Глава 18

Мы едем в тревожной и вязкой тишине. Я настолько обескуражена признанием Рустама, что не могу связать и пару слов. Не знаю, как реагировать и стоит ли ему верить. Не успела отойти от новости, что мы встретились с ним раньше, чем я помнила, как он оглушил своим откровением.

«Не мог выкинуть тебя из головы. Мне казалось, что я влюбился», — прокручиваю его слова бесконечное количество раз в голове. Мелкие мурашки ползут по моей спине, сердце совершает кульбит вокруг своей оси.

Я откидываю голову на мягкое сидение и украдкой слежу за тем, как Рустам агрессивно выворачивает руль в сторону нашего квартала. Хочу посмотреть в его глаза, но чувствую ужасную неловкость. Спустя десять минут он тормозит у нашего таунхауса.

Я выбираюсь из машины, но не успеваю сделать и пару шагов, как он подходит и снова берет меня на руки. Несмотря на протесты, он несёт меня до дома через весь двор и отпускает, только когда мы оказываемся в прихожей.

В доме темно и тихо. Даже Куно не выбежал нас встречать. Встав на ноги, я хочу отойти от Рустама, но его руки упрямо удерживают меня за талию. Ощущаю их тяжесть и жар через тонкое платье.

Он смотрит на меня пронизывающим взглядом, который я с трудом выдерживаю. Тянется ко мне и прислоняется лбом к моему. Притягивает меня к себе так, что наши тела соприкасаются. Я отчетливо чувствую его желание через ткань брюк и покрываюсь краской.

— Я обещал больше никогда не целовать тебя, — тишину рассекает его мужественный голос.

— Я помню, — отвечаю ему, и внутри все рассыпается от близости наших губ.

Осмелев, обвиваю руками шею Рустама, втягиваю в себя аромат его парфюма и запах кожи.

— Будешь мне доверять, если я не сдержу своё слово? — он задает вопрос, приблизившись так, что я ощущаю вибрацию и дрожь его губ, — Мне необходимо поцеловать тебя, Дамла.

Он смотрит в мои глаза колдовским, захмелевшим взглядом.

— Я и так не доверяю тебе, — признаюсь честно.

Он лениво улыбается, но улыбка не касается его глаз. В них царит темное первобытное желание. Мои ноги подкашиваются, низ живота сводит судорогой. Мне кажется, что я слышу биение не только своего сердца, но и Рустама.

Я вдруг осознаю, что единственное, чего мне действительно хотелось эти два месяца — его прикосновений и близости. Когда он меня целует, я оживаю. Остальное время я просто волочу жалкое, унылое существование.

— Мы ведь договорились, что все, что происходит ночью… — мой голос срывается, облизываю кончиком языка пересохшие губы. — В ней и остается.

Я жду его реакции, блуждая в черной дымке зрачков, но он продолжает молчать. Его тяжело поднимающаяся и опускающаяся грудь свидетельствует о том, что он вновь борется с собой, взвешивает все «за» и «против».

— Поцелуй меня, — уговариваю его, ставлю свою гордость на стоп. — Я обещаю забыть об этом утром.

Не хочу даже думать, насколько жалкой я сейчас выгляжу.

— Только если ты обещаешь… — желваки на лице Рустама нервно дергаются, голос звучит так, будто он проиграл в жизненно важной схватке.

Внутренне ликую от того, что мне удалось его убедить, и приподнимаю голову. И когда его твёрдые горячие губы касаются моих, разлетаюсь на мелкие атомы. Он целует меня медленно, неторопливо, словно смакуя и пробуя на вкус.

Мои веки тяжелеют и закрываются, кровь в венах ускоряет циркуляцию. Воздух покидает лёгкие. Вжавшись в его тело, я открываю рот шире, углубляю наш поцелуй, сплетая языки. Из груди Рустама вырывается то ли рык, то ли стон. Он распаляет меня.

— Я, должно быть, лишился рассудка… — он прерывает наш поцелуй и сжимает пальцами мою челюсть. Смотрит на меня не моргая.

— Я тоже, — отвечаю на выдохе, едва шевеля губами.

Тонкая лямка моего платья съезжает в сторону, привлекая его внимание. Он касается губами моего плеча. Я наклоняю голову в сторону, открываю доступ к шее. Он начинает покрывать её поцелуями. Суховатыми, а затем более влажными с участием языка.

Одной рукой Рустам поддерживает меня за талию, поглаживая ее, а второй находит грудь и начинает мягко сжимать через ткань платья. От его неторопливой ласки меня пронзает дрожь.

Как хорошо. Приятно до одурения. Только не прекращай. Только не останавливайся… Мысленно уговариваю его, и с моих губ срывается стон. Я выгибаюсь ему навстречу и ощущаю каменную эрекцию Рустама. Пылаю, поймав его взгляд, полный горячего желания, когда он отстраняется.

