Глава 25

Открываю глаза, услышав сквозь сон глухой хлопок. Провожу рукой рядом, желая ощутить тепло Рустама, но натыкаюсь на пустоту. Легкие мгновенно сдавливает, и меня будто прошибает током.

Я вскакиваю с кровати и выхожу из комнаты. Оглядываюсь и понимаю, что в гостиной никого нет, а на кухне только похрапывающий во сне Куно. Значит, мне не послышалось — хлопнула дверь. Я иду к ней, а сердце начинает бешено тарабанить грудную клетку.

Только не это… Только не это… Истошно вопит внутренний голос, когда я дергаю дверную ручку и выхожу из квартиры. Ступаю босыми ногами на холодную плиту, не заботясь о том, что на мне лишь шёлковый пеньюар.

Прохожу вперед и слышу, как кто-то спускается по лестничному пролёту. Пара шагов, и я вижу спину Рустама. Нет — нет — нет. Ты не можешь вот так уйти.

— Рустам! — окликаю его.

Мой голос звонким эхом проносится по подъезду. Рустам замирает и оборачивается ко мне. Судорожно перепрыгивая неровные ступеньки, я бросаюсь вниз. Холод под ногами царапает и проникает под кожу, пронизывая.

Нас разделяют последние ступени, но я пропускаю их и прыгаю в его объятия, словно в бездну с обрыва. Обхватываю шею Рустама руками, а ноги обвиваю вокруг его бедер. Когда он обнимает меня, начинаю дышать. Мороз внутри сменяется весенним теплом, и все вокруг вновь начинает расцветать.

— Не уходи… Не уходи… — бормочу сквозь шум собственного сердца, осыпая его лицо лихорадочными поцелуями. — Пожалуйста, останься… Не уходи.

Мой голос переполнен отчаянной мольбой. Я утыкаюсь носом в его шею. От гладковыбритой кожи веет одеколоном с ароматом морского бриза. Она такая теплая, мягкая. Я втягиваю его запах в легкие. Прижимаюсь к нему с такой силой, что он, пошатнувшись, хватается рукой за перила.

— Дамла, — произносит мое имя хрипловато.

Его горькие смешки и реакция на мое поведение щекочут нервную систему.

— Не сейчас, Рустам… Прошу, не уходи.

Отстраняюсь и смотрю в его глаза, которые застыли в моих. Сжимаю жесткую ткань пальто, будто он попытается оттолкнуть меня, а мне придется бороться, чтобы удержать его. Скучаю. Уже скучаю. Как же я по нему скучаю.

— У меня встреча. Не хотел тебя будить — успокаивающе произносит он, поддерживая мой затылок рукой. — Я скоро вернусь.

Я мотаю головой из стороны в сторону. Не могу вымолвить ни слова. Не хочу отпускать его из поля зрения ни на миг. Вот уже два дня необходимость видеть его двадцать четыре часа в сутки стала моей одержимостью.

В первый день, когда стало известно, что он уезжает, я не спала. Мой мозг просто не выключался. Лежала рядом с Рустамом, смотрела на него спящего. Мне казалось, что, если я закрою веки, он испарится.

А сейчас проснулась и первое что подумала, что он ушёл. Ушёл навсегда.

— А если нет? Если не вернешься?

Никогда прежде не испытывала такого. Это не просто страх, а фобия — масштабная, неконтролируемая и лишающая разума.

Рустам заглядывает в глубину моих глаз, старается призвать к спокойствию. В отличие от меня он собран и хладнокровен.

— Ладно, — сдаётся он и, придерживая меня под попу, начинает подниматься вверх по ступеням. — Поехали со мной. Развеешься.

Я радостно киваю и выдыхаю с облегчением. Все страхи отступают. Мы возвращаемся в квартиру. Я хочу слезть с него и пойти одеваться, но Рустам не позволяет. Он разворачивается и впечатывает мою спину в дверь, придавливая собой.

Мои глаза округляются, когда я ощущаю его возбуждение и понимаю, что всё это время его ладони касались моих ягодиц. Его пальцы сдавливают и сминают их.

