Глава 26

— До завтра, Дамла, — произносит управляющий мастерской.

Он снимает с себя фартук и вешает его на крючок. Надевает верхнюю одежду, направляясь к двери. Затем разворачивается и, схватившись за ручку, смотрит на меня с теплотой.

— Не засиживайся допоздна, дочка.

Я слышу в его голосе легкий укор. Догадываюсь, что он знает о бессонных ночах, которые я иногда провожу в мастерской.

— Хорошо, — отвечаю, слабо улыбаясь мужчине. — До завтра, мастер Юсуф.

Как только он выходит, я закрываю за ним дверь. Включаю сигнализацию, набрав комбинацию из шестизначных цифр. Прохожу обратно в зал, беру свою кружку с облепиховым чаем.

С гордостью изучаю обновленный интерьер. Здесь стало стильно и уютно. А рекламная компания, которую мы запустили, привлекла поток новых клиентов. На душе становится теплее от осознания, что это моя маленькая победа и заслуга.

— Уверена, Рустаму бы понравилось, — озвучиваю мысль, оглядываясь вокруг.

Начинаю прокручивать в голове предложение мастера Юсуфа. Он советует открыть ещё одну мастерскую. Но я не знаю, смогу ли сделать это сейчас. Впереди меня ожидает столько хлопот, что, скорее всего, придётся повременить.

Шагаю к низкому подоконнику с декоративными подушечками и пледом для проведения фотосессий и сажусь на него. Смотрю в окно. Мокрый снег хлопьями ложится на асфальт. Такая нетипичная погода для нашей страны стоит уже несколько дней. Зима никак не хочет уступать весне, хотя на дворе уже март.

Как же быстро летит время… Рустам уехал пять месяцев назад, а у меня ощущение, словно только вчера. Я до сих пор не могу забыть ту ночь, когда мне пришлось его отпустить.

Он думал, что я сплю. Но я лежала с закрытыми глазами, комкала одеяло в руках и боялась даже вздохнуть. Мне казалось, что если Рустам подойдет, то я вцеплюсь в него и не смогу отпустить.

Я слышала шорох. Слышала, как он одевается и ходит по комнате. Не знаю, откуда у меня нашлись силы сдержать слезы и выдержать зудящую боль в груди.

Все мое тело сжалось, когда он сел рядом и навис надо мной. Его рука коснулась моей головы, прошлась по волосам. Взяв прядь, он наклонился и уткнулся в неё носом.

— Я буду скучать по тебе… — произнес сиплым голосом и коснулся губами оголенной кожи моего плеча.

Я боролась с собой. Стиснула зубы, чтобы не обернуться и не броситься в его объятия. Чтобы не сказать, что тоже буду скучать. Что буду ждать его возвращения всю оставшуюся жизнь.

Рустам выпрямился, встал с кровати и вышел из комнаты. Только тогда я смогла разомкнуть веки и вдохнуть воздух. Слышала, как он прощался с Куно в коридоре. Пёс тоскливо скулил, будто знал, что Рустам уезжает навсегда. Он что-то говорил собаке, но мне не удалось разобрать слов.

Когда я услышала, как дверь за ним захлопнулась, вскочила с кровати и побежала на кухню. Подошла к окну, вцепилась руками в край подоконника. Я ждала, когда он покажется.

Рустам вышел из подъезда спустя минуту. А я следила за ним, жадно поглощая каждый его шаг. Каждое движение. Не уходи. Не уходи. Не уходи…

Он не оборачивался, не смотрел в окно. Но я была уверена, что он знает… Знает, что я наблюдаю за ним.

Рустам подошёл к машине, закинул небольшой саквояж в салон. Захлопнув дверь, он замер и стоял неподвижно. Я чувствовала даже сквозь расстояние, как он напряжен. Как борется с собой, чтобы не взглянуть на меня в последний раз.

Слезы всё же хлынули из глаз, и я обняла себя руками. Еле шевеля губами, просила его вернуться, словно молитву… Побыть со мной ещё немного. В этот момент я любила и ненавидела его с одинаковой силой.

Почему? Почему ты позволил полюбить тебя, а сейчас покидаешь? Я была зла на себя, на него, на весь мир. Рустам сел в машину, но не заводил её, сидел там какое-то время.

