Глава 14

Аврора

За окном лил дождь. Вот уже три дня. С тех самых пор, как Роман меня покинул. В тот же вечер я оказалась увезена вместе со всеми, кто был в клинике, в Шотландию, в замок Верховного альфы всех оборотней – мужа сестры отца. Запутаться можно.

Вообще в этом месте оказалось довольно красиво. Из окна открывался вид на густой лес, а за ним виднелся край моря до самого горизонта. Правда сейчас ничего такого почти не было видно из-за сильного ливня. Или моих слёз?

Я скучала.

Несмотря на то, что Роман сотворил перед нашим расставанием. На все мои сомнения.

Я просто безумно, невероятно сильно по нему скучала.

Сегодня это ощущалось особенно остро. Хотелось забить на всё и отправиться на его поиски. Не знаю, куда именно он улетел, но была уверена, что найду, как тем утром. Нужно просто закрыть глаза, прислушаться к ощущениям и пойти. И с каждым часом становилось только хуже. Уже едва удавалось сдерживать этот порыв. Да и то благодаря Алексии, заботу о которой возложили на мои плечи.

Мать девочки впала в кому, и все эти дни Верховный сидел возле её постели. Моя мама с местными докторами пытались как-то это исправить, но пока выходило плохо. Вот и получилось, что младенец оказался на моём попечении. На моём и Александра. Последний не отходил от своей пары ни на шаг. Даже спал в волчьем облике возле кровати в моей комнате. Как сейчас. Со свернувшимся в клубок котёнком на на его боку. А пока они спали, я сидела на подоконнике и пялилась на лист с медицинским заключением об отцовстве. Это была идея мамы, чтобы я перестала страдать по этому поводу. У неё в личной базе сохранились генные данные Романа с его последнего обследования. Не знаю, зачем я согласилась. И как теперь обо всём рассказать мужчине…

Из переживаний вырвал звук плача Алексии. Пришлось отвлекаться от разглядывания букв на белом листе, совать тот в карман длинной клетчатой рубашки и, спустив с подоконника затянутые в чёрные леггинсы ноги, идти к ней.

– Я здесь, здесь, – прокомментировала для ребёнка. – Проголодалась? – улыбнулась, подойдя к маленькой плаксе.

Не только проголодалась. Судя по запаху, настала пора менять пелёнки.

Рядом недовольно заворчал Александр, поднимаясь на лапы. Скатившийся с него Вульф жалобно пискнул.

– Сейчас сам будешь этим заниматься, – пригрозила я пустынному альфе, когда он в очередной раз недовольно рыкнул на мои якобы неспешные действия в отношении его пары.

Тот ожидаемо отступил.

Уж не знаю, что в словах Романа его так задело про извращенца, но дальше кормлений и укачиваний у него с Алексией дело не заходило. Странный. Но да ладно.

– Лучше иди, за едой сходи, – велела, подхватив девочку на руки и направляясь с ней в сторону ванной комнаты, куда за мной посеменил и котёнок.

К тому времени, как мы закончили с водными процедурами и переодеванием, он опять уснул на коврике, на полу. Подхватила и перенесла его на кровать, на подушку, чтоб никто не раздавил малыша, наступив ненароком. Там он и продолжил дальше спать. Тогда же вернулся и Александр. Уже в человеческом облике, одетый и с тёплой бутылочкой в руках.

– Сам? – только и успела спросить, а младенца у меня уже забрали.

Я на это только усмехнулась и головой покачала.

Мне иногда казалось, что он и половины не осознаёт из того, что происходит вокруг, полностью поглощённый Алексией. И я искренне надеюсь, что со временем у него это пройдёт, а то и не представляю, как девочка будет так жить. Ни на шаг от себя не отпускает. И к ней подходить никому не разрешает, кроме меня. Ужас же. Хотя я и сама не лучше. Необъятная потребность увидеть Романа становилась всё сильнее. Почти невозможно игнорировать. Будто в насмешку за окном усилился дождь.

Тук-тук-тук – стучали капли по карнизу.

Отсчитывая секунды до моего окончательного фиаско.

Тук-тук-тук – вторило им моё сердце.

Перекрывая своей громкостью все доводы рассудка.

Тренькнули натянутые нервы.

Один, второй, третий…

А вместе с ними канула в бездну и вся моя выдержка.

Ноги отдельно от разума понесли в направлении выхода из спальни, а оттуда и самого замка.

Кто-то пытался меня остановить, задержать, но я не слушала и не хотела слышать. Посмевшего меня тронуть за руку оттолкнула от себя в самой грубой манере.