— Я побегу одеваться, — выдаю тихо и делаю попытку вырваться, но у самой мысли уже мчатся в другом направлении.

Мое дыхание сбивается, дрожь сводит тело, грудь тяжелеет. Эмоции сменяются со скоростью света, и я вспыхиваю как спичка. Один его взгляд, в котором пылает желание, и низ моего живота печёт, а я начинаю тонуть в похоти.

— Не так быстро, — хмыкает он, его ладони скользят по коже, приподнимают шелк с моих бедер вверх. — Задержимся немного.

Он ведет носом по моим скулам и шепчет что-то у моих губ. Я не сдерживаюсь, и сама целую его, наши языки бьются друг о друга. Я ощущаю вкус самой себя у него во рту.

Он стонет. Я чувствую, как дрожит его сильное тело. Рустам прерывает поцелуй и спускается к шее. Прикосновения его теплых губ к тонкой коже вызывают вспышку эйфории. Он рвёт лямки пеньюара, полностью обнажая грудь.

Мои соски болезненно вздергиваются вверх. Они напрягаются и вытягиваются под его колдовским взглядом. Мне кажется, я слышу собственное сердцебиение и бешеное прерывистое дыхание.

— Какая же ты… — он обхватывает руками грудь, сдавливает и начинает лизать торчащий острый кончик.

Из моего горла срывается стон. Я откидываю голову назад и непроизвольно выгибаюсь ему навстречу. Скребу ногтями по двери, пытаясь найти опору, чтобы не провалиться в пропасть.

Рустам облизывает сосок, будто это самое вкусное лакомство, втягивает его в рот и начинает сосать. Он просовывает руку между нашими телами, расстегивает ремень и приспускает штаны.

— Да, — бормочу как безумная и зарываюсь рукой в его жесткие волосы. — Рус-там!

Он откликается, отрывается от груди и приподнимает голову. Удерживает пальцами мои скулы и впивается в губы поцелуем, от которого сбивается пульс.

— Хочу тебя, — его голос завораживает настолько, что я не могу даже выдохнуть. — Как же я хочу забрать тебя с собой.

Он отодвигает мои трусики в сторону, касается пальцами пульсирующего бугорка. Начинает ласкать его с неистовой силой.

Мои глаза с каждым мгновением распахиваются все шире и шире. Меня трясёт от желания. Хочу, чтобы он продолжал искусно играть с моим телом своими длинными пальцами.

— Дурею от тебя, с ума схожу. Мало тебя, Дамла. Как же тебя мало…

— Тебя тоже… Очень мало, — выдыхаю, ловлю его взгляд в пылающий капкан своих глаз.

Я крепче сплетаю ноги вокруг его ягодиц. Он убирает руку с моей плоти и уже в следующую секунду проникает в меня. Мы замираем. Прислоняемся лбом друг к другу, тяжело дыша.

Между нашими телами нет и миллиметра. Мы прижаты друг к другу настолько, что я ощущаю удары его сердца, слышу пульсацию в висках.

На мне лишь шёлк, болтающийся на талии. Рустам же полностью одет. Я просовываю руки ему под пальто и помогаю стянуть его с плеч. Оно падает, освобождая от тяжести.

Рустам подхватывает меня, разводит мои ноги шире. Он начинает вдалбливаться в меня с такой силой, что я бьюсь спиной о дверь, а внутри всё сотрясается.

Я залезаю под его рубашку, впиваюсь ногтями ему в спину. Царапаю, сдираю его плоть. Чувствовать его в себе настолько прекрасно, что я начинаю двигаться ему навстречу как дикая.

Плевать, что ремень болтающийся на его бёдрах больно впивается в кожу. Темп толчков нарастает. Они становятся размашистыми, быстрыми. Я подхватываю каждый из них, срываясь в пропасть, а из глаз начинают брызгать слезы.

Все мысли в голове ликвидируются, оставив лишь дым. Меня начинает сотрясать. Внутри адская смесь: вихрь, буря, апокалипсис. Я плачу, мычу и стону одновременно.

Рустам тоже не в себе. Он не останавливается, насаживает меня на себя, удерживая за ягодицы. Вдавливает в них пальцы, и слизывает слезы с моего лица, не давая им скатиться ниже.

