Глава 14

Я негромко стучусь к Амалии Ратмировне. Затем дергаю ручку и, просунув голову в комнату, спрашиваю:

— Можно?

— Дамлуша, проходи, — оживленным голосом приглашает меня женщина.

Захожу внутрь, и мое внимание сразу привлекает корзина цветов на прикроватной тумбе.

— Какая красота, — изучаю пестрые астры, из которых составлен букет.

Цветы преображают скромное убранство. Пространство вокруг уже не кажется таким унылым и тусклым.

— Нравятся? — прыснув довольным смехом, спрашивает она, проследив за моим взглядом.

— Очень, — произношу восхищенно.

Склонившись к корзине, стараюсь вдохнуть аромат, но он оказывается едва уловим.

— Почему вы не сказали, что у вас день рождения? — спрашиваю обиженно, прикидывая в голове, как мне её порадовать.

В «Пристанище» принято дарить цветы в этот праздник. Я решила, что это подарок от администрации. Знаю, что астры — любимые цветы Амалии Ратмировны. Она рассказывала, что ее возлюбленный Эмир всегда дарил ей их. С трепетом в голосе признавалась, что скромный букет от него был для нее милее и значимее, чем роскошные букеты от поклонников.

— День рождения у меня весной, дорогая, — опровергает мое предположение женщина.

Я перевожу заинтригованный взгляд на неё и изумляюсь ещё сильнее. Сегодня она выглядит по-другому. Так, будто помолодела лет на десять. Ровная осанка, в тусклых глазах появился блеск, на губах — робкая улыбка. На ней массивные жемчужные украшения, красивое платье в горошек, а седые волосы заколоты на макушке.

— Какая вы красивая и нарядная, — делаю ей комплимент.

Присаживаюсь рядом на аккуратно заправленную кровать.

— Тогда расскажите мне, от кого цветы и по какому поводу?

Пару дней назад я уходила от неё с тяжёлым сердцем. Старушка чувствовала себя неважно, была апатична, витала в своих мыслях. Она была немногословна в разговоре со мной.

— Они от моего Эмира, — звенящим от волнения голосом произносит женщина. — Он приходил вчера… Навещал меня.

Мои глаза расширяются от удивления. Я ерзаю на месте, усаживаясь удобнее.

— Вы не шутите? Эмир вас навещал? Но как он узнал, где вы?

В уме я пытаюсь склеить все рассказы старушки воедино. Обычно её откровения хаотичны и обрывисты, но она никогда не упоминала, что до сих пор поддерживает связь с бывшим возлюбленным. Я думала, что их последняя встреча состоялась около двадцати лет назад, когда он приходил к ней на концерт вместе с внучкой.

— Эх, милая, в это невозможно поверить… — смотря на меня с улыбкой отвечает старушка. — Помнишь, я рассказывала, что у меня брали интервью?

— Да, конечно, — киваю утвердительно. — Конечно, помню.

Когда я только начала проходить социальную службу в «Пристанище», мне поручили заниматься оформлением прессы для пациентов. Многие из стариков предпочитали газеты и журналы современным технологиям. Тогда Амалия Ратмировна попросила меня оформить подписку на один журнал об искусстве. Она с гордостью рассказывала, что к ней приезжали журналисты. Они взяли интервью и должны были опубликовать его. Я не была уверена, что женщина не путает прошлое с настоящим, но все же сделала, как она просила.

Каждую неделю ей доставляли свежий выпуск этого журнала.

— Они, наверное, передумали. Никто уже не помнит обо мне. Кому будет интересна эта статья… — сказала она, когда в очередной раз листала журнал и не нашла там ничего о себе.

Иногда женщина казалась мне маленьким ранимым ребенком. Я видела, как одиноко и тоскливо ей бывает, ведь она привыкла к вниманию и обожанию миллионов, но сейчас была забыта всеми. Поговорив с штатным психологом, я отменила подписку на журнал, чтобы не расстраивать её ещё сильнее.

— Они выпустили интервью, Дамла! — произносит она, а глаза ее полыхают радостью и озорством.

Встаёт медленно и идет к столику у окна, а я следую за ней. Взяв со стола глянцевый журнал, она протягивает его мне.

