Глава 24

Ли Илинь

— Значит, мастер Шень сказал, что все лекари в столице — криворукие дети речной выдры, согрешившей с земляным червяком? — хихикнула я, смакуя эмоциональный рассказ Гусян. — Ну и ладно, главное, что женщина и ребенок выжили.

— Да, бедненькая госпожа Сань так мучилась и чуть не истекла кровью, — вздохнула моя служанка, обрезая с подвесной клумбы очередной отцветший пион. — А все эти выдро-черви виноваты! Так мастер сказал! Вместо того чтобы порекомендовать госпоже правильную диету и разумную нагрузку в виде прогулок и специальных упражнений, всю беременность продержали в кровати, почти не давая вставать, при том что угрозы выкидыша вовсе не было! Вот ребеночек и прирос неправильно… Ладно. Зато мы теперь знаем, кого позвать к вам, когда вы выйдете замуж и соберетесь рожать!

— Я не собираюсь замуж, глупая. — Бутон еще не распустившегося цветка занял правильное положение в композиции. — Закончится этот отбор, мы вернемся в поместье Ли, будем счастливо и спокойно жить до самой старости, женим брата на хорошей девушке и займемся воспитанием племянников.

— Барышня, что вы говорите?! — ахнула Гусян. — Как это — не выйдете замуж?! Но разве…

— Нет, не все девушки этого хотят, — предугадала я ее вопрос.

И невольно поежилась. Показалось вдруг, будто в спину подуло холодным ветром. Этот ветер свернулся в кольцо вокруг меня, как змея или цепь, не давая ступить, мешая убежать.

Но через мгновение это ощущение прошло. И я улыбнулась шокированной служанке:

— Но ты можешь выйти замуж, если встретишь того, кто будет по сердцу. Я дам тебе хорошее приданое.

Гусян застыла, как если бы я предложила ей не приданое, а отправиться в монастырь на всю жизнь.

— Барышня… — Она даже ножницы опустила. — А как же… так же положено?

— Кому положено? — спокойно уточнила я.

— Ну… всем, — растерялась она. — Девушка должна выйти замуж, родить детей, слушаться мужа…

— Уже однажды «послушалась», — тихо сказала я и сама не сразу поняла, что произнесла это вслух. Гусян растерянно моргнула.

— Что?

— Ничего. — Я отмахнулась и поднялась со скамьи. — Забудь. Просто запомни: ты не обязана повторять чужую судьбу.

Она кивнула, но по лицу было видно — не поняла. И наверное, к лучшему. Я отвернулась, делая вид, что занята цветами, хотя на самом деле пыталась унять странное ощущение под кожей. Ощущение чужого взгляда преследовало. Я резко провела рукой по затылку, пытаясь стряхнуть это чувство. Глупости. Слишком много событий за последние дни. Слишком много людей, слишком много напряжения.

— Барышня? — осторожно позвала Гусян. — Вам нехорошо?

— Нормально, — коротко ответила я.

И в этот момент…

— Госпожа Ли. Вас зовет наставница. В павильоне Золотых Лилий происшествие.

Я резко обернулась на одного из евнухов, подкравшегося по дорожке почти вплотную. И узнала его. Вот, значит, как мы в этой жизни встретились, маленький Вейти.

— Иду!

А что еще было ответить? Особенно когда евнух с огромными, влажными от непролитых слез глазами затравленного теленочка сразу развернулся и порысил вдаль? Весь такой хрупкий, безобидный, маленький. Сколько человек в Запретном городе обманулись этой хрупкостью и этими глазами? Не счесть.

— Гусян, останься и доведи работу с клумбой до конца, наставница не считает любые происшествия оправданием небрежности, — велела я уже на ходу. — Скоро вернусь!

Конечно, скоро, ведь одну из фавориток уже почти поймали на известный дворцовый крючок: опоили дурочку лишающим ясности мысли зельем с примесью мощного афродизиака и притащили в павильон, где ее ждал нанятый специально для этого дела «любовник».

Заплатили ему немало, а поскольку фаворитка отбора этот самый отбор еще не прошла и не стала собственностью императора, то и за ее совращение особо не накажут. Отстоит в храме пару суток на коленях — и свободен тратить честно заработанное по кабакам и цветочным домам.

Что ж, все идет как задумано. И разом позволит мне поменять на этой игровой доске сразу несколько фигур. Но это чуть позже. Пока от меня, как и от остальных статистов, требуется только засвидетельствовать преступление.

Я шла быстро, почти не глядя под ноги. Камешки хрустели под подошвами, фонари мелькали по сторонам. Павильон Золотых Лилий уже гудел, как растревоженный улей. Служанки шептались, евнухи носились туда-сюда, а у входа стояла наставница Жун — неподвижная, как статуя, и от этого еще более страшная. Рядом стояли наставницы других групп, тех, что выше в рейтинге претенденток.

Я остановилась в нескольких шагах и поклонилась.

— Наставница.

— Все собрались? — Наложница Дан Юй, та, что курировала группу самых успешных девушек, убедилась, что зрителей и свидетелей достаточно, и кивнула Жун Тай как непосредственной исполнительнице.

— Ломайте двери, — коротко бросила та, и пара дюжих евнухов взялась за дело.

Внутри пахло потом, благовониями и чем-то сладковато-тяжелым. Под балдахином на низком ложе лежали двое. Девушка, растрепанная, бледная, в беспорядочно смятой нижней одежде, и красивый мужчина. Слишком красивый для случайного слуги и слишком фальшивый для человека, которого только что поймали. Я едва заметно усмехнулась.

— Что здесь происходит?! Объяснитесь, — холодно произнесла наставница Жун. — Восхитительная наложница, разве это не ваша подопечная?!

— Я вижу. — Восхитительная наложница поморщилась. — Давно подозревала эту тварь, но не думала, что она настолько наглая. Чего лежите, прелюбодеи?! Смерти ищете? На колени!

Ее резкий гневный окрик вкупе с треском распахнутых дверей послужил сигналом для нанятого актера. Он вскрикнул «от испуга» и мгновенно оказался на полу, на коленях. А вот «преступница» даже не пошевелилась и не открыла глаз.

— Наставница, вы позволите? — Я намеренно совершила бестактность, выступив вперед.

— Что еще?! — вместе с Жун Тай в мою сторону обернулась и главная организаторша этого представления. — Кто ты такая?! Как смеешь вмешиваться?!

— Наставница, я не смею… просто боюсь, что… кажется… — Я всеми силами демонстрировала испуг. — Кажется, эта девушка не дышит…

И в подтверждение своих слов даже приблизила пальцы к носу жертвы, чтобы проверить, есть ли дыхание.

Оно было, конечно. Но такое редкое и легкое, что ошибиться может любая. Особенно перепуганная девочка.

— О боги! Она мертвая!

Мой вскрик поразил всех присутствующих больше, чем сама сцена прелюбодеяния. Восхитительная наложница застыла с приоткрытым ртом. Девушки и евнухи шарахнулись прочь. Одна из конкуренток пострадавшей сдавленно пискнула, едва не падая в обморок.