Я умоляю его не останавливаться, продолжать погружать нас в эту беснующуюся бездну. Мне кажется, я умерла. Мое тело парит где-то в невесомости. Вдыхаю и выдыхаю, пытаясь выровнять пульс.

Стараюсь удержать сознание, что окончательно меркнет. Обнимаю его мощную шею, ища ртом воздух. А его нет — кругом пекло. Каждый его рывок как последний, прощальный, сокрушающий.

— Гребанный ад. Я хочу сдохнуть в тебе, — сквозь стиснутые зубы Рустам делает последний мощный выпад вперед.

Он ударяется о кости моего таза. Мне кажется, что они сейчас раскрошатся. Член внутри пульсирует и сотрясается. Мощное мужское тело бьется мелкой дрожью, и я протяжно стону в ответ.

Оглушительный оргазм взрывной волной окатывает тело, обвивает спиралью и тянет вниз, заставляя повторять имя Рустама снова и снова.

Мы вместе разбиваемся на мелкие осколки. Я ещё никогда не кончала так бурно. Никогда не испытывала такого болезненного, опустошающего и выжигающего оргазма.

Мы затихаем, дышим прерывисто и тяжело. Рустам все ещё во мне. Я чувствую его каждой клеточкой тела. Ощущаю его рваное дыхание у виска.

Ноздри заполнены мужским запахом, но в то же время его нет. Нас нет. Мы лишь иллюзия. Два грешника, изгнанных отовсюду.

— Иди одеваться, — говорит он, когда проходят долгие минуты после нашего безумства.

Выпускает меня из-под тяжести своего тела и начинает застегивать ширинку. Поправляет манжеты рубашки. Мне удается лишь кивнуть. Я иду в ванную, держась за стену. Ноги дрожат, перед глазами все расплывается.

Открываю дверь, захожу внутрь и смотрю в зеркало. Не узнаю себя. Кто я? Откуда пришла и куда иду?

Я залезаю в ванную, сажусь и одной рукой закрываю рот. Не даю прорывающемуся из груди крику выйти наружу. Другой — включаю душ и обливаюсь холодной водой. Хочу погасить пожар внутри.

Наверное, со стороны я выгляжу больной. Психически неуравновешенной. Вот что происходит, когда тобой управляет не голова, а сердце. Ты лишаешься здравомыслия. Идёшь на поводу у эмоций, которые в итоге губят и сводят с ума.

Нужно взять себя в руки. Рустам ждёт. Я успокаиваюсь. Принимаю душ и выхожу из ванной. Вижу, как Рустам наполняет миску Куно кормом. Пёс проснулся и теперь маячит возле него в ожидании завтрака.

Я иду в спальню. Обращаю внимание на коробки у стены, которые мы привезли из таунхауса. Я так и не разобрала их. Мысли были совсем о другом. Думала, когда Рустам собирается уехать.

Мне следовало спросить его об этом, но я так боюсь услышать ответ. Нет срока, который бы меня устроил. День. Неделя. Месяц. Год. Всего этого катастрофически мало.

Находясь в коматозном состоянии, достаю из коробки брюки, свитер и надеваю их. Перед тем как выйти, делаю глубокий вдох, а после возвращаюсь к Рустаму.

— Я готова, — говорю, пряча от него глаза.

— Поехали, — бросает он, и мы направляемся к выходу.

Я быстро обуваюсь, накидываю пальто. Рустам берет мой шарф и заботливо наматывает вокруг моей шеи, притягивает за один конец к себе.

— Ты в порядке? — спрашивает, приподняв мой подбородок и заглядывая в мои глаза. — Я был слишком груб, прости.

— В порядке, — лгу безбожно и растягиваю губы в блеклой улыбке.

В порядке ли я? Мне хочется смеяться. Какой же неуместный вопрос… Я уже давно не в себе. С того самого момента, когда он встретил меня на остановке возле тюрьмы. Да и до этого я тоже не была в порядке.

— Ты не был груб, Рустам. Не в этом дело. Ты ведь всё итак знаешь…

— Да, знаю… — поизносит он, уводит от меня взгляд и пропускает вперёд. — Пошли.