— Тебе лучше меня остановить, — предупреждает чужим, незнакомым голосом.

Я верчу головой из стороны в сторону. Зачарованно наблюдаю за тем, как в его зрачках полыхает похоть и страсть.

— Я забуду… Завтра я все забуду, — торопливо шепчу ему и впиваюсь ногтями в его плечи.

— Глупая, мелкая идиотка… — произносит он, растянув губы в кривоватой усмешке, похожей на звериный оскал.

Воздух накаляется и тяжелеет. Рустам впивается в мой рот острым режущим поцелуем. Резко задирает мое платье, сжимает ягодицы. Я чувствую, что он потерял контроль, пошёл на поводу у своих инстинктов.

Распластав меня у стены, Низами раздвигает ногой мои колени, приподнимает за талию. Я обхватываю его бедра ногами, и он вжимается в меня пахом. Его рот владеет моим. Жесткая ткань брюк больно царапает внутреннюю сторону моих бедер, причиняя дискомфорт. Цепляюсь в его плечи, выгибаюсь, поощряя на большее.

Отвечаю на его поцелуй со всей пылкостью, на которую способна. Протискиваю руки между нашими телами, начинаю расстегивать пуговицы на его рубашке. Быстро и лихорадочно. Действую так, словно обезумела.

Я выдергиваю полы его рубашки из брюк, желая скорее освободить нас от всех преград. Но Рустам не намерен мне помогать, поэтому оставляю эту затею. Зарываюсь пальцами в жесткие завитки волос, блуждаю ладонями по его груди. Глажу кожу, ни на секунду не отрываясь от его губ.

Внутри меня творится какое-то безумие. Я испытываю дикое, первобытное желание быть с ним и страх, что он сейчас все прекратит, прогонит меня. Мне досадно от того, что я недостаточно опытна, хороша и сексуальна, чтобы заставить его потерять голову.

Я так желаю, чтобы он принадлежал мне. Хотя бы одну ночь. Один раз. Одно воспоминание о нас. Чтобы потом, когда его не будет в моей жизни, я помнила об этом. Осмелев, решаюсь взять все в свои руки и тянусь к ремню на его брюках. Рустам тут же замирает.

Я чувствую, как напрягаются и каменеют мышцы его живота. Он замедляет поцелуй. Руки, что удерживают меня за талию, ослабевают хватку.

Нет. Нет. Пожалуйста…. Но он, естественно, не слышит моей мольбы и отрывается от моих губ. Я вижу, как проясняется его взгляд. Наваждение сменяется осмыслением происходящего.

Он опускает меня на ноги, убирает руки с талии и отстраняется на несколько шагов. Мое сердце срывается вниз и разбивается вдребезги. Я едва держусь, чтобы не рухнуть на пол. Опираюсь о стену спиной. Какое унижение. Полное фиаско… Рустам толкает меня с обрыва на дно ада. Туда, где мне и место.

— Тебе лучше уйти спать, — хрипит он так, будто находится на смертном одре и это его последние слова.

Низами застегивает пуговицы на рубашке, заправляет полы в брюки и идет к двери. Он выходит из дома, оставив меня стоять как пришибленную у стены. Он стреляет мне прямо в сердце. Мои слёзы перекрывают доступ кислороду.

— Все, что происходит ночью, в ней и остается. Все, что происходит ночью, в ней и остается. Все, что происходит ночью, в ней и остается. Все, что происходит ночью… — повторяю вслух, как сумасшедшая, стараясь успокоиться.

***

Я стою, подставив лицо под теплые струи душа. Надеюсь, что вода смоет усталость бессонной ночи и размягчит ноющие мышцы. Сегодня мне нужно было идти в «Пристанище», но я бессовестным образом уснула под утро и проспала как мертвая до полудня. А проснувшись, позвонила заведующей и притворилась больной.

Хотя почему притворилась? Я действительно чувствую себя отвратительно: нос заложен, тело ломит и болит, глаза опухли от слез. А в душе творится полный хаос и разлад.

Не думать. Не анализировать. Не вспоминать. Приказываю себе, отгоняя мрачные мысли прочь и выключаю кран. Я покидаю душевую кабину, выхожу из ванной и иду в свою комнату. Высушив волосы и собрав их в высокий хвост, надеваю шорты с футболкой.

Нахожу свой мобильный. Вижу множество пропущенных звонков и сообщений от Эды. В них она сокрушается, что я не отвечаю на её звонки. Спрашивает подробности моего знакомства с Наилем и о том, куда я вчера делась.

