Глава 21

Я шагаю по узким переулкам с резкими поворотами и развилками, следуя указаниям мобильного навигатора. Чем ближе конечная точка, установленная в приложении, тем сильнее бьется моё сердце.

Изучаю все вокруг с интересом. Никогда не ориентировалась в этой части города. А за прошедшие годы тут все настолько изменилось, что теперь я чувствую себя гостьей в чужой стране.

Эта улица всегда переполнена толпами туристов из-за находящихся здесь магазинов и сувенирных лавок. Но сегодня не так многолюдно. Приезжие и местные жители попрятались в кафешках и ресторанах, мимо которых я прохожу.

Осень многих застала врасплох, решив вступить в свои права в одно мгновение. Ещё вчера стояло солнце, а сегодня весь день моросит дождь. Стало холоднее на пару градусов.

Я сильнее кутаюсь в вязаный кардиган, единственную теплую вещь, которую нашла в гардеробе. Прибавляю шаг, желая скорее оказаться в тепле.

Несколько часов назад Рустам позвонил и сказал, что отправит адрес, куда мне следует приехать к восьми вечера. Я была удивлена, озадачена и очень взволнована.

К своему стыду, когда мы возвращались обратно домой после остановки на мосту, я уснула. Уснула настолько крепко, что даже не поняла, как оказалась в своей кровати. Наверное, на мне сказался стресс и отсутствие качественного сна за последние два дня.

Утром, когда я проснулась, Рустама дома не было. А на телефоне были пропущенные звонки и сообщения от Наиля. Я решила перезвонить и поговорить с ним. Понимала, что вчера некрасиво сбежала. Якупов хотел встретиться и предлагал приехать за мной, но я отказалась. Объяснила ему, что не смогу, так как весь день проведу в «Пристанище».

Истинная же причина моего отказа заключалась в том, что я не хотела видеться с ним. Не хотела продолжения прерванного разговора. Мне нужна была передышка. Слишком много событий обрушилось за последние дни.

Я жалела, что рассказала ему обо всем, втянула в свои проблемы. Теперь он беспокоится обо мне. У меня зародилось чувство, словно я бегу впереди снежной лавины, что норовит накрыть меня с головой, а мне негде укрыться.

Из моей головы не выходили слова и признание Рустама. Мне хотелось поговорить с ним, прояснить все. Вечером я вышла из дома престарелых и поехала домой. Приготовила закуски и салаты, поставила мясо в духовку. Накрыла праздничный стол со свечами и ждала его возвращения.

Я так волновалась. Этот ужин должен был стать нашим первым совместным времяпровождением с Рустамом. Я согласилась быть с ним, зная, что это все ненадолго. И с того момента ничего не изменилось. Моя уверенность и желание быть с ним стали только сильнее.

Но все пошло не так, как я ожидала. Вместо того, чтобы приехать домой, Рустам назначил встречу в другом месте.

Сделав пару поворотов, я сворачиваю с хорошо освещенной туристической улицы в темный переулок. Иду ещё немного вперед и оказываюсь в нужном месте. Отключаю навигатор, оповещающий, что мы прибыли по нужному адресу.

Убираю мобильный и разглядываю двухэтажное жилое здание. Оно, как и все рядом стоящие, старой постройки, хоть и с обновлённым фасадом. Вижу единственную дверь с торца и иду к ней. Читаю надпись на вывеске: «Гончарная мастерская».

Может, я пришла не туда? Может, Рустам ошибся и прислал не тот адрес? Размышляю и неподвижно стою на месте, разглядывая массивную дверь перед собой.

Нахмурив лоб, дергаю ручку и захожу внутрь. Слышится перезвон колокольчиков, которые оповещают, что в мастерскую вошли.

— Простите, тут есть кто-то? — повышаю голос, пройдя немного вперед и не замечая никого в помещении.

— Проходи, сейчас я подойду, — слышу голос Рустама и облегченно выдыхаю.

Я понимаю, что пришла в нужное место. Не двигаюсь с места, удивленно оглядывая светлую мастерскую с множеством стеллажей и полок. На них красуется посуда разной формы и размеров. Её так много, что у меня разбегаются глаза.

Через минуту ко мне навстречу выходит Рустам, и я цепенею. Смотрю как заколдованная. С трудом верю в то, что вижу. Он стоит в черной перепачканной футболке, руки в чём-то измазаны, на щеке коричневый след.