Мы выходим из квартиры, избегая дальнейшего разговора на эту тему. Он закрывает двери на ключ. Мы идем к лестнице, но Рустам останавливается. Он шагает на ступень, берёт меня за руки и, повернувшись, приподнимает. Я оказываюсь на его спине.

— Что ты делаешь? — охаю от удивления.

— Собираюсь покатать тебя.

— Что? — переспрашиваю, не веря в серьёзность этой затеи.

Дергаюсь, чтобы слезть с его спины, но он удерживает меня за руки.

— Ты сошел с ума, — я начинаю смеяться. Мне приходиться обхватить его ногами, чтобы не упасть. — Вдруг мы упадём?

— Не бойся, трусиха, я сестру свою все детство так катал.

Он подхватывает меня под попу и начинает спускаться. Испытываю такой всплеск счастья и радости, что мой смех отскакивает эхом от стен. Ощущение, что я вернулась в детство, где нет ни забот, ни проблем. Где все легко и просто. Где можно дурачиться сколько хочешь.

Мы выходим из подъезда на улицу. Сегодня на удивление солнечно, хоть и по-осеннему морозно. Пересекаем двор. Рустам не дает мне слезть с него, только раззадоривается и ускоряется.

— Отпусти, Рустам. Все подумают, что мы идиоты, — бурчу сквозь смех и осматриваюсь по сторонам.

Как только мы добираемся до машины, он позволяет мне слезть.

— Приехали, принцесса, — улыбается по-мальчишески, когда мы оказываемся лицом к лицу.

Я отвечаю ему такой же улыбкой и мысленно благодарю за эту маленькую шалость. Она будет одним из моих любимых воспоминаний.

У нас так мало моментов, которые проживают влюбленные. Точнее их почти нет. Мы даже не были ими. Стадия влюбленности обошла нас. В сердце сразу поселилась любовь. Запретная и болезненная. Мы так отчаянно сопротивлялись ей, что упустили много времени.

Открыв дверь машины, Рустам пропускает меня в салон и идёт на свое место. Он садится, поворачивает ключ и резко хватается за руль. Жмурится, и его лицо бледнеет.

— Рустам? Тебе плохо? — спрашиваю, касаясь его. — Что с тобой? Не пугай меня.

— Все нормально, — уверяет он, открывая глаза. — Голова немного закружилась.

— Конечно закружилась! Я тебе говорила, плохая была затея катать меня на спине.

— Я просто не подозревал, что ты такая тяжёлая. Вышибла из меня дух, — произносит, дразня.

Рустам выезжает со двора на проезжую часть.

— Эй, кто бы говорил о тяжести? — одариваю его тумаком, затем откидываюсь на кожаное кресло.

Рустам сосредотачивается на дороге, и я решаю не отвлекать его. Машин на дороге много, а она катастрофически узкая.

Я наблюдаю за его сдвинутыми на переносице бровями. За внимательным взглядом, устремленным вперед. Медленно опускаю глаза на него крупные руки, сжимающие руль.

Когда я с ним, то чувствую такое внутреннее спокойствие и безмятежность… Стараюсь не думать, что скоро всё закончится. Самое важное в данный момент — мгновение, которое мы делим на двоих.

Если я буду думать, что будет потом, то упущу то, что есть сейчас. Поэтому оставшееся время я сижу, накрыв его руку своей ладонью. Наслаждаюсь мужским теплом.

Спустя полчаса мы приезжаем в морской порт, где работает Рустам. Когда я привозила ему документы, тут было оживленно и многолюдно. Множество работников занимались выгрузкой товара из грузовых машин. Но сейчас это место безлюдно, и вокруг — пустота. Вдалеке стоит черный блестящий на солнце BMW.

— Мы ненадолго, — говорит Рустам, заглушив мотор. — Решу кое-какие вопросы и поедем позавтракаем нормально.

— Хорошо.

Покинув автомобиль, я уверенно следую за ним. Когда мы подходим к небольшой постройке, вижу, как из неё выходит один из его братьев. Самый младший, Демир.

