бросается ко мне, пытается поцеловать. Осторожно отстранил ее.

– Диана, ты не моя девушка. Мы не встречаемся.

– ЧТО?! – ее лицо мгновенно меняется, становится злым. – Как это не встречаемся? А родители? А планы? А то что ты говорил что я особенная?

– Я никогда не говорил, что ты особенная.

– ГОВОРИЛ! – визжит она и внезапно хватает со стола тарелку. – ГОВОРИЛ И ТЕПЕРЬ ВРЕШЬ!

Швыряет бокал в стену. Та разбивается на осколки.

– Диана, успокойся!

– НЕ УСПОКОЮСЬ! – хватает еще один бокал. – ТЫ ОБМАНУЛ МЕНЯ! СКАЗАЛ ЧТО ЛЮБИШЬ!

– Я никогда не говорил, что люблю тебя!

– ВРЕШЬ! – еще один предмет летит в стену. Ваза. – ВРЕШЬ ВРЕШЬ ВРЕШЬ!

Она мечется по комнате, хватая все подряд, швыряя в стены. Бокалы, тарелки, статуэтки. Я пытаюсь остановить ее, но она уворачивается, продолжает крушить все вокруг.

– ЕСЛИ ТЫ МЕНЯ НЕ ЛЮБИШЬ ЗНАЧИТ ТЫ ПРОСТО ИСПОЛЬЗОВАЛ! – кричит она сквозь слезы. – Я ТЕБЕ ДАЛА ВСЕ! ВСЕ!

– Диана, прекрати!

Внезапно она останавливается, поворачивается ко мне. В глазах безумие.

– А! Знаю! – говорит страшно спокойным голосом. – Есть другая. Да?

Молчу. Но мое молчание красноречивее любого ответа.

– ЕСТЬ! – снова взрыв. – ЕСТЬ СУКА КАКАЯ-ТО!

Бросается к кухне, я слышу звон ножей в ящике.

– Диана, стой!– догоняю ее на кухне. Она стоит у мойки с большим кухонным ножом в руках.

– Если ты уйдешь, – говорит тихо, поворачивая нож острием к себе, – я порежу себе вены.

– Диана, отдай нож.

– НЕТ! – прижимает лезвие к запястью. – Скажи что любишь меня или я это сделаю!

– Не делай глупостей.

– Скажи что я твоя единственная! – лезвие давит на кожу, появляется тонкая красная полоска. – СКАЖИ!

– Хорошо, – говорю медленно. – Хорошо, ты моя единственная.

– НЕПРАВДА! – кричит она. – ТЫ НЕ ТАК ГОВОРИШЬ! Скажи что любишь!

– Я тебя… люблю, – слова даются тяжело, противно их произносить. Но нож отходит от руки.

– Правда? – глаза блестят.

– Правда. А теперь отдай нож.

Она медленно протягивает его мне. Беру, отбрасываю в сторону.

– Данил, – вдруг она снова бросается ко мне, обнимает. – Я знала! Знала что ты меня любишь! Просто испугался наших чувств!

Стоим так, она плачет мне в плечо, а я думаю о том, какой же я идиот. Нужно было честно объясниться с ней еще неделю назад. А теперь она окончательно поехала крышей.

– Ложись спать, – говорю мягко. – Тебе нужно отдохнуть.

– Не хочу спать, – мямлит она. – Хочу чтобы ты остался. Хочу чтобы мы были вместе.

– Я останусь, пока ты не заснешь, – веду ее в спальню, укладываю на кровать. Она цепляется за мою руку.

– Не уходи.

– Не уйду. Спи.

Сижу на краю кровати, жду. Через полчаса ее дыхание выравнивается, рука расслабляется. Наконец-то. Встаю, иду в гостиную, размышляя, что делать дальше. Нужно убрать осколки, проветрить квартиру, придумать, как поступить с Дианой. Ясно, что в таком состоянии оставлять ее нельзя.

И тут я слышу звук ключа в замке. Замираю. В прихожей раздаются шаги, мужской голос:

– Диана? Ты где? Что здесь произошло?

Черт. Отец.

В гостиную входит Георгий Валерьевич, отец Дианы, смотрит на разгром, потом на меня. В глазах недоумение, которое быстро сменяется подозрением.

– Данил? – голос холодный как айсберг. – И что, черт возьми, здесь произошло? Где Диана?

Стою посреди разрушенной гостиной и понимаю, что объяснить происходящее будет не так просто.