Глава 15

Последние два месяца я живу чужой жизнью, не имеющей ко мне никакого отношения. Иногда смотрю на себя в зеркало и задаюсь вопросом: не стала ли я участником какого-то дешевого телевизионного шоу? А потом вспоминаю, что добровольно согласилась на все, что сейчас происходит, и никого, кроме себя, мне винить не стоит.

Я могла отказаться в самом начале. Или прекратить эту бессмысленную игру в «поиски мужа» в любой момент. Но продолжаю наряжаться в люксовые наряды, носить украшения от известных ювелирных домов. Посещаю различные светские мероприятия, изображая девушку из высшего общества. Чувствуя себя отвратительной, двуличной. Дешевой подделкой в среде, к которой не отношусь.

Я никогда не стремилась стать одной из ярких, стильных девушек, привлекающих к себе внимание. В студенческие годы прослыла заучкой и недотрогой, а позже превратилась в обычную офисную мышь. Изображать из себя светскую львицу для меня сродни пыткам.

С каждым днем мой гнев на себя и Рустама растет. На него я злюсь, потому что толкнул меня в этот водоворот лжи. На себя за то, что плыву по течению, а не несусь против него.

Находиться с этим мужчиной в одном доме стало ещё труднее. Мне никак не удается разгадать его. Зачем он тратит целое состояние на это представление? Кто я для него? Почему он все это делает? Почему не дал отбыть свой срок в тюрьме? И еще миллион других «почему» сжирают меня изнутри, заставляя продолжать эту игру, чтобы понять, к чему она в итоге приведет.

Сейчас я смотрю на танцпол, где девушки и парни танцуют, стараясь превзойти друг друга в мастерстве. В очередной раз ощущаю себя не в своей тарелке. Так было с самого начала.

В первый наш совместный выход в обществе Рустама и Эды я безумно нервничала. Заплетающимися ногами шла к зданию национального театра. Сердце отдавало глухими ударами в ушах. Воспоминания об этом дне останутся для меня одними из самых унизительных в жизни.

Мы посетили премьеру спектакля по одноименному роману Орхана Памука: «Музей невинности». Когда-то я зачитывалась книгами этого писателя. Несмотря на волнение, меня одолевало желание посмотреть постановку любимого произведения. Я отбросила свое жуткое настроение и была в предвкушении.

Мы ожидали начала в портретной галерее, когда я поймала на себе взгляд девушки с огненно-рыжими волосами. Она показалась смутно знакомой, но стоило только взглянуть на ее спутницу, меня осенило. Именно её вместе с мужем мы с Рустамом встретили в ресторане загородом. Сомнений в том, что она подруга его бывшей жены, больше не оставалось. Потому что рядом с ней стояла Мирай собственной персоны.

Она смотрела на меня с такой яростью, что я скукожилась. Видела, как они направляются к нам, и готова была бежать. Прочитав на моем лице весь ужас, что я испытывала, Рустам обернулся. Интуитивно отошла от него на шаг, прижавшись к Эде.

— Рустам, какая встреча, — наигранно улыбнулась рыжая.

— Эльвира, Мирай, — сухо произнес он, приветствуя их.

— Ты действительно решил променять меня на эту уголовницу? — первое, что выпалила Мирай, впиваясь в Рустама глазами.

Девушка произнесла это с такой лютой ненавистью, что я пошатнулась, будто от пощечины. Я не ожидала такого явного презрения к себе. Очевидно, подруга рассказала ей о нашей встрече.

— Не устраивай представления, — ответил ей Рустам предостерегающе.

— Меня, дочь главного прокурора страны, променять на уголовницу… — она громко и холодно рассмеялась, привлекая к нам внимание окружающих. — Променял вот на это? — посмотрев на меня, она брезгливо сморщилась.

Я пребывала в состоянии шока. Чувствовала, как меня начинает мутить. К горлу подступала тошнота. Перед глазами заплясали черные мошки. Эда, стоящая рядом, вцепилась в мою руку, и это привело меня в чувства.

— Следи за своими словами, иначе пожалеешь, — с ледяным спокойствием произнес Рустам. — Предупреждаю тебя!

Его голос прозвучал так угрожающе и зловеще, что лицо Мирай потемнело от злости. Но останавливаться она не собиралась.