— Как добралась? — спрашивает он, разглядывая меня с головы до ног.

Проходит к двери и запирает ее изнутри. Переключает выключатели, погружая комнату в тьму.

— Нормально… — озадаченно произношу, не совсем понимая, что мы тут делаем.

— Пошли, — он берет меня за руку, и мы следуем в другой зал.

Проходим через арку и оказываемся в помещении без окон, с такими же стеллажами и полками, что в предыдущем зале. Они тоже заставлены глиняной и керамической посудой.

В углу стоит огромная кирпичная печь, в ней пылает огонь. Я наблюдаю за тем, как Рустам приближается к ней и, надев перчатки, вынимает специальной лопаткой подсушенные кувшины. Я смотрю на него и не узнаю. Он кажется мне незнакомцем, открывается с другой стороны.

— Я думал, ты приедешь чуть позже.

— Да, на удивление, пробок не было, — отвечаю отстраненно.

Я нахожусь в каком-то тумане. Не верю во все происходящее и ещё раз с интересом оглядываю помещение. Замечаю железную винтовую лестницу, которая ведет куда-то вверх, стол с гончарным кругом, на котором стоит глиняная масса, и широкий табурет напротив неё.

— Что это за место? — спрашиваю его как можно мягче. Снимаю с себя кардиган и кладу его на спинку стула возле себя. — И что мы тут делаем?

Он снимает перчатки и отбрасывает их в сторону. Рустам подходит к крану с водой, моет руки, затем присаживается на край табурета. Он внимательно сканирует меня.

Находясь под прицелом его глаз, нервно разглаживаю невидимые складки на своём трикотажном платье молочного цвета. Оно единственное среди других вещей, купленных нами с Эдой для мероприятий, которое я выбрала, опираясь на свой вкус.

Простое, но очень женственное, длины миди, с маленькими жемчужными пуговками, расположенными вдоль спины. К тому же красиво сидит по фигуре.

По взгляду Рустама понимаю, что ему нравится, как я выгляжу. Впервые я подготовилась к встрече с ним так основательно. Нанесла легкий макияж, волосы собрала в незамысловатую высокую причёску, сцепив заколкой. Вроде ничего особенного, но чувствую себя привлекательной. А его реакция придает мне уверенности в этом.

— Знакомимся ближе, — ухмыляется он, видя мою растерянность. — Это место — мое убежище. Единственное увлечение или выбор, если можно так сказать, который я сделал сам. Не навязанный никем.

— Как давно ты увлекаешься этим? — задаю вопрос и подхожу к ближайшему стеллажу, разглядывая разные вазы, статуэтки и стаканы.

— Достаточно давно, — Рустам слегка улыбается, скрещивает руки на груди. — Мне было около пятнадцати, когда я случайно забрел в гараж к мастеру Юсуфу в поисках футбольного мяча, в который мы гоняли с парнями во дворе, — он замолкает, словно уносится в те времена.

— Ого, значит, более пятнадцати лет.

— Да, — подтверждает он. — Увидел его за этим делом и настолько заинтересовался, что потом бегал смотреть, как он работает. А однажды он решил научить меня этому делу, и меня затянуло.

— Это так здорово, — восторженно замечаю я, взяв в руки небольшую вазу и рассматривая ее. — Никогда бы не подумала, что ты можешь интересоваться чем-то подобным. Ты скорее похож на тех, кто занимается боксом или борьбой.

Рустам хрипло смеется.

— Этим я тоже занимался по желанию отца. Но гончарное дело — мой выбор. О моем увлечении мало кто знает. Это место, — он обводит взглядом помещение. — куда я прихожу отдохнуть, расслабиться и спрятаться от всех.

Он встает и подходит ко мне.

— Стоять сейчас здесь, с тобой, это что-то за гранью моего понимания, Дамла. Мне впервые за долгие годы по-настоящему хорошо сейчас.

Он тянется рукой к моему лицу. Приподнимает голову, держась за мой подбородок, и заставляет посмотреть на него.

— Потому что ты тоже мой выбор, который сердце сделало ещё много лет назад.

Его слова застают меня врасплох. Я опускаю взгляд. Хочется закрыть лицо руками, но я лишь сильнее сжимаю вазу в руках. Внутри клокочет первобытный страх. Так страшно довериться ему, зная, какая бездна ждет нас в будущем.