Вернись. Вернись. Вернись. Повторяла про себя, как мантру. Мое сердце медленно билось в груди. Казалось, что ещё немного, и оно остановится. Я надеялась, что он передумает, выйдет и вернется назад. Но машина все же тронулась с места. Рустам уехал.

Мне безумно хотелось выскочить из квартиры, броситься вслед за ним. Бежать и бежать, пока не догоню. Остановить его или хотя бы узнать, куда он уезжает. Где мне его искать.

Но я стояла, замерев во времени, и безотрывно смотрела в окно. Не знаю, сколько прошло часов. Но ночь постепенно отступала, и небо окрасилось в алый цвет. Рассвет в этот день был таким красивым, а я не понимала, почему он наступил? Мне казалось, что отныне все должно погрузиться в темноту.

«Некоторым людям не суждено быть вместе, как бы им этого не хотелось…», — вспомнила слова из фильма, который мы смотрели с Рустамом. Ещё тогда я подумала, как эти слова подходят нам с ним.

Мне нужно было признать тот факт, что наша история подошла к концу. Что всё закончилось вот так, без всякого хеппи энда. Счастливый конец бывает в фильмах и книгах о любви. В реальности все по-другому… В реальности люди, которые любят друг друга, редко остаются вместе.

Ну а мне… Мне вообще никогда не везло ни в чём. Наверное, мою судьбу там, наверху, писали черными чернилами. Разумом понимала, что Рустам не вернётся, но надежда во мне всё же не угасала. Она не угасла ни в тот день, ни на следующий, ни даже спустя месяцы.

Вечером того же дня в дверь позвонили. Я помчалась открывать. Думала, что Рустам всё же вернулся. Но на пороге встретила Эду и была удивлена её появлению. Она не могла знать, где я нахожусь, мы не общались уже долгое время.

Девушка вошла в квартиру, и я начала расспрашивать, как она узнала адрес квартиры. Эда рассказала, что Рустам позвонил ей и попросил не оставлять меня одну. И она не оставляла, помогая справиться с тоской.

Даже уехав, он продолжал заботиться обо мне. Это осознание грустью окутывало сердце. Время без него превратилось в бесконечную и нескончаемую вереницу дней и недель.

Первое время у меня не было желания выходить из дома. Вместе со мной грустил и Куно. Он перестал нормально питаться и постоянно жалобно скулил у дверей. Я тоже плохо ела. А когда заставляла себя, то не чувствовала вкуса. Все вокруг стало безвкусным, бесцветным и бессмысленным.

Я плакала по ночам, проклинала себя за слабость. За то, что окунулась с головой в отношения. Если бы я придерживалась своего плана — съехать от него, устроиться на работу, стать самостоятельной и независимой, то сейчас бы не оказалась в таком состоянии.

Но я, как последняя дура, пошла на поводу у сердца и осталась одна. Словно заблудилась в темном лесу и не могла найти выход. В голове творился настоящий хаос. Я запуталась в своих чувствах.

Размышляла, что же мне делать дальше? Как жить? Съехать с квартиры Рустама и начать все сначала или остаться? Я никак не могла принять правильное решение. Всё время металась от одного желания к другому.

Взять себя в руки мне помогла Эда. Она приходила ко мне, видела моё состояние. А когда я поделилась с ней, что не знаю, как мне быть, она сказала:

— Начни с малого — займись своим псом. Он исхудал. А ты говорила, что обещала Рустаму заботиться о нем. И мастерскую не бросай. Он ведь доверил тебе всё, что ему дорого. Постарайся не подвести его.

Её слова подействовали на меня. Первое, что я сделала — сводила Куно к ветеринару. Его здоровье действительно было подорвано. Пса даже оставили в стационаре, сообщив, что ему необходимы капельницы и особый уход.

Осознав уровень своей безответственности, я взяла себя в руки. Начала спускаться в гончарную и интересоваться, как там обстоят дела. Сначала просто помогала мастеру Юсуфу. Наводила порядок после уроков и мастер-классов и подменяла администраторов, когда они опаздывали или не могли выйти на работу.