— Так хочешь спиногрыза, что готов использовать это убожество в качестве сосуда для вынашивания? — она с презрением оглядела меня с ног до головы. — Как удобно — домработница днем, а по ночам — тело, которое можно оплодотворять.

Ее слова на миг оглушили. Я смотрела на нее и поражалась тому, какая мерзкая натура и подлая душа скрываются за красивым лицом и стройной фигурой. Мне стало даже жаль Низами, что он был женат на таком чудовище.

Рустам двинулся с места и был готов одним лишь взглядом уничтожить её. Я не могла больше молчать, пока меня поливают грязью.

— На вашем месте я бы подумала дважды, прежде чем открывать свой рот, — произнесла уверенно, опередив мужчину, который собирался что-то сказать. — Судимость у меня уже имеется. Я не против еще одной, если это научит вас уважать других.

Лицо Мирай исказилось от ярости. Она двинулась на меня, но Рустам перегородил ей путь, закрывая меня собой.

— Эля, уведи отсюда свою бестолковую подругу! — произнес он с нажимом. — Иначе это сделаю я.

— Мирка, не нужно, дорогая, — рыжая попыталась привести её в чувства, схватив ее за локоть. — Нам пора в зал, сейчас начнется представление.

— Серьёзно, Рустам? — не унималась та. — Намерен спустить ей такие угрозы?

Рустам подошел к ней вплотную, нависая. Даже со спины он выглядел устрашающе.

— Я их сам приведу в исполнение, если ты не заткнёшься и не уйдёшь прямо сейчас!

От его слов девушка побледнела и прекратила свое наступление.

— Пошел ты к черту, — процедила сквозь зубы она. — Знаешь что? Ты достоин только такую падаль, как она!

Сказав это, Мирай развернулась на каблуках и ушла от нас вместе со своей подругой.

— Вот ведь змея! — выпалила Эда, озвучив мои мысли.

Я смотрела, как бывшая жена Рустама удаляется, и не верила, что она — та самая девушка, транслирующая через социальные сети свою доброту и отзывчивость.

— Простите за это представление, — произнес Рустам, не глядя на нас. — Проходите в зал, я присоединюсь к вам чуть позже.

Мы с Эдой послушно двинулись вперед. Я не стала ничего говорить, ощущая напряженные вибрации, исходящие от него.

— Что это только что было? — спросила Эда, когда мы отошли от него на достаточное расстояние. — Его бывшая — настоящая мегера. Она что думает, между вами что-то есть?

— Очевидно, что да, — произнесла я, стараясь успокоить натянутые, как тонкая струна, нервы.

Встреча с ней так сильно повлияла на меня, что весь спектакль я сидела в прострации и не понимала, что происходит на сцене. Мне хотелось одного — скорее вернуться домой. В висках начинала пульсировать тупая боль. Слова Мирай постоянно крутились в голове, выбивая воздух из легких.

Она подумала, что Рустам использует меня для того, чтобы… Нет, даже в мыслях произносить такое не хотелось. При других обстоятельствах меня бы насторожили и напугали предположения его бывшей жены, но Низами пытался устроить мою личную жизнь с другим мужчиной. Он всячески избегал завязывать со мной отношения. А выводы Мирай были бредом её больного воображения.

Я видела, что встреча с ней оставила неприятный осадок у Рустама. Когда мы возвращались домой после спектакля, я все думала о том, как он мог прожить с ней в браке столько лет?

— Не бери в голову её слова, — первое, что он сказал за все время, как мы покинули стены театра. — Мирай думает, что между нами что-то есть, поэтому сходит с ума.

Рустам, очевидно, думал, что меня должны утешить его слова. Но они вызвали во мне обратный эффект.

— Конечно, я не беру в голову ее слова! — буркнула я.

Наклонившись вперед, стала расстёгивать ремешок и стаскивать с себя чертовы босоножки. Подальше от греха бросила их назад на сидение, ибо мне хотелось стукнуть ими Рустама.

Во мне кипела такая злость из-за того, что Низами игнорировал факт, что между нами все-таки что-то да есть. Каждый раз, когда мы остаемся наедине, когда смотрим друг на друга, когда дышим одним воздухом — что-то есть. Он не может этого не замечать, потому что все долбанное пространство заполнено этим «что-то», которое доводит меня до безумства.

