Глава 12

Я пробуждаюсь от настойчивого дверного звонка. Сажусь в постели и пытаюсь справиться с головной болью. Жалею, что не купила обезболивающее, понадеявшись, что сон решит эту проблему. Ощущение, что мой череп сейчас расколется на две части.

Мигрень преследует меня с тех пор, как я услышала разговор Рустама с братьями. Гнетущие вопросы, на которые я никак не могу найти ответов, разъедают мозг. Каждый сделанный вдох дается мне с трудом и оседает свинцом в лёгких.

В тот день на складе я притворилась, что не слышала их разговора. Не стала спрашивать и о телефонном звонке Рустама.

Какая, к черту, разница, кого он там собрался выдавать замуж?! Пусть хоть сам женится! Меня это не касается!

Когда Рустам обернулся и наши глаза встретились, мне показалось, что даже молекулы воздуха стали неподвижны. Мое дыхание сбилось, в ушах зазвенели его слова: «Дамла Озаки никогда не станет Низами. Будь в этом уверен.»

Когда услышала их, стоя за стеной, было не так горько, как сейчас. Теперь я видела его затянутые глубокой печалью глаза. Старалась понять скрытый смысл, но у меня не получалось.

«Еще скажи, что влюблен в нее, поэтому развелся с Мирай», — раздался в сознании голос Демира Низами.

Но я сразу отмела эту мысль. Не дала ей даже просочиться в свой мозг. Никогда не мечтала о том, чтобы выйти замуж и получить фамилию Низами. Всегда была реалистом. Но отчего-то, глядя на Рустама, почувствовала разочарование.

Его слова о том, что он оберегает меня, поцелуй, от которого у меня чуть не вышибло дух, оказались простой мистификацией.

Он был очень сложным и непостижимым моему уму человеком. А я никогда не любила загадки и головоломки. Мне казалось, что за эти годы в нем произошли какие-то перемены. В Польше Рустам был другим. Другая энергетика, взгляд, даже манера речи. Он был более резким, требовательным, властным, чем сейчас.

«Там он был собой, а сейчас играет с тобой! Вот и все!» — констатировал голос в голове.

Рустам сканировал мое лицо, пытаясь понять, слышала ли я его разговор по телефону.

— Здравствуйте, — я заставила себя поздороваться и изобразить на губах подобие улыбки.

Постаралась выглядеть непринужденно, хотя была натянута, как тетива арбалета.

— Привет. Привезла? — спросил он, опустив взгляд на папку в моих руках.

Я видела, что он скован и задумчив.

— Да, — кивнула утвердительно.

Брови Рустама медленно сдвинулись к переносице, он обратно поднял на меня глаза и подозрительно прищурился.

— Я не слышал подъезжающей машины. Давно ты приехала?

Я отвела глаза в сторону, чтобы спрятаться от его проницательного взгляда. Мне показалось, что он догадался, что я подслушивала его разговор с братьями.

— Я не знала, где вас искать, — начала я, стараясь придать голосу легкость. — Немного побродила по порту, пока не нашла того, кто подсказал.

Мне нужно быть осторожной с этим человеком. Он даже братьев не посвящает в свои планы относительно меня. Значит, ему есть что скрывать.

Что он задумал? Я объект мести или орудие? Может, держа меня подле себя, он хочет досадить своей семье? Бывшей жене? Лихорадочно размышляла я, осматривая склад. Он был забит массивными деревянными ящиками.

— Ты могла позвонить, Дамла, — с упреком произнес он, сверля меня темными глазами.

— Могла. Только я пришла к выводу, что вы не очень любите телефонные звонки и разговоры, — ответила в тон ему.

Не знаю, уловил ли он намек в моем ответе на то, что он ни разу не позвонил за время своего отсутствия. Даже документы попросил меня привезти в сообщении.

— Папка, которую вы просили, — я повертела ею в воздухе и приблизилась к нему.

Сдержанно поблагодарив меня, он забрал ее из рук. Присел на деревянный ящик позади себя и достал документы. Пока он изучал их, я зависла на нем. Смотрела на его расслабленные вытянутые ноги. Рустам не одевался как остальные известные мне бизнесмены. Он предпочитал стиль кэжуал классическому деловому.

На нем были темные джинсы и лонгслив. Дома это казалось мне странным, так как на улице стояла жаркая погода. Но, оказавшись в порту, я поняла, почему он так одевается. Гуляющий тут ветер заставлял зябнуть.

Забыв обо мне, Рустам продолжал листать бумаги. И пока его глаза бегали по строчкам, мое внимание привлекли его руки, на которых выступали вены. Я медленно разглядывала его ладони и длинные ровные пальцы. Заострила внимание на них, и в голове вспыхнули эротические картинки того, что они могли вытворять.

Перед глазами возникла сцена вчерашнего поцелуя. Вспомнились жесткость его губ и переплетение наших языков. Я вспыхнула, как пороховая бочка, которую подожгли. У меня что, крыша поехала? Почему думаю об этом после всего, что услышала?