– Прочь…

Не я. Не мой голос. Кто-то другой, мешающий мне здраво мыслить, управлял сейчас моим сознанием. Вёл меня. А я и не сопротивлялась. Даже когда в лицо ударил сильный порыв ветра, а обутые в лёгкие балетки ноги по щиколотку утонули в луже. Дождь промочил насквозь в считанные мгновения. Но ничего из этого меня не волновало.

Я шла.

В сторону виднеющихся вдали ворот.

Ведомая одним желанием – найти Романа. Как можно скорее. Прижаться к нему. Вдохнуть родной аромат дождя. Не тот, что холодом пробирал до костей. Тот, от которого по телу растекалось приятное тепло, подкашивались ноги и кружилась голова. Обнять и больше никогда не отпускать. Он тоже непременно меня обнимет. И обязательно скажет своё коронное:

– Привет, сокровище.

Я вновь позабуду обо всём на свете, растворившись в его крепких объятиях и жадном поцелуе.

– Если бы знал, что ты так сильно по мне скучала, приехал бы поскорее, – прохрипел он негромко.

Наяву.

Не только в моих мыслях.

Весь промокший до ниточки, как и я, приподнял меня выше, неотрывно глядя в мои глаза с ласковой улыбкой. Да так и понёс обратно под крышу, не переставая смотреть только на меня. И столько невообразимой нежности в них светилось, что меня плавило от неё, подобно металлу в горниле. Мне показалось, я даже привкус чувствую на языке. Нет, не показалось. Стоило только прижаться к нему ближе, обнять за шею и заглянуть за спину, где между лопаток под тонкой тканью белой футболки расплывалось кровавое пятно. Самой больно стало. А он просто шёл вместе со мной на руках, повторяя точно обратный путь того, как я к нему навстречу бежала, и будто не замечал этого.

– Стой, подожди, отпусти меня, ты же ранен, – отстранилась я от него, попытавшись слезть с рук и осмотреть его рану. – Роман, – укорила, одарив его осуждающим взглядом, когда он меня так и не отпустил, ещё и перехватил иначе, вновь крепко прижимая к себе.

– Ерунда. Затянется само.

Ага, конечно.

Как он вообще её заработал?

Не важно.

Потом расспрошу.

– Не ерунда! – возмутилась вслух. – Нужно перевязать! Сейчас же! Как ты вообще её заработал? – не удержалась всё-таки от этого вопроса.

– Мимо проходил в неудачном месте, – отмахнулся, продолжая своё шествие вместе со мной на руках.

– Это что за место такое? Ты куда ездил? – закидала я его вопросами, после чего, заметив, что он взял направление в сторону моих покоев, добавила: – И если мы идём ко мне, то там Алекс Алексию кормит. Так что можешь смело сворачивать в сторону медблока. Я серьёзно, Ром, рану надо осмотреть и перевязать, – добавила взволнованно. – Иначе попрошу для тебя отдельные покои выделить, где ты будешь в них без меня, – выставила ультиматумом, когда мужчина опять меня проигнорировал.

На последнее моё заявление и вовсе недовольно поджал губы, гневно прищурившись. Но притормозил, да. Ещё на тех словах, где выяснилось, что уединения нам не видать. Развернулся в другую сторону. Втянул в себя воздух поглубже и о чём-то призадумался. Пару секунд так постоял, а затем пошёл всё-таки в сторону медблока. Или нет. Там, где, немного погодя, надо было свернуть, мимо прошёл.

– Роман! – возмутилась я тут же. – Ты… ты… не будет между нами никакого секса, пока тебе рану не осмотрят! И вообще ничего не будет! И правду я тебе тогда не расскажу!

Сперва ляпнула, потом пожалела. Потому что, если до этого мужчину мои угрозы так и не проняли, то вот последнее заявление – очень. Остановился. Опять гневно прищурился. Пока я судорожно пыталась сообразить, как теперь отмазаться. Зачем я вообще ляпнула про тест? И раньше не знала, как с таким подойти, а теперь и подавно. Не посреди коридора же ему сообщать о таком? Где каждый услышать может…

– Какую ещё р-разтакую правду ты мне не р-р-раскажешь? – прорычал угрожающе.

– Вот если перевяжешься, расскажу, – нисколечко не прониклась я.

Да и как проникнуться, когда он рычит, а внутри меня восторг скручивается? И хочется попросить: «Ещё!..»

Над моим ультиматумом размышлял он недолго.

– Ладно, – подозрительно легко сдался. – Но тогда ты мне не только разговор должна будешь, – постановил.