— Откуда ей, бедной, знать, что между нами только ваша идиотская затея найти мне мужа, — ядовито прошептала я и, открыв окно, стала вдыхать воздух.

— Эвелина считает, что ты обводишь нас вокруг пальца, — голос Эды сквозь громкий бас музыки вырывает меня из мыслей. Она протягивает мне коктейль, за которым отошла минуты две назад. — Она ведь права? Ты не намерена выходить замуж?

Взяв из ее рук фужер, я растягиваю губы в механической улыбке. Неоновый свет ослепляет глаза, а шум, что стоит вокруг, сводит с ума, хотя мы только зашли в клуб.

— Может, пройдем в нашу кабинку? — бросаю девушке, игнорируя её вопрос.

Она кивает и указывает на второй этаж, где находится отдельное ложе. Я двигаюсь в сторону лестницы вслед за ней.

— Только помни, что мы пришли сюда не за тем, чтобы отсиживаться в углу. Выпьем и пойдем танцевать.

— Ты можешь танцевать, сколько вздумается, а я пас, — кричу в ответ, чтобы она услышала.

Поднимаюсь по крутым ступенькам, крепко ухватившись за металлические перила. Не хватало грохнуться и переломать ноги. Никак не привыкну к каблукам и корсетным платьям, что стесняют движения.

Мы заходим в кабинет с прозрачными стеклянными стенами. Двери за нашими спинами съезжаются, окуная нас в вакуум тишины. Шумоизоляция тут на высшем уровне. Даже розовый неоновый свет не кажется таким раздражающим, как в общем зале. Я сажусь на диван, потягивая через трубочку свой безалкогольный коктейль.

— Так что насчет моего вопроса? — спрашивает Эда, усаживаясь напротив меня с грацией пантеры. — Эвелина знатно нервничает, Дамла. Ты продинамила трех потенциальных женихов, с которыми агентство устраивало свидания. А они были лучшими в базе.

Она буравит меня проницательным взглядом. Мне не хочется обманывать её. Слишком много лжи и фальши в последнее время. С девушкой мы очень хорошо поладили. С ней приятно и легко. Меня поражало её умение подать себя в той или иной обстановке. Стоило нам только оказаться в окружении людей, как Эда менялась по щелчку пальцев. Не оставалось и следа от веселой болтушки. Она становилась истинной леди, словно только что телепортировалась прямиком из Букингемского дворца.

Мне же долго не удавалось переключаться от одного образа к другому. Постепенно Эда научила меня казаться более раскованной и уверенной в себе. На каждое мероприятие она лично подбирала мне наряд и аксессуары к нему. Наносила макияж, делала укладку. Частые встречи друг с другом сблизили нас.

— Мне они не понравились, — ухожу от прямого ответа.

Вспоминаю встречи с этими мужчинами, и снова все внутри начинает протестовать. Если быть объективной, они все действительно были достойными и приятными. Один из них оказался весьма обаятельным и интересным собеседником. Но сам факт того, что все они ищут себе спутницу, прибегая к услугам брачного агентства — отталкивал меня до невозможности.

Эда уверяла меня, что это нормальная практика в высших кругах. Что у агентства Эвелины безупречная репутация и к ее услугам прибегают даже родители девушек на выданье. Что только достойные из достойных попадают к ней. Но рассказ девушки веселил меня, ведь среди этих «достойных» оказалась я. А таковой меня нельзя было назвать даже с большой-большой натяжкой.

Очень долгое время мне удавалось избегать свиданий с потенциальными женихами. Я использовала разные уловки, постоянно переносила дату и время, говорила, что плохо себя чувствую и прочее. Но в итоге была прижата к стене Рустамом. В прямом и переносном смысле этого слова.

Как-то ночью я возвращалась из кухни со стаканом воды и заметила в темноте мужчину.

— Эвелина сказала, что ты увиливаешь от свиданий, — прозвучал его голос.

Мы практически не виделись с ним. Не считая театра, Рустам всего пару раз выходил с нами в свет. Остальное время он находился на работе. Приезжал поздно ночью, когда я уже была в своей комнате. Выходить его встречать у меня не хватало мужества. Ибо каждый раз, когда мы оставались наедине, я начинала язвить и поддевать его.