— Это так странно, — дрожащим голосом произношу я. — Как ты мог выбрать меня, если мы с тобой были совсем не знакомы?

Лицо Рустама мрачнеет, губы складываются в тонкую полоску.

— Не знаю, как назвать то наваждение, которое меня накрыло при встрече с тобой, — он хмурит брови. — Это абсурдно, быть одержимым той, что толком не знаешь. Но это случилось в нашу первую встречу в машине. А потом повторилось в лифте. Я был женат пять лет, но не чувствовал к Мирай ничего из того, что испытал за минуту рядом с тобой. Такова чертова правда.

От его слов в моем горле образовывается колючий ком. Я стараюсь впечатать каждое слово в сознание. Записываю их все и надежно прячу в задворки. Потом я буду смаковать их, буду жить его признаниями. Мне понадобятся эти воспоминания, чтобы не умереть без него.

— После встречи в лифте я тоже не могла выкинуть тебя из головы, — решаюсь на встречное откровение. — И потом, встречаясь на мероприятиях, я всегда поглядывала мельком в твою сторону. Но уверяла себя, что это из-за того, что облажалась тогда перед тобой.

Рустам улыбается, проводит большим пальцем по моим губам.

— Я ловил пару раз твои взгляды, — произносит он. Его глаза полны желания. — Если бы ты знала, как я сильно хотел тебя уже тогда.

Я сглатываю, вспоминая, как невольно наблюдала за ним. Но тогда мое сознание будто не понимало, что он привлекает меня как мужчина.

Рустам тянется к моим губам и целует. Мое тело мякнет, воздух с трудом заходит в легкие. Конечности слабеют, и ваза из моих рук выскальзывает. Она падает на пол у наших ног и разбивается.

Опустив голову, я смотрю на осколки в ужасе. Тут же сажусь на корточки, чтобы собрать их.

— Боже, прости, я случайно!

— Дамла, не трогай, — Рустам опускается следом и хватает меня за руки. — Можешь пораниться.

— Я такая неуклюжая. Прости. Разбила её, — бормочу беспрерывно, испытывая досаду.

— Это всего лишь ваза. Смотри, сколько их тут. Оставь.

Он поднимает меня на ноги и уводит в сторону. Возвращается, собирает крупные осколки и бросает их в ведро с мусором. Собственная неуклюжесть расстраивает меня. Настроение омрачается. Разбитая ваза словно предвещает беду.

— Сейчас сделаем новую, — голос Рустама выводит меня из коматозного состояния.

— Что? — я поднимаю на него глаза.

Вижу, как он садится на табурет и включает гончарный круг. Тот начинает вращаться. Рустам встает и идет к столу. Берёт оттуда глиняную массу, наполняет небольшой сосуд водой. Ставит все это на столик перед табуретом.

— Подойди, — говорит он, оборачиваясь ко мне.

Несколько долгих мгновений я не двигаюсь. И, стряхнув с себя наваждение, послушно шагаю и останавливаюсь около него. Мы стоим напротив друг друга, и внутри меня разрастается волнение.

— Разрешишь? — он тянется к пуговицам на моем платье. — Красивое, не будем его портить.

— Да, — шепчу, разомкнув губы, но Рустаму мой ответ и не требуется.

Я храбрюсь, но чувствую себя неловко и едва дышу. Он медленно расстегивает жемчужные пуговицы. Одну за одной. Этот процесс кажется мне бесконечным, они такие мелкие. Но Рустама будто не смущает это. Он не торопится. Наклонив голову, терпеливо освобождает их из петель.

Только когда наши взгляды встречаются, я понимаю, что он взбудоражен так же, как и я. Полы моего платья съезжают в стороны. Я предстаю перед ним в одном белье из тончайшего кружева в тон платью. Мы купили этот комплект с Эдой в одном из ведущих брендовых салонов. Вспыхиваю, когда глаза Рустама загораются.

Его руки ложатся на мои плечи. Он стягивает рукава, освобождая меня от одежды. Комкает её в руках и кидает на высокий пустой стол за моей спиной. Я остаюсь в капроновых колготках и лоферах.

Хочу закрыться, но держусь, призвав на помощь всю свою волю. Это будет выглядеть нелепо. Позволяю себе лишь коснуться кончиком языка пересохших от волнения губы.

— Ты очень красивая. Не смущайся, — считывая мое волнение, успокаивает Рустам.

Он тянет меня за собой на широкий табурет. Садится, широко расставив ноги, и усаживает меня между них.