Наконец, в сторону медблока в самом деле отправился.

– Тебя послушать, я тебе постоянно что-то должна, – проворчала я наигранно недовольно.

Он только заухмылялся непонятно чем теперь довольный. И даже потом, когда мы добрались до нужного места, а расторопная медсестра меняла пропитавшуюся кровь повязку, и тогда продолжал смотреть на меня с каким-то особо затаённым предвкушением. Воображение тут же нарисовало в подробностях, о чём мог бы думать мой волк, и меня резко кинуло в жар. И ещё больший, когда с перевязкой оказалось покончено, и мы остались с ним наедине.

– Ну? – моментально растерял всё своё терпение Роман. – Что ты там мне собиралась не рассказывать? – уставился на меня требовательно и подозрительно.

И так я сразу растерялась, что на дверь невольно покосилась. И вроде, сказать надо, а вроде и так неплохо всё. Но раз уж заикнулась…

В общем, чуть помявшись, несколько раз вздохнув и потоптавшись на месте, я сделала это. Нет, не сказала. Достала из кармана ранее спрятанный туда документ и молча протянула ему. Промокший, как и вся моя одежда, но по-прежнему читабельный. И дыхание затаила в ожидании реакции.

Роман в очередной раз подозрительно покосился на меня, но развернул сложенный вчетверо лист. Прочитал. И не раз, судя по тому, что время шло и шло, а он всё смотрел в документ, свидетельствующий о проведённом тесте на отцовство, не спеша возвращать своё внимание мне. И с каждым пройденным мгновением я нервничала всё больше.

Чего молчит?

Радоваться ведь должен.

Наверное…

Или не рад?

Да нет, бред.

А если правда?

Иначе почему у него выражение лица до сих пор не меняется?

А потом и вовсе…

– Ну, и? – повторился. – Дети – мои, я это и без всяких бумажек знаю, они в любом случае мои, – чуть склонил голову, рассматривая меня теперь задумчиво. – А рассказать ты мне что собиралась?

Растерялась больше прежнего.

То есть ему… не важно?

Совсем?

Что я беременна от него, а не от кого-то там ещё, и ему не придётся воспитывать чужих детей.

Видимо, так и есть.

И вроде всё хорошо, получается, но всё равно немножечко обидно.

Чёрт знает с чего.

Просто…

Не на такую реакцию я рассчитывала. Совсем не на такую.

Я думала, он обрадуется. А он…

– Не знаю, какими путями ты нашла такие выводы, но неужели, по-твоему, до сих пор непонятно, что ты моя пара, и только моя, никому тебя не отдам? – уткнулся носом мне в макушку и шумно втянул в себя воздух. – Откуда вообще берутся в твоей хорошенькой головке такие сомнения по поводу детей? – спросил, но ответа не ждал. – По-моему, пять лондонских кварталов – это довольно весомый аргумент к тому, что и ты сама давно смирилась с тем, что ты лишь моя, – тяжело выдохнул и снова вдохнул. – Без вариантов, сокровище.

Пять…

Он сказал, пять кварталов?

Мать моя – жуть!

Какой стыд!

Лучше просто не думать о таком.

Тем более, это не я – он не понял, чем я руководствовалась.

Но и сообщать о своей неуверенности не решалась. Таким унизительным это вдруг показалось. С другой стороны, мы ведь уже обсуждали с ним подобное за обедом в номере Лондона. И потом, в ресторане, да и после он не раз упоминал о том, что я в прошлом его чуть ли не предала. Так что:

– Я его сделала не поэтому, – призналась всё-таки, поджав губы, уставившись на свои руки. – А для того, чтобы убедиться… что я не… гулящая, – закончила совсем тихо, потерев одну ладошку о другую. – И показала, чтобы ты тоже это знал.

Послышался ещё один шумный вдох. Меня развернули к мужчине лицом.

– Я это и так знаю, – нахмурился Роман, подцепив сгибом указательного пальца мой подбородок, приподнимая тот выше, вынуждая смотреть в горящие медными всполохами глаза. – Иначе находились бы мы здесь? – выгнул бровь.

– Ну тебя же устраивали чужие дети, – пожала плечами.

Мужчина в очередной раз тяжело вздохнул. Хватка его пальцев на моём подбородке усилилась.