— Можешь сходить вместо меня. Сообщишь потом, какой из них понравился больше. За него и выскачу замуж, — сказала с насмешкой, проскользнув мимо него.

— Дамла! — Рустам включил свой приказной тон, который действовал на меня, как спусковой крючок для бунта.

Я обернулась у дверей своей комнаты.

— Что? Мне интересно, ты и потом намерен вмешиваться в мою жизнь? Сколько раз спать с мужем, сколько детей ему родить? Или ограничишься только замужеством? А дальше мне самой можно будет решать?

— Не волнуйся, вмешиваться во все остальное я не намерен, — ответил он, сжав челюсть, и отвел от меня взгляд.

— Очень на это надеюсь! — выдала я с нажимом. — Тогда срочно начну подбирать себе муженька, только бы скорее избавиться от тебя!

Вот дура… Проскальзывает в мыслях, когда я вспоминаю. Кажется, мне легче в тюрьму вернуться или уйти жить под мост, нежели начать общаться с другими мужчинами. Я и в самом деле дура. Дура во всем. Отчетливо понимаю, сидя сейчас здесь, что не могу и не хочу подпускать к себе никого, кроме Рустама. Хотя и с ним не должна сближаться.

Но всякий раз при встрече с очередным потенциальным женихом — я невольно начинала сравнивать его с Низами. И каждый из них проиграл. Уже на середине разговора с ними отключалась и погружалась в свои мысли. Думала, могли бы мы с Рустамом вот так же сидеть и общаться, узнавать друг друга, если бы не эта история, которая навсегда оставила между нами пропасть.

— Знаешь, дорогая моя, это звучит не очень убедительно, — Эда отвлекает меня от раздумий. — Мне кажется, или в твоем сердце кто-то есть?

Выгнув бровь, она смотрит на меня с подозрением, ожидая реакции и ответа. Но я не намерена откровенничать. Не здесь и не сейчас.

— Ты вроде хотела потанцевать? — меняю тему, потягиваю через трубочку свой напиток. — Сколько нам тут примерно находиться?

Завтра утром мне нужно в «Пристанище», и хотелось бы выспаться к этому моменту.

— Ладно, поняла, ты не настроена говорить по душам… — она мягко улыбается, затем уводит взгляд вниз на танцпол. — Но если тебе не понравится этот красавчик, то твоё сердечко точно уже занято другим.

Девушка кивает, глядя на первый этаж. Она встает и идет к стеклянной стене, наблюдая за кем-то внизу.

— Какой ещё красавчик? — спрашиваю настороженно, опускаю бокал на столик и иду к ней. — О чем ты говоришь? — вглядываюсь в ее лицо.

— Сейчас познакомишься… Черт, он даже лу-у-учше, чем на фотографиях. Дамла… Как же тебе везет.

Я не понимаю, что она несет. Свидания всегда согласовывались. Все три раза я встречалась с потенциальными женихами в спокойной обстановке на обеде или ужине в уютных ресторанах. Эда заранее предоставляла общую информацию по предполагаемому претенденту. С чего вдруг внезапное свидание вслепую?

— Ох, если ли бы не контракт, который запрещает нам отношения с клиентами, я бы замутила с ним сама, — с досадой произносит Эда.

Я хмурюсь и слежу за ее взглядом. Вижу, как по лестнице поднимается Рустам. Она что, свихнулась? Проносится мысль, пока я неотрывно наблюдаю за ним. Мое сердце оживает и пускается вскачь. Как такое возможно? Я живу с ним в одном доме, но всегда так скучаю.

— Это же Рустам, как это понимать? — спрашиваю Эду, вдоволь наслаждаясь тем, что могу рассматривать его открыто.

Как же прекрасно иметь возможность наблюдать за ним, не прячась за маской безразличия.

— Ты не поверишь, оказывается, он знаком с нашим новым женихом. Когда Эвелина выслала ему данные, он сразу узнал своего приятеля и… — слышу ее голос уже сквозь туман.