— Ты только глянь… Мой Эмир увидел статью и нашел меня.

Я перевожу взгляд на него и вижу на обложке ее портрет в профиль и параллельно еще один. На нем она же, но в более молодом возрасте. Внизу надпись: «Жизнь и судьба живой легенды нашего времени».

— Амалия Ратмировна… — с придыханием произношу я имя женщины.

По спине пробегают мурашки. Впервые вижу её настолько живой, радостной и одухотворенной. На моих глазах выступают слезы. В последнее время я стала очень восприимчива к любым событиям, выбивающимся из привычной жизни. Глаза постоянно на мокром месте, и мне хочется плакать. Но не позволяю себе таких слабостей. А сейчас чувствую, что на грани.

Раскрыв руки, я обнимаю женщину. По телу тягучей негой разливается тепло.

— Я так рада. Не могу поверить… — говорю искренне.

На глазах старушки тоже появляются слезы. И они срабатывают, как спусковой рычажок — меня прорывает, словно плотину. Все бремя последних дней обрушивается на меня, и уже не получается контролировать поток эмоций. Слёзы обжигают глаза и льются не переставая. Уже не понимаю — я плачу от радости за женщину или от усталости и отчаяния.

— Ну что ты, дорогая? Всё ведь хорошо, — улыбается мне старушка и смотрит в глаза. Она замолкает, замечая выражение моего лица. — Дамла, детка, хорошо ведь? — уточняет обеспокоенно. — У тебя всё в порядке?

Этот простой, но искренний вопрос выдергивает меня из состояния летаргического сна. Мне хочется ответить ей, что все нормально и ничего плохого не произошло. Хочется успокоить её, чтобы она перестала встревоженно хмуриться и волноваться за меня. Но не выходит. Меня начинает засасывать воронка нахлынувших воспоминаний.

— Хорошо. Я согласна, — бросила я Рустаму и отошла от него на приличное расстояние.

Урывками жадно глотала воздух, которого он лишил. Недостаток кислорода иссушил мозг, уничтожив мысли. Это был не первый раз, когда он целовал меня. Но в этом поцелуе было столько страстного отчаяния, что казалось, будто он последний.

Я подняла на Рустама взгляд и поняла, что наша близость тоже вывела его из равновесия. Он стоял, сжал ладони в кулак, прикрывая веки, с приподнятой к небу головой.

— Такого больше не повторится! — произнес жестко, посмотрев на меня, спустя доли секунд.

Я сумела лишь кивнуть и попятилась, не сводя с него глаз. Старалась понять, что с ним… С нами происходит? Откуда это наваждение?

Сделав еще несколько шагов, я развернулась и ускорилась, желая сбежать от него как можно дальше. Сбежать от жуткого омута бездны, что поглощала меня рядом с ним.

Я пересекла и покинула двор ресторана. Оказавшись возле проезжей части, пошла вдоль нее. Я не намерена была возвращаться в заведение и продолжать диалог. Хотела скорее остаться одна. Наедине со своими мыслями и чувствами.

Мимо проезжали машины на высокой скорости, ослепляя фарами. В голове стоял шум города, гул и сигналы автомобилей. Сердце тревожно билось в груди. Осознавала, что мне некуда податься. Что я совершенно одна в этом огромном шумном городе.

— Сколько стоишь, красавица? — выкрикнул грубый мужской голос из проезжающей мимо машины.

Я увидела, как автомобиль проехал вперед и замедлил скорость, собираясь притормозить. Меня охватил ледяной страх и ощущение полной беззащитности. В панике оглянулась вокруг в поисках места, где могу укрыться.

— Эй, сладкая, запрыгивай в машину, — продолжал незнакомец, сдавая назад и приближаясь ко мне.

Мне стало совсем дурно. Я решила вернуться к ресторану и заказать там такси. Глупая была идея — посреди ночи разгуливать вдоль трассы на каблуках и при полном параде. Когда рядом раздался громкий сигнал и остановилась ещё одна машина, мое сердце упало.

— Сядь в машину, Дамла! — услышала приказной тон Рустама и выдохнула.