— Думаешь, у меня получится? — спрашиваю, обретя голос.

Смотрю перед собой на вращающийся круг с глиной.

— Получится, — он опаляет мою шею мятным дыханием. — Я научу. Опусти руки в таз и смочи ладони.

Я следую его указаниям, опускаю руки в емкость с водой, что стоит рядом на столе. Поддавшись вперед, Рустам проделывает то же самое. Я вздрагиваю от волнения, голову дурманит его запах, что вторгся в мое обоняние.

Я, наверное, сплю. Не могу поверить, что сижу перед Рустамом в одном нижнем белье. Что моя спина впечатана в его грудь.

Он берет кисть моей руки, кладет свою ладонь поверх и медленно тянет её к гончарному кругу. Моя рука соприкасается с глиной. Я ощущаю вибрирующее дрожание кожей и резко втягиваю в себя живот. Внутренности скручиваются в тугой узел.

Я будто соприкоснулась с каким-то невероятным таинством. В это время Рустам проделывает то же самое со второй моей рукой. Теперь я трогаю глину обеими руками, а сверху моих ладоней лежат его.

— Невероятно, — вылетает из моих уст. — Как же это невероятно.

Слышу, как он улыбается и начинает управлять моими руками. Плавно ведет вверх. Форма вытягивается, становится выше и шире.

— Не дави сильно. Расслабься и не торопись, — говорит он тихо.

— Да. Хорошо.

Я стараюсь унять волнение, не нервничать и сосредоточиться на глине.

— Умница, веди вверх. Не так быстро, Дамла, — продолжает Рустам свои наставления.

Его голос звучит прямо у моего уха, обжигает. Я затихаю, позволяя ему помогать мне. Не знаю, это от печи идет такой жар или в моем теле повышается градус, но я начинаю гореть.

Субстанция из глины постепенно преображается под нашими с Рустамом руками. Расширяется и обретает форму вазы.

— Тебе нравится? — раздается у моего виска.

Мы будто волшебники, что управляют природной стихией, объединив свои магические силы.

— Да…. Очень нравится, — я киваю головой, словно одних моих слов недостаточно.

Рустам смеется над моей реакцией. Продолжает водить моими ладонями по глине. Он делает это ловко и уверенно. Я вижу, что он далеко не новичок в этом деле, и оно действительно доставляет ему удовольствие.

Я так увлекаюсь, что не замечаю, в какой именно момент Рустам убирает свои руки. Теперь глина повинуется лишь мне одной. Внутри зарождается паника.

— Так, не паникуй. Никаких резких движений. Немного вверх. Да, так, — наставляет он, подавляя мое волнение в зародыше.

Рустам тянется к тазику с водой и моет руки. Я послушно веду руками по глине, чуть расширяя проем горлышка. Форма становится отчетливее.

— Вроде получается, — я шепчу так тихо, будто из-за высокой частоты моего голоса глина под ладонями может рассыпаться.

— Да, получается, — подбадривает меня он. — Большой палец чуть выше. Скользи плавно и чуть надави, — продолжает шептать на ухо.

Его рука касается моего плеча, затем шеи, пальцы скользят к ключицам. От этих прикосновений у меня по спине пробегают мурашки. Не рассчитав силу, надавливаю сильнее, чем требуется, и оставляю вмятину.

— Ты отвлекаешь меня.

— Я ещё даже не начал, — отвечает с тихой усмешкой Рустам. — Сосредоточься на глине. Не обращай на меня внимание.

Он обдаёт горячим дыханием мою шею, утыкается в неё носом и вбирает запах в свои легкие. Ловит губами венку на моей коже и покрывает её поцелуем.

— Рус-там…

— Ну почему я так одержим тобой? — произносит он таким голосом, что выбивает мой разум из реальности.

Низами передвигается ближе, сцепляет перепачканные в глине руки вокруг моей талии. Он стискивает меня, как зверь свою добычу.

— Ты дала согласие быть моей.

— Я знаю… Помню… — закрыв глаза, но не отрывая ладони от глиняного сосуда, тихо произношу я.

— Теперь ты в моей власти.

Рука Рустама сползает вниз к моему бедру. Он слегка приподнимает меня за талию и стягивает вниз тонкие колготки. Они оказываются у моих лодыжек, и я дергаюсь, помогая ногами освободиться от них и обуви.