– Вот скажи мне, сокровище. Хоть раз где-либо я обвинил тебя в чём-либо, чтобы ты могла сделать такие выводы? – опять зарычал. – Если что-то и говорил о нашем с тобой совместном прошлом, то всего лишь констатировал случившееся. И то лишь потому, что решил, тебе необходимо это знать, раз уж не помнишь, – постановил сурово. – Скажи мне, хоть раз я как-либо показал своим поведением, что я тебя осуждаю за что-либо в этом роде, сомневаюсь в тебе, не хочу тебя и не люблю тебя?

Нет. Но ведь злился же из-за этого. И напоминал. Постоянно. Что я ещё должна была подумать?

Вздохнула.

Виновато.

– Ну, ревнивый я, – как отражение моих мыслей, добавил Роман, переосмыслив свои же слова, – что поделать? Если ты у меня такое сокровище, – сознался полушёпотом, уткнувшись лбом в мой лоб.

И всё.

Как отрубило.

Все обиды, сомнения, опасения испарились в одночасье.

Всё плохое позабылось.

Будто солнце в груди зажглось.

Подалась вперёд и обняла его за шею так крепко, насколько сил хватало, вкладывая в сей порыв все живущие во мне чувства по отношению к нему, которые просто невозможно передать словами. Да и не вышло бы. Наше уединение прервал отец.

– Вы мне нужны, – заявил лаконично, остановившись на пороге.

Ощутила, как в груди Романа завибрировало в недовольстве. Но, пусть неохотно, он всё же отпустил меня. Развернулся к помешавшему нам.

– Что? – отозвался, уставившись на него исподлобья.

Отец едва уловимо скривился.

– Трей Кларк, – обозначил коротко. – Надо, чтобы Аврора поучаствовала, – сосредоточился на мне. – Привет, – улыбнулся мягко и ласково.

Невозможно не ответить тем же.

– Привет, – тоже улыбнулась, так и не выпустив до конца из своих объятий Романа. – В чём я должна поучаствовать? – уточнила заинтересованно. – И что за Трей Кларк?

Мужчины переглянулись. Дружно промолчали. Чем пробудили во мне тонну любопытства.

– Сомневаюсь, что от этого будет хоть какая-то польза. Сам справиться не можешь что ли? – поинтересовался встречно у отца Роман. – Провожу Аврору и приду, – добавил мрачно.

Папа с этим был явно не согласен.

– Если бы было возможно этим обойтись, я бы просто прислал тебе сообщение, – сложил руки на груди.

За что и удостоился нового недовольного взгляда от Романа. А ещё чего-то ворчливого, на неизвестном мне языке. В общем, сдаваться он не собирался. По крайней мере, так просто. Чем только больше распалил моё любопытство.

– Ну, Рооом… – заканючила я на манер ребёнка, с мольбой заглядывая в его глаза. – Ну можно я схожу. Ну, пожааалуйста, – сложила ладошки в просящем жесте, чтоб уж наверняка проникся.

Стоящий у двери папа закашлялся и отвернулся. Роман устало вздохнул и страдальчески закатил глаза. Опять ворчать на непонятном мне языке принялся. Но да, надел на себя обратно ранее снятую из-за перевязки футболку, и мы пошли. Угрюмый серый волк, счастливая я и довольный отец. Который привёл нас в подвалы.

– Это что, тюремный блок? – озадачилась я, когда мы прошли пост охраны и оказались в длинном коридоре со множеством решётчатых дверей вдоль всей левой стены.

Стало вдвойне интересно, зачем отец меня сюда позвал. Особенно, когда мы оказались в комнате по типу допросной, где за дальним концом небольшого прямоугольного стола сидел массивный кареглазый брюнет, пристёгнутый сразу несколькими толстыми цепями к железному стулу, с заведёнными за спину руками. Я как увидела его, так и застыла на пороге.

– Эм… – только и смогла произнести вслух.

– Нужно понять, говорит ли он правду, или врёт. Только это, – пояснил папа на мой невысказанный вопрос, уставившись на пленника.

Для него же, вытащив из кармана телефон, положил на горизонтальную поверхность перед ним. И моего ответа не дождался, сразу перейдя к допросу. А я ведь не эмпат! Больше нет. Как я ему помогу? Но прерывать не стала.

– Ты утверждаешь, что похитил мою дочь. Признаешь вину в том, что вступил в сговор с генномодицированными, а затем с их помощью организовал подпольную лабораторию для возобновления исследований, когда-то спонсируемых Лиамом Кларком, казнённым за те же преступления по решению Верховного, – проговорил с самым равнодушным видом. – Так?

Обвиняемый промолчал.

Я в это время в шоке переваривала узнанное.

Вот этот вот мужчина меня похитил и лишил памяти?