Я в безопасности, — пронеслось в голове.

Он вышел, открыл мне дверь и взглядом потребовал немедленно ему подчиниться. Посмотрев на мерседес, что стоял у обочины впереди, я тут же кинулась к автомобилю Рустама и юркнула в салон. Почувствовала облегчение и радость от его появления.

Я трясущимися от страха руками нашла ремень безопасности и пристегнулась. Слышала, как Рустам что-то говорил тому водителю, но не могла вникнуть. Мысли спутались. Разобравшись, он сел обратно за руль, и мы тронулись с места.

— Что, по-твоему, ты делаешь? Тебе кажется рациональным вот так сбегать в никуда? — спросил Рустам, смотря на меня с яростью в глазах.

«В никуда», — повторила за ним мысленно, а вслух ничего не смогла ответить. Внутри все сгорало, превращаясь в пепел. Я уставилась на дорогу, из последних сил сдерживая слезы, что просились наружу. Страх отступал, но я чувствовала усталость и опустошенность.

Мы ехали в тишине некоторое время. Она меня угнетала и отзывалась ноющей болью в подреберье. Я посмотрела на Рустама и прервала молчание:

— Какой смысл представлять меня вашей кузиной?

Обращаться к нему на «Вы» помогало мне сохранять холодный рассудок и соблюдать дистанцию между нами. Рустам не реагировал, и, когда я готова была повторить свой вопрос, ответил:

— Это отпугнет тех, кто будет настроен несерьезно по отношению к тебе.

Его голос бы сухим и ровным. Он даже не взглянул на меня. Я задумалась над его словами и глухо засмеялась.

— Осознаете ли вы, что это мошенничество чистой воды? Выходить замуж, притворяясь той, кем не являешься на самом деле?

Я смотрела на него в упор, желая привлечь внимание, но Рустам сосредоточенно следил за дорогой. Невольно залюбовалась его профилем. Ему безумно шла рубашка цвета спелой сливы и классические брюки. Поняла, что он не намерен комментировать мои слова, и продолжила:

— Признаю, на начальном этапе легенда «кузина Рустама Низами» может сработать. Но что будет дальше? Поведете меня под руку к алтарю в качестве кузена? Может, всю семью пригласите на свадьбу? Вот ваши братья и сестра обрадуются новой родственнице!

— Не усложняй, Дамла, — процедил он сквозь зубы, наконец посмотрев прямо мне в глаза. — Я стараюсь поступить правильно по отношению к тебе.

— Правильно. По отношению. Ко мне? — насмешливо переспросила я. — Нет, вы пытаетесь выдать меня замуж, чтобы я перестала быть вашей ответственностью, которую зачем-то самолично взяли на себя. Но все намного проще, Рустам. Я завтра же соберу вещи и исчезну из вашей жизни. К чему такие сложности? К чему весь этот фарс с браком и поисками мужа?

Я старалась подступиться к нему, призвать к здравому смыслу. Убедить, что его план — бред, сумасшествие.

— Агентство Эвелины одно из лучших в своем роде, — словно не слыша меня, произнес он, возвращая взор обратно на дорогу. — Уверен, вскоре ты найдешь достойного мужчину. Это единственный выход из ситуации. Я не смогу все время опекать тебя.

— Я кажусь настолько недееспособной? С чего вы взяли, что меня нужно опекать? — стараясь не терять самообладание, спросила я.

Во мне вновь пробуждалась смесь злости и ярости. Но я сдерживала их. Не позволяла им прорваться наружу.

— Потому что только что ты чуть не стала жертвой насильника из-за своего безрассудства, — монотонным голосом констатировал он.

Мне нечего было ему ответить. Действительно, поступок был глупым. Но это всё равно не повод, чтобы Рустам считал, что он лучше знает, как распоряжаться моей жизнью. Что он вправе решать такие вопросы, как мое замужество…

Я смотрела на него и снова впадала в ступор. Мне больше не хотелось спорить с ним, убеждать. Видимо, упрямство — один из основных его пороков. Я приняла решение — перехитрить Рустама. Буду притворятся, что играю по его правилам, а на деле сделаю всевозможное, чтобы он перестал принимать за меня решения. Мне просто нужно время, чтобы все сделать правильно. А потом послать его ко всем чертям.