— Так, моя миссия выполнена… — произнесла я с волнением.

Рустам поднял голову и с подозрением посмотрел на меня. Я надеялась, что дрожь в моем голосе он спишет на акустику помещения.

Слава тебе, Всевышний, что не наделил мужчину способностью читать мысли.

— Я уже пойду, там такси ждет, — соврала я и начала пятиться назад.

Хотелось сбежать как можно скорее. Чем дольше я смотрела на него, тем сильнее пекло в груди.

— Мы можем вернуться вместе, — Рустам встал на ноги. — Освобожусь через час, — глянул на часы, что обвивали его запястье. — Подожди пока в кафетерии на пристани.

— Нет, я лучше пойду, — чуть ли не выкрикнула я. — У меня немного другие планы. Я не домой.

Планы? Мне стало смешно от самой себя. Никаких планов у меня и в помине не было. Ни на сегодня, ни на жизнь в целом. Я как слепой котенок, который не знал, что делать и куда двигаться дальше.

— До встречи, — выпалила я и, развернувшись, направилась на выход.

Я быстро шагала к автобусной остановке, которую увидела по дороге сюда. Чувствовала, как горят мои щеки. И не понимала, откуда берутся эти чертовы мысли и сексуальные грезы о Рустаме?

Пока я стояла на остановке и пыталась привести чувства в порядок, приехал автобус. Посмотрела на табличку маршрута, по которому он следует, и поняла, что это знак. Автобус проезжал у южного кладбища, где был похоронен папа.

С тех пор как я покинула стены тюрьмы, очень хотела, но не могла решиться посетить его могилу. Он бы расстроился, узнай, кем стала его дочь.

Я не знала, как расскажу ему о том, как и где провела последние годы. Что сотворила с собой и своей жизнью. Я всегда была его гордостью. Его надеждой. А в итоге превратилась в ту, с кем стыдно появляться в обществе.

Сев в автобус, я проехала несколько остановок и вышла на нужной. Купила в цветочном магазине гвоздики и пошла на кладбище.

Боль клешнями сжимала сердце. У папы была могила, куда можно было прийти, а у мамы нет. Мои родители не были преданы одной земле, как о том мечтала мама. Во время болезни она часто твердила: «Когда я умру, похорони меня рядом с отцом.».

Врачи сказали мне, что перевезти ее тело из Польши на родину будет стоить огромных денег. У меня их просто не было. Я не посмела просить об этом Рустама — человека, чей отец погиб по моей вине и который приехал, чтобы передать меня правосудию. Я подписала нужные документы, и тело мамы кремировали. Из-за меня она навсегда осталась на чужбине.

Могила папы была самая простая, с небольшим надгробным камнем. У нас не хватило средств даже на то, чтобы поставить ему достойный памятник.

Я положила цветы на плиту. В груди защемило.

Я вспоминала день его смерти. Утром он был полон жизни. Мы с мамой провожали его на работу, обещали приготовить на ужин его любимые баклажанные рулеты. Он, как обычно, поцеловал меня в лоб и, обняв маму, вышел из дома. Я сразу побежала к окну, чтобы помахать ему, прежде чем он выйдет за ворота. Папа обернулся у железных ворот, широко улыбнулся мне, послал воздушный поцелуй и вышел на улицу.

А днем я узнала, что с ним произошел несчастный случай. Мне не сказали, что его больше нет, что смерть наступила мгновенно. Я ехала в больницу с работы и старалась вспомнить все известные мне молитвы. Мысленно договаривалась с Всевышним, чтобы он сберег моего отца и ничего серьезного со здоровьем у него не случилось.

Но когда вместо палаты меня сопроводили на цокольный этаж к помещению с надписью «морг», я покачнулась от ужаса. В этот момент все размылось и завертелось перед глазами. Меня не допустили к его телу. Сказали, что узнать его мне все равно не удастся. Взяли анализ крови, чтобы подтвердить родство и убедиться, что это действительно он.

Я вышла из больницы, в голове стоял густой туман. Не до конца осознавая, что происходит, бесцельно бродила по улицам.

Моросил мелкий ледяной дождь. Он бил меня по лицу, призывая очнуться, идти домой и сообщить обо всём маме. Но я не могла заставить себя вернуться и взглянуть ей в лицо. Не могла даже заплакать, потому что не верила в то, что папы нет. Я все набирала его номер и слушала, как бездушный голосовой автоответчик сообщает, что абонент находится вне зоны доступа.

Вернувшись домой поздно вечером, я так надеялась, что застану там папу. Что все окажется ужасной ошибкой. Но услышала лишь истошный женский плачь. Весть о том, что отец трагически погиб, дошла до мамы. У нас в доме собрались все соседи и знакомые.