Она продолжает говорить что-то, но я уже не разбираю ничего из ее слов. Рустам поднялся на последнюю ступень лестницы, и только тогда я увидела, что он не один. За ним следует ещё один мужчина. Все это время не замечала его, моё внимание было приковано к Низами.

Мужчины направляются к нашей кабине, поэтому мы с Эдой проходим вглубь. Я двигаюсь на ватных ногах. Мозг отказывается анализировать происходящее.

«…оказывается, он знаком с нашим новым женихом», — звучит в голове голос Эды.

Я трясусь от осознания, что Рустам захотел лично представить меня другому мужчине. Выпитый мною коктейль начинает извергаться в животе, как пробудившийся вулкан. Он обжигает лавой стенки желудка. Всевышний, сохрани мой разум… Я в очередной раз взываю к небесам с этой просьбой. Почему так больно?

— Ох, какой же он огненный, — восторгается вновь Эда моим новым потенциальным женихом.

Но я даже не смотрю на того мужчину. Глаза прикованы к Рустаму, а он словно тень, что следует за ним. Стараюсь держать лицо. Привычно тяну губы в лживой улыбке, но внутренние органы сковываются колючей проволокой.

Стеклянные двери разъезжаются, впуская их внутрь. Как только мы встречаемся глазами с Рустамом, я отвожу свой в сторону. Не могу смотреть на него. Меня захлестывает первобытная детская обида, от которой слезы норовят выйти наружу.

— Привет, — голос Низами ласкает слух, дрожью отбивается в каждой клеточке моего тела.

Когда же я погрязла в нем? Когда успела утонуть в своих чувствах? Размышляю, заглядывая за его спину в недра пустого коридора.

— Здравствуйте, — простое приветствие из уст Эды звучит так сексуально, что я мысленно аплодирую ей.

Надо же так уметь управлять тембром и интонацией голоса. Почему я так не могу? Хочется как ни в чем не бывало поздороваться с мужчинами. Но я стою, как статуя, и не могу произнести ни слова.

— Дамы, — произносит Рустам, и я вынужденно смотрю на него вновь. — Хочу познакомить вас со своим старым другом — Наилем Якуповым.

Как только он произносит это имя, у меня в спине выстреливает нерв. Я молниеносно перевожу взгляд на его приятеля, чтобы убедиться, что это просто совпадение. Но все мои надежды разбиваются на мелкие осколки, когда встречаюсь с ним глазами.

— Какой необычный цвет глаз у тебя.

— Правда? Вроде самый что ни на есть обычный.

— Нет, у тебя глаза цвета виски. — воспоминания тут же возвращают меня к тем временам.

Я вижу свое отражение в янтарных зрачках Наиля. Мое сердце медленно летит вниз, как и тысячу жизней назад — когда мы впервые столкнулись у дверей университета. В голове мелькают миллионы сцен с участием этого мужчины и девушки, которой я когда-то была.

— Наиль, познакомься, Эда и… — сознание искажает голос Рустама, делая его механическим на восприятие.

Комната начинает медленно покачиваться и плыть. Я понимаю, что нахожусь на грани обморока. Стараюсь сфокусироваться, и мне это удается. Смотрю на двух мужчин и не верю в происходящее. Это не моя жизнь. Это какое-то низкопробное телешоу. Как такое возможно? Как они могут стоять рядом? Как они могут быть знакомы?

Наиль — тот, кто впервые проник в мое сердце. Много лет назад он оставил на нем огромную трещину, которую мне никак не удавалось заделать. Рустам же тот, кто прямо сейчас держит мое сердце в руках, сжимая его пальцами в тиски.

— И моя малышка — Дамла, — губы Наиля растягиваются в обаятельной улыбке.

Именно эта чертова улыбка когда-то погубила меня. Именно с нее все когда-то началось и, кажется, закончилось.

Он подходит ко мне, по-хозяйски обнимает за талию, словно между нами не было этих лет и его предательства. Будто я и в самом деле до сих пор его малышка.

— Ну, привет, Дам, — он целует меня в щеку, а я цепенею от его наглости.

Хочу отшатнуться, но замечаю Рустама. Вижу, что он помрачнел и смотрит в недоумении на руку Наиля, что обвивает мою талию. После поднимает взгляд, и наши глаза встречаются.

Ты правда хочешь именно этого?, — задаю ему немой вопрос.