Глава 36

Привычный мир отца, выстроенный на кодексах, печатях и параграфах, трещал по швам под напором моей ледяной решимости.

— В Запретном городе не бывает «почти» врагов, папа. Там либо ты наступаешь на горло, либо наступают тебе. И раз уж тень этого города накрыла наш дом, мы должны играть по его правилам.

— Господин Нин… его нельзя просто выкрасть, А-Линь, это безумие! — прошептал отец, но в его голосе уже не было прежнего возмущения. Только страх и лихорадочный поиск выхода.

— Выкрасть — нет. А вот пригласить на «конфиденциальный разговор» по поводу отзыва иска и окончательного урегулирования брачного контракта — вполне. Он придет, папа. Он жаден, он захочет выторговать себе напоследок хоть какую-то выгоду. А когда он окажется в нашем павильоне, за его спиной встанет Шэн.

При упоминании телохранителя отец непроизвольно вздрогнул.

— Твой варвар… он справится?

— Он не варвар, папа. Он инструмент. И он гораздо эффективнее всей городской стражи, потому что ему не нужно зачитывать указ, перед тем как свернуть шею. Но убивать никого не придется. Достаточно того, что они увидят: мы знаем больше, чем им кажется.

Я сделала паузу, давая отцу осознать масштаб падения. Он, старший инспектор Ли, образец добродетели, сейчас соглашался на тайное похищение и допрос.

— Сначала дядя, — продолжила я. — Прямо сейчас. Он в гостевых покоях, ждет, когда «лечение» подействует на маму. Пусть Шэн привезет его в подвал западного флигеля, там нас никто не услышит. А лекарь Фань должен думать, что все идет по плану. Гусян продолжит забирать у него пилюли, но мама их больше не коснется.

— А если ей станет хуже без них? — В голосе отца послышались слезы.

— Станет. На день или два. Это будет ломка, папа. Но лучше пусть она кричит от боли сейчас, чем тихо угаснет через месяц, оставив нас марионетками в руках убийц.

Отец медленно опустился на стул и закрыл лицо руками. Его плечи мелко дрожали. Я подошла и положила ладонь ему на плечо.

— Я все возьму на себя, папа. Тебе нужно только одно: когда мы приведем их, ты должен быть инспектором. Не братом, не сватом, а судьей, который уже вынес приговор. Они должны поверить, что живыми отсюда не выйдут, если не назовут имя кукловода.

Я вышла из кабинета, не дожидаясь ответа. В коридоре меня уже ждал Шэн. Он стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Повязка на плече чуть потемнела от свежей крови, но в целом я видела, что ничего страшного.

— Слышал? — спросила я коротко.

— Каждое слово, госпожа. — Он оттолкнулся от стены. — Дядю взять сейчас?

— Сейчас. Тихо. И приготовь «инструменты». Не для дела, для вида. Такие, как дядя Сяо, ломаются от одного запаха каленого железа.

Шэн усмехнулся, и в этой усмешке было что-то такое, от чего мне самой стало неуютно.

— Как прикажете.

Он ушел бесшумно, как тень, растворившись в темноте коридора. Я осталась ждать, прижимаясь спиной к холодной стене. В доме было тихо, только где-то в дальнем кухонном крыле еще слышалась возня — посудомойки заканчивали с уборкой. В матушкиных покоях было темно и тихо. Она спала — или делала вид, что спит, не желая мешать нам.

Шэн вернулся через четверть часа. Один. В руке окровавленный платок, которым он вытирал пальцы.

— Готово, госпожа. Ваш дядя в подвале западного флигеля. Немного испуган, но цел. Лекарь Фань даже не проснулся, я добавил ему в ночной чай сонного отвара.

— А Гусян?

— Сказал ей, что вы велели проверить, не просыпался ли гость. Она поверила. — Шэн помедлил. — Госпожа, вы уверены, что хотите присутствовать?

— Уверена.

Он не спорил. Только кивнул и пропустил меня вперед.

Западный флигель встретил нас запахом сырости и старого дерева. Шэн зажег масляную лампу, взял ее одной рукой, другой придержал тяжелую дубовую дверь, ведущую в подвал. Ступени скрипели под ногами, и с каждым шагом я чувствовала, как воздух становится тяжелее, гуще, сильнее пропитан страхом, который еще только предстояло выпустить наружу.

Дядя сидел на грубом деревянном табурете в центре пустой комнаты. Руки связаны за спиной, рот заткнут тряпкой. Глаза — бешеные, вытаращенные — бегают по стенам в поисках выхода.

Шэн подошел к нему, выдернул кляп.

— Кричать бесполезно, — сказала я спокойно, перехватывая инициативу. — Мы далеко от жилых покоев. И даже если кто-то услышит, кому какое дело до криков из флигеля старшего инспектора?

Дядя задышал часто, мелко, как загнанный зверь.

— А-Линь… племянница… ты что задумала? Это же… это…

— Это правда, дядя. — Я подошла ближе, глядя ему прямо в глаза. — Ты хотел убить мою мать. Ты подослал лекаря Фаня, который кормил ее медленным ядом. Ты продал моему брату поддельный табель, чтобы столкнуть его в пропасть. Ты помогал тем, кто хотел уничтожить семью Ли.

Честно говоря, про брата и табель я сказала наугад. И сжала кулаки, когда этот подонок дернулся, отводя глаза. Угадала?!

Дядя все извивался в путах, пытаясь вскочить, но Шэн надавил ему на плечо. Одно движение — и дородный мужчина снова рухнул на табурет.

— Я не… я не хотел… — залепетал он.

— Ты хотел, — отрезала я. — И ты сделал. А теперь у тебя есть один шанс. Назови имя того, кто стоит за тобой. Слишком уж много совпадений. Слишком много неприятностей у старшей ветви семьи Ли. Столько, сколько ты один просто не додумался бы организовать. Ну?!

Дядя затравленно смотрел то на меня, то на Шэна, который молча разложил на столе несколько предметов. Тонкие щипцы. Небольшой нож. Изогнутые иглы разной длины.

— Это… это просто… — Голос родственничка сорвался на писк. — Он сказал, что если я помогу… то получу часть наследства… что старшая ветвь слишком зазналась…

— Имя, — повторила я. — Последний раз спрашиваю по-хорошему.

Ли Сяо Тан затравленно молчал. Шэн шагнул вперед, взял нож и быстро, без замаха чиркнул им. Острие прошлось по мочке дядиного уха. Кровь тонкой струйкой потекла по щеке, капая на грязный пол.

Дядя взвыл. Не столько от боли, сколько от ужаса.

Это было… гадко. И неизбежно. Шэн не колебался, когда, повинуясь одному моему взгляду, снова коротко взмахнул ножом, демонстрируя, что угроза отправить «пить суп Менмо по частям» настоящая.