Постепенно мне захотелось вдохнуть новую жизнь в мастерскую, и я затеяла ремонт. А после нашла рекламное агентство. Оно начало продвигать нас на более широкую аудиторию. Я сама не поняла, как работа начала приносить удовольствие и умиротворение.

На выходных я ездила в «Пристанище» и навещала Амалию Ратмировну. Мы проводили с ней время за разговорами по душам. Общение с ней наполняло мою душу спокойствием.

Дела в мастерской пошли более чем хорошо, у меня появилась возможность помогать дому престарелых материально. Внешне казалось, что мне стало лучше, и я пережила разлуку с любимым.

Днем мне было легко забыться и не думать о Рустаме. Но когда наступала ночь, тоска по нему вновь сжирала. Я не меняла наволочку на его подушке, она все ещё хранила его аромат. Засыпала, обнимая её, и по-прежнему молилась, чтобы случилось чудо и он вернулся.

Я даже представить не могла, где он сейчас. Чем занимается? Ему также сложно, как и мне? Или он уже оставил всё позади и начал новую жизнь в другой стране?

Однажды мне приснился кошмар. Во сне я стояла с охапкой хризантем у четырех могил. Подойдя к первой, я увидела фотографию отца. Следующая оказалась пустой, но я чувствовала, что она принадлежит маме. А на третьей был изображен Мураз Низами. Я возложила цветы на эти могилы и собиралась уйти, но вспомнила про четвертую.

Я подошла к ней, увидела фотографию Рустама и надпись с его именем и фамилией. Внутри меня тут же зародился ужас. Из горла вырвался пронзительный оглушительный крик. Настолько сильный, что он разбудил меня, выдернув из объятий сна.

Я проснулась в холодном поту, сердце стучало бешено. Сидела на постели и не могла остановить поток слёз. Весь день была сама не своя. Думала над значением этого сна… Жуткое состояние никак не отпускало меня.

Тогда я решила, что пришло время сделать то, что планировала, находясь в тюрьме. Тогда я думала, что когда освобожусь, обязательно схожу на могилу Мураза Низами.

Я знала, что отца Рустама похоронили в его родном городе, за несколько тысяч километров от столицы. И хорошо помнила биографию шефа, потому что собирала её по крупицам. Была одержима желанием отомстить.

Я не знала, что эта поездка даст, но она была мне необходима. Сон никак не выходил из головы. Какое-то недоброе предчувствие всё время преследовало меня.

Купив билеты на автобус, я поехала в другой город. Нашла кладбище, где был похоронен мой начальник. Он находился в отдалённом селе среди гор и вершин. Мне приходилось всё время останавливаться и спрашивать у местных жителей верное направление к кладбищу.

Оказавшись там, среди множества памятников, я была растеряна. Не знала, сколько мне придётся бродить, чтобы найти нужную могилу.

— К кому ты пришла, дочка? Я раньше тебя тут не видел. — услышала незнакомый голос за спиной и, обернувшись, увидела мужчину в возрасте.

Им оказался местный сторож. Он подсказал мне тропинку, ведущую к памятнику Мураза. С каждым шагом тревога во мне нарастала. Я понимала, что меня так страшит, и ненавидела себя за подобные мысли.

Приснившийся сон запутал чувства. Мне хотелось убедиться, что Рустама там нет… Что его могилы нет рядом с Муразом. Я не успела дойти, а слёзы уже застилали глаза. Увидела одинокую могилу, огражденную калиткой, и возложила на неё цветы.

Я стояла и плакала. Плакала от облегчения, от сожаления. Не могла произнести ни слова. Они застряли в горле, душили. Вела внутренний монолог с погибшим.

Села у его могилы и умоляла простить меня за то, что так несправедливо отняла у него жизнь. Если бы не мои злость и гнев, он бы сейчас был жив, стоял бы во главе своей семьи. И возможно… Возможно, у нас с Рустамом появился бы шанс на совместное счастливое будущее.

Я исповедовалась ему. Люди обычно идут просить о чём-то или каяться в совершенном грехе в храмы. А я пришла на могилу к тому, в чьей смерти была виновата. Думала, что если иной мир существует и души, покинувшие нас, действительно могут слышать… То, возможно, я смогу получить прощение.