Стараюсь не сойти с ума от внутренней борьбы. Все это время я так сильно хотела Рустама, близости с ним. Но сейчас внутри все сотрясается от смущения, стыда и неизвестности.

По коже пробегают мурашки, когда он покрывает мою шею мелкими ласковыми поцелуями. Он кладет руку на эластичную ткань белья между моих ног. Без церемоний начинает возбуждать, бесстыдно поглаживая лоно.

— Расслабь руки, ты слишком сильно надавила.

Я настолько растворяюсь в ощущениях, что совершенно забываю о глине. Теряю к ней всякий интерес. Мне хочется повернуться к Рустаму, посмотреть в глаза. Впиться в его губы долгим поцелуем. Но я сижу спиной к нему и не могу пошевелиться. Это кажется мне пыткой. Будто руки скованы наручниками.

— Может, достаточно? — лепечу сквозь дурман в сознании. — Как остановить эту штуку?

Смотрю на вертящийся гончарный круг и перед глазами начинает плыть.

— Нужно доводить начатое до конца, — произносит Рустам с налетом строгости, расстегивая при этом мой бюстгальтер. — Тебе бы понравилось, если бы я сейчас остановился?

— Нет, — протестую, восприняв его вопрос за угрозу.

Вспоминаю, сколько раз он обламывал меня. И если подобное повторится…

— Я свихнусь.

Он сипло смеется, и только тогда я осознаю, что озвучила мысли вслух. На секунду убрав мою руку с глины, Рустам снимает с меня бретельку. Потом проделывает это и со второй рукой, а после кидает в сторону бюстгальтер.

— Сегодня я изопью тебя до дна, Дамла. Нам некуда торопиться.

Его слова вселяют в меня уверенность. Я даже пытаюсь сосредоточиться на своем занятии. Он обхватывает мою грудь рукой, слегка сжимает ее и прокручивает вздернутые соски между пальцев. Пощипывает их и причиняет мне сладкую боль. Я улетаю в параллельную вселенную.

Вторая рука Рустама проникает под резинку моих трусиков, касается шелковистой кожи. Он начинает скользить по ней вверх-вниз. Так же медленно и неторопливо, как расстегивал пуговицы на платье.

— Какая ты влажная, — он надавливает и пробирается внутрь меня пальцем. — Расставь ноги шире.

Из моего рта вырывается то ли стон, то ли всхлип. Я беспрекословно выполняю его просьбу. Сама не замечаю, как начинаю ерзать, прогибаться в спине и двигать тазом. Хочу, чтобы захлестнувшие меня ощущения стали ещё острее.

— Уверен, ты очень вкусная, — вбирая в рот мочку моего уха и посасывая её, произносит он. — Хочу попробовать тебя всю.

Он находит чувственный бугорок и начинает играться с ним, распаляя меня сильнее. От одной груди переходит к другой, мнет её. Мое сердце подпрыгивает к горлу. Тело трепещет, принимая его ласки и наполняясь чувственным наслаждением. Когда он вводит в меня палец, с моих уст срывается стон.

— Проклятие… — больно кусаю себя за нижнюю губу.

Убрав руки с глиняного сосуда, я цепляюсь в ноги Рустама. Откидываю голову на его плечи. Испытываю мучительно-сладкую пытку. Внизу живота тянет и разливается жар. Весь воздух в комнате разом наполняет мои легкие.

Рустам ускоряет ритм пальцев внутри меня. Моё дыхание становится прерывистым и учащается. К лицу приливает жар, кожа покрывается испариной от хлёсткого удовольствия.

Я стараюсь что есть мочи сдержать стоны, но слышу их, как и сбивчивое дыхание Рустама. Он старается растянуть мое блаженное мучение, шепчет ласковые слова на ухо. И меня накрывают спазмы, что держали в плену тело. Во мне будто разрывается огненный шар. Я затихаю и мякну в его руках. Отключаюсь от реальности.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я слышу голос Рустама. Гончарный круг прекратил свое движение. Всё словно замерло. Слышится только, как огонь в печи потрескивает, даря умиротворение.

— Дамла, ты в порядке? — руки Рустама обвивают мой живот, и мы сидим в таком положении.

Прошло всего пару минут, а у меня ощущение, что я была в паутине сладкого наслаждения вечность. Я поддаюсь вперед, встаю и поворачиваюсь к нему лицом.

— Да, кажется… — пытаюсь прислушаться к себе.