Что-то не похож он на того, кто стал бы заниматься подобным. Он даже смотрит на меня в полнейшем безразличии. Я ему попросту неинтересна. Хотя что я о нём знаю? Ничего. И не помню его. Никаких ощущений по отношению к нему не испытываю. И что я, по мнению папы, должна здесь понять?

– Ты ведь понимаешь, что тебе за это будет? – уточнил он тем временем.

Трей Кларк снова промолчал.

– Ладно. Допустим, я тебе верю, – продолжил родитель. – Тогда расскажи, каким способом ты все свои указания раздавал, и каким магическим образом ты вообще всё это организовал, – кивнул на телефон, который, похоже, принадлежал как бы преступнику.

– Ну, явно не с помощью этого, – усмехнулся тот.

– С помощью чего тогда?

– Мы с тобой не до такой степени подружились, чтобы я тебе ещё и об этом докладывал.

– В самом деле? – хмыкнул неожиданно довольно папа и отошёл от оборотня, посмотрел на меня и вновь к собеседнику развернулся: – Тогда последний вопрос. Ответишь и всё закончится. Где твои дети, Трей?

И вот здесь что-то странное произошло. Нет, с виду скованный цепями никак не показал эмоций на свой вопрос, но мне вдруг остро захотелось подойти и обнять его. Столь яркое чувство, я не смогла ему противиться. Шагнула к мужчине с намерением исполнить задуманное. И точно бы так и поступила, если б не Роман, перехвативший меня на полпути.

– А идём-ка со мной, сокровище, – развернул он меня на выход.

Не стала сопротивляться, хотя оставлять мужчину не хотелось.

– Что это только что такое было? – пытливо уставился на меня, как только дверь за нами закрылась, отсекая нас от отца и пленника.

А вместе с тем и чувства мои притупились. Как отсекли. Очень странно.

– Не знаю, – ответила я честно. – Просто мне его так обнять вдруг захотелось. Не в том плане, чтоб прям обнять, а скорее, – призадумалась, подбирая слова, – пожалеть, поддержать. Да, наверное, так. Извини, – закончила совсем сконфуженно. – Я не знаю, почему так среагировала.

– Ты разве не слышала, что твой отец сказал? Он сознался в том, что это из-за него я искал тебя два месяца, – ядовито усмехнулся Роман. – Он забрал тебя. И кто знает, что делал…

– Я слышала, – нахмурилась. – Но, – замялась, – он не похож на того, кто мог так поступить, – высказала свои ранние мысли. – Не знаю. Я ничего не ощутила по отношению к нему. Ни капли узнавания. Так что если папа надеялся, что я ему помогу с этим, то он ошибся, – вздохнула.

Роман улыбнулся. Тепло и ласково. Обнял, прижался губами к моему виску.

– Не ошибся, – произнёс неопределённо, улыбнувшись снова. – Я скоро вернусь. Подожди меня здесь, хорошо?

– Угу, – не стала с ним спорить, тоже улыбнувшись, хотя озадаченность из меня никуда не делась.

И откуда в нём только эта уверенность взялась?

А вернулся он и правда, довольно скоро, как вернулся, так и подхватил на руки, понёс куда-то…

– Итак, повязку поменяли, о том, о чём хотела поговорить, мы поговорили, благотворительностью для твоего папочки тоже пострадали, теперь твой черёд исполнять мои пожелания, – заявил нагло.

И я вновь улыбнулась. Не получалось у меня не улыбаться ему.

– Ммм… И что же это за пожелания такие? – поинтересовалась негромко, обняв мужчину за шею, с наслаждением вновь втягивая присущий ему аромат дождя.

Так странно, с каждым днём он будто ярче становился. Многогранней. Словно несколько слоёв накладывались поверх основного.

– О, уверяю, их очень много… – предвкушающе протянул он.

Меня заразил тем же в одночасье.

– Да что ты? – отняла одну руку от его шеи и принялась пальчиком вырисовывать невидимые узоры на его горле, по краю татуировок, виднеющихся из-за ворота. – Расскажешь подробнее? Или лучше покажи… – прошептала у самых губ.

От мужчины послышалось нетерпеливое рычание, а сам он неожиданно свернул. В ближайшую пустую камеру. Ещё дверь за нами толком не закрылась, а Роман перехватил меня иначе, прижав спиной к стене. И тут же впился в мои губы голодным поцелуем.

Боже мой, да!

Не знаю, за какие мои заслуги мне достался этот потрясающий мужчина, но я рада, что он есть. Такой восхитительно суровый и вместе с тем невероятно мягкий. Такой… мой! Никому не отдам!