Я испытываю раздражение из-за её любопытства, поэтому решаю не перезванивать. Разговаривать сейчас о Якупове — последнее, чего бы мне хотелось. Я надеялась, что все произошедшее вчера вечером окажется дурным сном. Но, к сожалению, это моя кошмарная реальность.

Я не могу разобраться со своим настоящим, а тут ещё прошлое заявляется. Это сводит с ума и нервирует.

Прихватив с собой мобильный, выхожу из комнаты. Направляюсь в гостиную и включаю чайник. Услышав шум, Куно несется ко мне из прихожей. Он радостно приветствует и начинает облизывать мою ладонь. Я заливаюсь радостным смехом, присаживаюсь на корточки и обнимаю пса за шею.

— Эй, кто у нас тут соскучился? — глажу его по спине. — Я сегодня вся твоя. Не пойду никуда, выгуляю тебя, искупаю, — обещаю ему, чмокая в нос.

Высунув язык, Куно начинает вертеться вокруг своей оси, а затем плетется к двери, ведущей во внутренний двор. Я понимаю, что он просится наружу и, открыв двери, выпускаю его.

Со всеми этими мероприятиями я почти забросила его и дом. Хотя Рустам продолжает платить мне как домработнице. Я должна вернуться к своим прямым обязанностям.

У меня уже достаточно средств для того, чтобы снять квартиру. Осталось дождаться, когда закончится социальная служба в «Пристанище», чтобы подыскать другую работу.

Размышляя над тем, что мне предстоит сегодня сделать по дому, я завариваю себе кофе и готовлю сэндвич. Но меня отвлекает дверной звонок.

Я решаю, что это Эда приехала лично, чтобы пытать меня вопросами. Но искренне удивляюсь, когда вместо девушки вижу курьера с роскошным букетом. Ещё больше удивляюсь, когда слышу, что он для меня.

Расписавшись и получив цветы, я возвращаюсь обратно в гостиную в полной растерянности. Рассматривая бордовые бутоны роз, непроизвольно кусаю губу. Чтобы это могло означать? Рустам прислал мне цветы, чтобы извиниться за вчерашнее?

Сердце начинает учащённо биться. Поставив букет в вазу, замечаю вложенную в него открытку. Беру её в руки, но не осмеливаюсь открывать. В горле пересыхает от волнения, кровь в венах ускоряет бег.

«Мне казалось, что я в тебя влюбился», — вновь всплывает в голове признание Рустама.

А если он говорил правду? Если я ему тогда действительно понравилась? Может, поэтому и возится со мной сейчас?

Оперившись попой о столешницу, беру в руку дымящуюся чашку с кофе. Подношу её к губам и делаю глоток, чтобы смочить горло. Открываю карточку и читаю надпись:

«Малышка, дай мне возможность объяснить тебе все. Может, наша встреча спустя столько лет — судьба?»

— Значит, букет от Якупова, — разочарованно выдыхаю, уставившись на аккуратный почерк.

Какая же я наивная идиотка. С чего вдруг Низами посылать мне цветы? Он, наверное, и не жалеет о своем поступке.

Подняв голову, вздрагиваю от неожиданности, когда ловлю на себе изучающий взгляд Рустама. Мой пульс пускается в дикий вскачь, а во рту пересыхает. Я думала, что его нет дома. Не слышала, когда он вернулся.

Рустам стоит в гостиной. Заспанный, в домашних спортивных штанах, с обнаженным торсом.

Я открыто пялюсь на него и отмечаю, что он великолепно сложен. Мои глаза проходятся по его широким плечам, упругому животу. Ладони начинают покалывать. Они помнят, какой на ощупь его пресс.

Я смотрю на его тонкую дорожку волос от пупка до резинки брюк. Чувствую, как начинаю гореть. Зачем я вчера потянулась к его ремню? Всё испортила…

Сглатываю накопившуюся слюну и отпиваю из кружки. О чем ты думаешь, Дамла? Совсем обезумела. Идиотка. Нимфоманка!

Все утро я не позволяла себе вспоминать вчерашнюю ночь. Решила, что сдержу обещание и забуду обо всем. Но Рустам появляется, и мое сознание подкидывает картины, от которых внизу живота вновь начинает клубиться жар.

— Не знала, что ты дома, — произношу, вновь обращая на него внимание.

Надеюсь, мой голос не звучит взволнованно. Решаю делать вид, что вчера ничего сверхъестественного не произошло. Обещала ведь, что забуду. Значит, притворюсь, что так и есть.

— Проспал, — с хрипотцой в голосе отвечает он и натянуто улыбается.

Мое сердце при виде его улыбки начинает громко стучать в ушах.

Ступая по паркету босыми ногами, Рустам направляется ко мне с грацией опасного хищника. Встает напротив и нагло забирает из моих рук кружку.