Я замедляю шаг. Мне хочется остановиться и бежать в другую сторону. Но Рустам берет меня за руку и как ни в чем не бывало продолжает идти вперед. Отвожу взгляд от его брата. Хоть нас и разделяет приличное расстояние, испытываю такое напряжение, что готова провалиться сквозь землю.

Если бы я знала, что он должен встретиться с ним, то не поехала бы. У меня нет моральных сил, чтобы пересекаться с кем-то из его родных. Бодрый настрой в миг покидает меня.

— Я… Я подожду тебя здесь.

— Подождешь внутри, там тепло. Тут ты замерзнешь, — отрезает он.

— Нет, Рустам! — я останавливаюсь, — Я хочу прогуляться, посмотреть судна. Не хочу туда, — говорю упрямым голосом, давая понять, что это мое окончательное решение.

— Хорошо. Только будь осторожна, — сдаётся он, глядя в сторону брата.

— Буду, — обещаю ему.

Мы расходимся, и я направляюсь к причалу. Внутри бьется тревожное чувство. Ирэн спрашивала Рустама насчёт передачи всех дел Демиру. Судя по их встрече с братом и тому, что порт приостановил свою деятельность… Отъезд Рустама не за горами.

Эта догадка заставляет меня уйти в уныние. Набираю в грудь воздух и иду дальше. Пару раз оборачиваюсь в сторону постройки, где находится Рустам.

Дохожу до громоздких суден, причаленных на порту. Задрав голову, рассматриваю их. Впервые я так близка к ним. Вижу впереди дорожку, ведущую на палубу к одному из кораблей.

Недолго думая, двигаюсь к ней и начинаю подниматься на борт. Над головой величественно возвышаются мачты с туго связанными парусами. Чайки стаями кружат в небе. Сразу вспоминаю фильмы про пиратов и Джека Воробья. Я улыбаюсь от потока мыслей и подхожу к ограждению со стороны воды.

Смотрю вниз на море. Сегодня оно спокойное. Не волнуется, да и о чем волноваться? Не обо мне же… Сколько всего оно повидало. Стольким трагедиям стало свидетелем. Сколько душ вода приняла в свои объятия, что не счесть.

И моя история наверняка покажется банальной, поэтому я молчу. Не делюсь о наболевшем. Просто любуюсь красотой и слушаю чаек, вбирая в грудь морскую свежесть.

Не знаю сколько времени проходит, пока я стою. Думаю о том, что произошло утром. После того, как я узнала, что Рустам уезжает, между нами не было близости. Мы оба впали в молчание. Поэтому неудивительно, что сегодня нам снесло крышу.

— Не замерзла? — слышу голос Рустами позади.

Оборачиваюсь и смотрю в любимые глаза так, будто мы расставались на долгие годы. Пока его не было рядом, мир вокруг казался таким пустым.

— Нет.

Моё сердце кричит. Замерзла. Продрогла насквозь. Без тебя так холодно. На душе лютый мороз.

Я цепляюсь взглядом за выражение его лица. Понимаю, что что-то изменилось. Настроение Рустама кардинально поменялось.

— Когда? Когда ты уезжаешь? — вырывается вопрос из моего рта.

Горло начинает саднить. На каком-то вербальном уровне я догадываюсь, что стала известна дата его отъезда. Когда он уходил на его лице не было тех эмоций, что сейчас.

— Вылет послезавтра, — не опровергая мое предположение, отвечает он.

Мой мир обрушивается и превращается в руины. Я не знаю, что сказать. Заплакать, как того требует душа? Или дальше сохранять бесстрастную маску на лице, как велит разум?

— Так скоро… — разлепляю онемевшие губы.

Мне хочется кричать на него, требовать остаться. Так я и делаю, только в потаенных уголках сознания. Там я сгибаюсь пополам, ломаюсь. Скулю как побитая собака и плачу от боли.

Боль. Боль. Океан боли. Она всюду. В пространстве, внутри нас. Но внешне я остаюсь спокойной. Понимаю, что моя истерика ничего не изменит. Все было предрешено с самого начала омута, в который мы нырнули. Но каким же коротким оказался срок. Полумиг. Просто пшик. Сон в пять минут.