— Возможно, вы правы, — наигранно прикусила я губу, сводя брови на переносице, будто задумалась о его словах. — Достойный мужчина — это то, чего мне так не хватает. — согласилась я и заметила, с какой силой Низами сжал руль.

— Давай присядем, детка, — старушка тянет меня обратно и помогает сесть на кровать.

— Простите, что напугала вас, — выдавливаю из себя, превозмогая колющую боль в груди. — Просто я немного устала…

Она понимающе смотрит на меня и печально улыбается.

— Тогда отдохни немного, дорогая. Можешь поспать у меня тут, — хлопает по кровати, предлагая мне лечь.

— Нет. Лучше расскажите, как прошла встреча с вашим Эмиром? — прошу ее, держась за живот, который начал болеть от стресса.

— Подожди ты с расспросами о нем, успею я ещё все рассказать, — отмахивается она. — Это ты скажи, что тебя так расстроило? Почему на тебе лица нет?

Я вижу, как сильно взволновала женщину своими слезами. Необходимо как-то объяснить ей свою истерику. Но не могу сказать правду, которая не укладывается даже в моей голове. Поэтому решаю поделиться с ней лишь ее частью.

— Я немного расстроена, что не получается устроиться на работу, — печально говорю ей. — Раньше мне предлагали место здесь, но заведующая сказала, что вакансия уже занята, — развожу руки в стороны. — Они взяли другого человека.

Я решила, что мне нужно снять квартиру, чтобы быть подальше от Рустама. У меня были накоплены небольшие сбережения. Их бы хватило, чтобы оплатить два месяца аренды комнаты или небольшой квартиры на окраине города. Но этого было недостаточно, чтобы уйти из его дома. Сначала мне необходимо найти работу, а потом уже съезжать. Я должна быть в состоянии оплачивать жилье самостоятельно.

Но в первый же день поисков весь мой энтузиазм испарился. Я решила посмотреть вакансии через интернет. Нашла пару мест, где требовались работники. Это были самые простые должности — от уборщицы до продавца. Я ездила на все собеседования. Но мне отказывали, как только узнавали о судимости. Чувствовала свою безнадежность. Порой в голову лезли мысли вернуться в тюрьму, лишь бы избавиться от Низами и своих чувств к нему.

— Ох, дорогая, разве это повод так убиваться? — вздыхает женщина. — Не нужно отчаиваться, ты найдешь работу в другом месте.

Мои губы дергаются в нервной улыбке. К сожалению, это маловероятно. Нужно мыслить трезво. Мало кому нужен такой работник, как я. С судимостью и с ограниченным графиком свободного времени.

— Да, наверное, вы правы, — соглашаюсь, не желая тревожить её еще сильнее.

— Я уж было решила, что у тебя серьезные проблемы, — мягко улыбаясь, говорит Амалия Ратмировна, — Ты приляг все же, отдохни у меня. Позволь мне сегодня позаботиться о тебе.

— Хорошо, — не нахожу в себе сил противиться женщине.

Да и не хочу. Не помню, когда в последний раз обо мне заботились женские руки. С тоской вспоминаю маму. И папу. Сейчас ведь могло быть всё совсем иначе…

— Только обещайте, что расскажите мне про своего Эмира, когда я проснусь.

Женщина смеется. Ее глаза вновь обретают блеск.

— Расскажу-расскажу, — соглашается она.

Я улыбаюсь ей и снимаю обувь. Ложусь на край постели и с облегчением прикрываю веки, что тяжело давят на глаза. Чувствую, как Амалия Ратмировна накрывает меня пледом и прикасается к волосам, отводя прядь от лица.

Я засыпаю, стараясь не думать о том, что сегодня вечером мой первый выход в свет в сопровождении Рустама и Эды. И как только я выйду за пределы этой комнаты, мне придется вновь натянуть маску, играть и притворяться, что заинтересована в поиске мужчины.

Это временно. Ненадолго. Утешаю себя этой мыслью перед тем, как уснуть.