Он отпивает из нее, касаясь губами того же места, что и мои. При этом смотрит на меня так, что я вспыхиваю до корней волос и забываю, что надо дышать. Его взгляд опускается на мои губы, задерживается на них.

Я уверена, что он тоже вспоминает наш вчерашний поцелуй. Мои губы до сих пор болят от напора, с которым он сминал их своими.

Затем он обращает внимание на карточку в моей руке и одним ловким движением выхватывает её. Рустам отстраняется на пару шагов назад и, открыв ее, начинает читать вслух:

— Малышка, — его брови сходятся на переносице, — дай мне возможность объяснить тебе все. Может, наша встреча спустя столько лет — судьба?

Приподняв одну бровь, он смотрит на меня нахальным взглядом.

— Тебя не учили, что не хорошо читать чужие записки? — спрашиваю с раздражением и забираю у него открытку.

— Может, действительно судьба? — с усмешкой произносит он, косится на букет, а затем снова делает глоток кофе. — Думаю, ему стоит дать эту возможность.

Его предложение действует на меня как ушат ледяной воды. Серьезно? Советчик хренов! Он просто издевается надо мной. Опять эти чертовы эмоциональные качели. Достало, честное слово! Как он может продолжать подталкивать меня к другому?

— Да, я подумываю о том, чтобы встретиться с ним, — выдаю, сама не ожидая от себя подобного ответа. Импровизация мозга. — У тебя, наверное, есть его номер?

На долю секунды на его лице появляется растерянность, но он быстро натягивает маску безразличия. Кивает в ответ, сделав ещё один глоток.

Я подхожу к нему и забираю из рук свою чашку. Затем поднимаю мобильный со столешницы и, посмотрев на Рустама исподлобья, спрашиваю:

— Продиктуешь?

— Да, конечно, — он слегка откашливается, сует руку в карман и, достав телефон, ищет номер Наиля.

Остановись! Не делай этого! Прекращай эту игру разума…

Смотрю на него с надеждой. Но он просто протягивает мне экран с контактом Якупова, продолжая сохранять напускную безмятежность. И я решаю не отступать.

Быстро набираю номер и, не отходя от Рустама, включаю громкую связь. Мною словно начинают управлять потусторонние силы. Сегодня утром я даже не допускала мысли, что встречусь с Наилем, а сейчас сама ему звоню.

Рустам стоит напротив, не шевелясь, и испепеляет меня своими черными глазами.

И чего уставился так грозно? Сам же посоветовал!

Слышатся гудки, и каждый из них отбивается эхом в пространстве гостиной.

— Слушаю, — голос Наиля отрезвляет.

Сердце глухо отбивается в груди, я пытаюсь совладать с голосом, продолжая поддерживать зрительный контакт с Низами.

— Алло, кто это?

— Наиль, — наконец произношу я. — Спасибо за букет… Очень мило с твоей стороны, — кошусь на цветы в вазе.

Не придумываю более оригинального начала нашего разговора. Якупов всегда умел красиво ухаживать и впечатлять.

— Дамла, — протягивает он моё имя. — Как я рад тебя слышать. Твой голос звучит иначе, малышка. Не узнал сразу.

Мне приходится призвать всю свою выдержку, чтобы не сморщить лицо от его слов. Я прикрываю глаза всего на долю секунды.

Мне нужно вытерпеть этот разговор и не чокнуться из-за темнеющих глаз Рустама. Его грудь тяжело поднимается и опускается, мышцы рук сокращаются, и он прячет их в карманы своих брюк.

— Я хочу увидеться с тобой, Дами, поговорить. Мне это необходимо.

А я очень хочу заставить ревновать Рустама, Наиль. Очень хочу. Поможем друг другу? Думаю, а вслух произношу:

— Я бы тоже хотела увидеть тебя, — безбожно лгу, тщательно контролируя тембр голоса. Скрываю фальшивые нотки за кокетством. — Может, сегодня вечером? Я свободна.

Рустам пристально наблюдает за мной. Я вижу, что он не ожидал такого поворота. Старается скрыть свою злость за усмешкой, но у него не выходит. Я вижу, как напряжены его руки, плечи, челюсть.

— Буду у тебя в восемь, — отзывается тут же Наиль. — Я скучал по тебе, малышка.

Не воспринимаю слова Якупова. Они ничего не значат. Фоновый звук. Все мое внимание приковано к другому.

— Я тоже, — выдавливаю из себя и упираюсь взглядом в Низами.

Его лицо ожесточается. Он смотрит на меня, нахмурив брови, словно перебирает в уме способы убийства.

Интересно, от ревности умирают? Если да, то мне бы хотелось, чтобы Рустама как можно скорее настигла эта участь. Ибо это единственное, чего я так сильно желаю в данный момент.