Я разлетаюсь пеплом от его обжигающего взгляда. Он смотрит на меня, на каждую часть обнаженного тела. Изучает миллиметр за миллиметром, тянет руки и начинает обводить мои изгибы. Поглаживает, вдавливая в мою кожу свои руки, будто я глина, из которой он собирается слепить нужную ему форму.

Рустам притягивает меня к себе, утыкается в живот, осыпая его мимолетными нежными поцелуями. Я цепляюсь в его короткие волосы, чтобы не рухнуть вниз. Его прикосновения вызывают одновременно и озноб, и жар. Весь мой стыд улетучился. Чувствую себя так, словно мы женаты уже не первый год и прекрасно знакомы с телами друг друга.

— Зря ты согласилась. Я сделаю тебе больно, — шепчет так тихо, что мне с трудом удалось расслышать его. — Оставлю на полпути.

— Я не такая слабая, какой кажусь. Смогу прожить без тебя, — отвечаю так же тихо и чувствую, как сердце начинает кровоточить.

Горло сводит в спазме от лжи, что исходит от меня. Рустам поднимает голову и смотрит на меня затуманенными глазами.

— Не думай о том, что будет потом. Единственное, чего я хочу, чтобы ты любил меня. Пока это возможно, — произношу, поглаживая его голову.

Не знаю, кого я пытаюсь убедить в этом. Его или себя? Смогу ли я жить без него после всего этого? Или скончаюсь от горя, как только его не станет в моей жизни?

Рустам молча смотрит на меня, и я не могу прочитать то, что отражается в его глазах. В них будто какая-то загадка. Эмоция, что отражается только во взгляде. Что-то похожее на разочарование…

Заметив мое замешательство, он растягивает губы в улыбке и поднимает руки. Рустам стягивает с себя футболку, бросает её на пол. Достает из заднего кармана джинс защиту и протягивает мне, а после избавляется от брюк и боксеров.

Я отгоняю прочь мрачные мысли. К черту все! Неважно, что будет завтра или через месяц. Важно то, что здесь и сейчас. Жить одним мгновением.

Я опускаю взгляд на Рустама. Теперь мы на равных, оба обнаженные. Только он продолжает сидеть, а я стою, возвышаясь над ним, и бесстыдно рассматриваю.

Запоминаю каждую деталь любимого тела. Черную поросль волос, что от каменной груди тянется к паху тонкой полоской. Небольшой шрам на животе. И налитую мужскую плоть, от вида которой пульс рвется во мне, а дыхание сбивается.

— Надень на меня, — приказывает Рустам, показывая на пакетик с защитой в моих руках.

Я сглатываю и утопаю в мгле его глаз. Понимаю, что поздно умирать от смущения. Рву дрожащими руками упаковку с презервативом и подхожу к нему. Присаживаюсь между расставленных ног и неловкими заторможенными движениями растягиваю латекс по его раскалённой и пульсирующей длине.

Рустам перехватывает кисть моей руки, тянет к себе. Он сажает меня на свои колени так, что я обвиваю его бедра ногами, раскрываясь перед ним.

Я обхватываю его мускулистые предплечья и скольжу по ним рукой к плечам. Волны желания и похоти распространяются по всему телу, заставляя меня прогнуться в спине. Рустам опускает голову и втягивает в рот сосок, лижет и всасывает его.

С моих уст срывается полустон. Острая нехватка кислорода лишает разума. Это, наверное, лучшее, что случалось со мной. Быть в его объятьях, любить и позволять ему любить меня.

— Рус-там… — выкрикиваю его имя, ощущая, как крупная плоть касается моего лона.

Он начинает погружаться в меня, протискиваясь и растягивая. Чувствую неприятный дискомфорт. Я была с мужчиной лишь однажды и не думала, что вновь испытаю боль. Но это происходит, и я охаю, от чего Рустам замирает и заглядывает мне в глаза. Он пытается считать весь спектр эмоций, что отражаются в них.

— Что такое? — спрашивает он с беспокойством.

— Ничего… Всё хорошо, — спешно убеждаю его, вжимаюсь в него сильнее.

Я стискиваю руками его скулы, тянусь к губам и заключаю нас во влажном, страстном поцелуе.

Рустам начинает двигаться во мне осторожно, контролируя каждый свой толчок. Моя боль постепенно рассеивается, сменяясь совершенно противоположными ощущениями…