— Я люблю Рустама, Мураз Тахирович. Так люблю вашего сына. Это моё наказание за всё, что я совершила. Я его люблю и не могу быть вместе с ним. Знаете, и он… Он меня тоже любит, я чувствую это. И эта любовь, она… Она такую боль причиняет нам. Я заслужила эту боль… Одиночество заслужила, но Рустам… Я не понимаю… Не понимаю, почему на его долю выпало полюбить меня? Вы не думайте о нём плохо, Мураз Тахирович. Не думайте, что он предал вас. Рустам переступил через себя, переступил через эту любовь. Он уехал, и мы не вместе… И мы не счастливы. Всё, наверное, справедливо… Наверное, так и должно быть… Но я пришла просить вас простить меня… Я знаю… Знаю, что ошибалась…

Я не смогла больше говорить. Голос сорвался, и меня трясло. Мне казалось, что я обезумела. Продолжала говорить с шефом мысленно. Просила его помочь. Просила, чтобы Рустам вернулся назад. Просила позволить нам быть вместе.

Да, я была эгоистична в своих желаниях, но ничего не могла поделать с собой. Плакала и умоляла его, чтобы мое одиночество закончилось. Будто он мог повлиять на мою судьбу.

Я ушла с кладбища, когда начало темнеть. Сразу отправилась на вокзал. Посетив могилу Мураза и выговорившись, почувствовала душевное равновесие и спокойствие.

Спустя пару дней я начала чувствовать недомогание и тошноту по утрам. Не сразу поняла, в чем дело. Думала, что просто испортила желудок готовой едой на вынос. Но потом, когда у меня обострилось обоняние, а голова начала кружиться чаще, я задумалась. Вспомнила, что последняя менструация была больше двух месяцев назад.

Я пошла покупать тест на беременность в ближайшую аптеку. Так волновалась, что споткнулась по дороге аж два раза. И мои догадки подтвердились.

Сидела в ванной и неотрывно смотрела на две полоски. Беременность не напугала меня и не расстроила. Наоборот, она показалась благословением свыше.

Я обрела смысл жизни. Все в этот миг изменилось. Была уверена, что справлюсь со всем, хотя у меня не было никакого опыта. Но у кого он есть, когда впервые становишься матерью?

На следующий день я лежала в кабинете врача на УЗИ. Мне сообщили, что у меня будет двойня. И тот день я с лёгкостью могу назвать самым счастливым в жизни. Меня одолевали разные чувства и эмоции. Было и страшно, и радостно. Всё, абсолютно всё с того дня изменилось. Всё будто по щелчку пальцев обрело смысл.

Я начала заботиться о своем питании, здоровье и перестала лить слёзы по ночам. Часто думала о том, как бы отреагировал Рустам, узнай он о моей беременности?

Да, он просил меня принимать противозачаточные. Но я была уверена, что он бы не стал злиться. Он был бы рад. Очень рад. И, наверное, ему тоже было бы сложно поверить в такое чудо, как двойняшки.

Я рано начала готовиться к появлению малышей. Даже думать не хотела о том, как буду справляться с ними одна. Меня переполняли эмоции от осознания, что скоро нас станет трое. Что у меня появится настоящая семья.

Теперь всё моё внимание было сконцентрировано на ближайшем будущем. Я понимала, что придется найти квалифицированную помощницу. Благо, с финансами не было никаких проблем. Только жильё предстояло снять другое, более просторное. Но это совсем не пугало. Наоборот, заряжало и придавало сил.

Я начала много гулять, чаще встречаться с Амалией Ратмировной и Эдой. Посвящала себя только тому, что дарило приятные эмоции. Моё состояние словно передалось Куно. Он пошел на поправку, перестал тосковать и стал более ласков ко мне. По ночам он ложился у моей кровати, а днём следовал за мной по пятам.

Две недели назад я поехала в торговый центр, чтобы обновить гардероб. И столкнулась у входа с Ариной, няней Даниэлы. Девушка была очень удивлена. Я не знала, связано ли это с тем, что она увидела мой округлившийся живот, или просто удивилась встрече.