Похоронили его ранним утром. Дождь шёл всю ночь. Даже погода скорбела вместе с нами. В тот день, когда его предавали земле, моя жизнь померкла. Смотрела, как земля поглощает его тело, и мне хотелось кричать. Хотелось остановить тех, кто засыпает его, но я не могла заставить себя открыть рот. Внезапность его смерти и мысль о том, какую боль он испытал от удара, сводили меня с ума.

— Папа, ты теперь не один там, на небесах, — произнесла я, совладав с собой. — Мама так стремилась к тебе, что оставила меня здесь одну. Я в такой растерянности, папа. Я не знаю, как быть, не знаю, как жить дальше. Без вас все потеряло смысл.

Я замолчала, понимая, что веду себя глупо. Что спустя столько лет пришла к отцу на могилу и жалуюсь ему на жизнь.

— Я так скучаю по тебе. Так скучаю по маме. Прости, что не смогла похоронить вас рядом, но я уверена, ваши души воссоединились в раю.

Как я не старалась, не могла избавиться от кома в горле. Мне не удалось сдержать пелену слез. Они давили на роговицу, пока не вырвались наружу.

Я стояла и плакала, смотря на мрачный мрамор, что служил колыбелью отца. Его утрата — самая глубокая рана в моем сердце. Потеряв его, я потеряла себя. Сменились ориентиры и взгляды на жизнь.

Я знала, что отец не одобрил бы моего поступка, но несмотря на это, продолжала подсыпать лекарство Муразу Низами. И в итоге стала убийцей.

Чтобы папа сказал, если бы узнал, что теперь я рядом с сыном этого человека, а в моей груди к нему зарождаются чувства? Он сказал бы, что все это неправильно. Что я должна уйти.

«Каждый должен быть с человеком, равным своему положению! — однажды сказал мне он.

И посмотрев на его могилу, я дала слово, что обязательно найду способ начать все сначала и исчезну из жизни Низами. Искореню в себе все глупые мысли и чувства.

В дверь продолжают звонить, и агрессивный лай Куно заставляет меня встать и пройти в прихожую. Как только пес слышит мои шаги, подбегает и начинает виться у ног, продолжая лаять.

— Ну-ну, мальчик, сейчас узнаем, кто там, — шепчу ему сквозь тупую боль в голове.

Иду к двери без малейшего понятия, кто может за ней стоять. У Рустама из гостей бывают только Даниэла с Ариной. Никто к нему больше не приходит. Сам бы он воспользовался ключами. Может, забыл их?

Открываю дверь и вижу перед собой миниатюрную девушку. Светловолосая, в коротком облегающем платье и на высоких каблуках, которые придают ее маленькому росту плюс десять сантиметров. Она держит в руках чехол, в котором обычно хранят одежду, и огромный прямоугольный кейс.

— Привет. Ну, наконец-то! — мило улыбаясь, говорит она. — Ты же Дамла? Можно зайти? Я от господина Рустама.

Справившись с удивлением, я пропускаю её в прихожую. В голове начинает звенеть ещё сильнее от непонимания. Кто она такая и зачем Рустам прислал её?

Почуяв чужого человека, Куно наступает в ее сторону и начинает агрессивно гавкать, обнажая острые клыки. Незнакомка бледнеет и жмется к стене. Я знаю, что вид Куно наводит ужас на многих. Сама была напугана при первой встрече с ним.

— Я сейчас его запру, — говорю ей и, схватив пса, увожу его в одну из комнат.

Когда возвращаюсь в гостиную, вижу, что девушка уже расположилась на диване.

— Кто вы? — спрашиваю ее без церемоний и, подняв руки, начинаю массировать виски.

Головная боль просто убьет меня. Услышав вопрос, незнакомка вскакивает и оборачивается ко мне. Ее короткие волосы разлетаются в разные стороны от резкого движения.

— Мигрень? — спрашивает сочувственно, заметив мое состояние.

Я не отвечаю ей, раздражаюсь, что она проигнорировала мой вопрос. Но повторить его мешает боль. Страшно даже пошевелиться. Если так будет и дальше, я просто потеряю сознание. Подхожу к дивану и осторожно сажусь. Что за черт? Почему так сильно болит?

Гостья берет в руку свою сумочку и лезет в нее.

— Нашла, — произносит она радостно и показывает таблетки.

Шустро шагает в сторону кухонной зоны. Я наблюдаю за ней, отмечая, что она очень хорошо сложена, несмотря на свою миниатюрность.

Девушка быстро находит бокал в ящиках и, наполнив его водой, приносит мне. Я запиваю лекарство.

— Спасибо, — говорю тихо. — Но мне бы хотелось знать, кто вы и зачем Рустам отправил вас сюда?

Ее губы растягиваются в снисходительной улыбке, а в глазах пляшут веселые огоньки.

— Я — Эда. Стилист, дизайнер, визажист — все в одном флаконе. Но самое главное, что тебе стоит знать, — она заливается звонким смехом, видя мое вытянувшееся лицо. — Теперь я твоя лучшая подружка!