Я понимаю, что сделаю только хуже нам обоим, если начну уговаривать его остаться. Не оставлять меня, не уезжать. Или как в прошлый раз — попрошу взять меня с собой. Но от молчания тоже больно.

Рустам стоит напротив меня на расстоянии, не подходит. Изучает мое онемевшее лицо, ищет в глазах истинные эмоции. Их не скрыть, не спрятать за фасадом равнодушия.

— Знаешь, вместе — это ведь не значит быть в одной географической точке, — произношу я.

За эти дни я столько всего обдумала, столько противоречивых решений приняла. К таким заключениям пришла, что любой философ и мудрец позавидует.

— Вместе, не значит рядом. Вместе — это намного больше. Ты можешь уехать, жить в другом городе или в другой стране. Но мы можем продолжать быть вместе. Писать друг другу письма. Звонить и спрашивать, как дела. Или просто молчать в трубку. Слушать дыхание друг друга…

Мои губы начинают дрожать, в уголках глаз скапливается влага. Рустам подходит и нависает надо мной. Не прикасается, просто ограждает своей тенью от остального мира. Он ничего не говорит, но его кадык дергается. Он сглатывает слюну, будто воспроизводит какой-то внутренний монолог.

— В «Пристанище» я ухаживала за одной старушкой, Амалией Ратмировной, — смотрю в его глаза, — Много лет назад она рассталась на долгие годы с мужчиной, которого любила. Столько всего у них в жизни случилось, — я смеюсь истерично, — но этот мужчина нашёл её спустя много лет. Теперь он приходит к ней.

Я замолкаю и смачиваю обсохшие от волнения губы. Мысли в голове творят хаос.

— Они вновь обрели друг друга. И у нас может быть также. Ты можешь вернуться через годы…

— Дамла, я не … — начинает он, но я перебиваю его.

— Сначала я думала, что начну другую жизнь. Что не буду жить в твоей квартире, управлять мастерской и ухаживать за Куно. Но сейчас я хочу, чтобы ты знал… Я решила, что буду ждать тебя там. Хочу, чтобы ты не тратил время на поиски, если решишь вернуться спустя годы, а сразу пришел домой. А там я… Я буду ждать тебя, потому что я тебя… Я тебя люблю, Рустам.

Впервые признаюсь ему в своих чувствах. Ещё ни разу я не говорила об этом вслух. Он делает шаг в мою сторону. Прикасается рукой к моей щеке, потирает её большим пальцем.

— Я не хочу, чтобы ты ждала меня, капелька. Никогда этого не хотел, — усмехается мрачно. — Поэтому я хотел, чтобы ты построила отношения с достойным мужчиной. Поэтому обратился в агентство. Чтобы ты прожила эту жизнь, а не ждала. И из тюрьмы тебя раньше времени вызволил именно из-за этого.

Его слова как удавка перекрывают воздух, душат. Пустота внутри разрастается с каждым мигом, поглощая все. Я не могу вымолвить ни слова, язык онемел. Только мотаю головой из стороны в сторону. Слезы прорывают плотину, и крупные капли катятся по моим щекам.

— Я хочу, чтобы ты наслаждалась жизнью. Хочу, чтобы ты завела друзей, вкусно и сытно ела, много гуляла, — из-за слез мне не удается сфокусироваться на его лице, но чувствую, как пристально он изучает меня.

— Нет… Не говори мне всего этого, — хватаю его за края распахнутого пальто.

— Я хочу, чтобы ты ходила на свидания и была открыта для любви. Вышла замуж, стала мамой. Не трать свою жизнь на ожидание. У меня нет намерения возвращаться.

— Но ты ведь будешь… Будешь приезжать к своим родным? Наверняка будешь. Тогда мы можем видеться… Просто смотреть друг на друга, пусть даже издалека?

— Я уеду и наши пути навсегда разойдутся, Дамла, — отрезает он.

Он словно выстреливает мне в висок. Отнимает всякую надежду, сжигая все мосты за собой. Подводит к точке невозврата.

— Я все равно буду ждать тебя, — произношу на последнем издыхании.

И прислоняюсь головой к его сердцу, которое бешено стучит в груди…