Я подумала, что она одна, но потом увидела Даниэлу рядом с женщиной на инвалидной коляске. Заметив меня, девочка обрадовалась и бросилась в мои объятия.

Я не сдержалась и заплакала, прижимая маленькую любимицу Рустама. Она напомнила мне о тех днях, когда приезжала к нему в гости. О ёлке, о подарках и о наших посиделках за чаем. Девочка, как обычно, много тараторила. Рассказывала, что она тут с бабушкой и хочет познакомить меня с ней.

Когда Даниэла начала представлять меня ей, я застыла в неверии. Я узнала в ней женщину с фотографии, которую когда-то увидела у своего начальника. Вежливо поздоровалась с ней и не знала, как понимать происходящее. Женщина излучала доброту. Я видела, как она ласкова с Даниэлой.

Пока мы стояли и общались, я поняла, что и девочка очень привязана к ней. Дани была в своем репертуаре и завладела вниманием всех взрослых. Я немного поговорила с ними, чувствуя неловкость, и собралась уходить. И вдруг девочка остановила меня, спрашивая:

— А дядя Рус тоже вернулся? Почему он не приехал к нам? Мама с папой сказали, что вы теперь живете в другом городе, и я больше не могу приходить к вам в гости.

— Нет, дорогая, я не знаю, где твой дядя Рустам. Он уехал без меня, — ответила я ей, почувствовав, как слёзы наворачиваются на глазах.

Так я узнала, что его семья до сих пор считает, что мы с Рустамом вместе. Мне было очень обидно. Несмотря на то, что он пожертвовал нашими отношениями, его родственники продолжали думать по-своему. Считали, что он покинул страну вместе со мной.

Я чувствую, как меня охватывает горечь и стряхиваю с себя мысли. Делаю ещё один глоток чая и ставлю кружку на подоконник, приподнявшись. Пошел лишь второй триместр беременности, но с каждым днем я острее ощущаю изменения в теле. Становлюсь все более неуклюжей.

Наклонившись, я беру в руки кружку и бросаю взгляд в окно. Собираюсь подняться в квартиру, но в этот момент во двор заезжает машина. Она кажется мне незнакомой. Парковка в нашем дворе небольшая, и все автомобили соседей я успела выучить.

Замираю и с интересом наблюдаю, как Гелендваген останавливается около нашего подъезда. Спустя минуту из него выходит мужчина. Моё сердце начинает тревожно биться. Я узнаю в нём Адэма Берка, партнёра и зятя господина Мураза.

Он идёт к пассажирской двери и открывает её. Из машины выходит сестра Рустама — Камилла Берк. Я никогда не встречалась с ней, но прекрасно знаю, как она выглядит. Красивая эффектная брюнетка устремляет взгляд вверх. Туда, где находится окно кухни.

Зачем они приехали? В висках моментально начинает пульсировать. Внутри поднимается волна паники. Моя ладонь инстинктивно ложится на живот.

Слежу за супругами сквозь стекло. Девушка делает шаг и ныряет в объятия своего мужа. Они стоят, обнявшись. Он поглаживает её спину, говорит что-то на ухо, словно успокаивая. А я смотрю на них, нахмурив брови, и ничего не могу понять.

В голове проносится множество мыслей. И одна страшнее другой. Видимо, Арина и Даниэла рассказали им о нашей встрече. И они каким-то образом узнали, что я живу в квартире Рустама. Меня начинает знобить.

Я вижу, как Камилла отстраняется от мужа. Они о чём-то говорят, и она приближается к подъезду. Адэм остается у машины. Он заглядывает в окно мастерской, но я знаю, что меня не видно сквозь затемненное стекло.

Выйдя из оцепенения, я опускаю кружку обратно на подоконник. Встаю и иду в другой зал. Туда, где находится внутренняя лестница, ведущая в квартиру. Начинаю подниматься по ней. Когда оказываюсь в гостиной на втором этаже, звенит дверной звонок. Куно начинает громко лаять. Я увожу пса от двери, запираю его в ванной и только потом иду открывать.

От волнения трясутся руки. Понимаю, что ничего хорошего от этой встречи не стоит ожидать, но не могу не впустить девушку. Как только я распахиваю дверь, вижу заплаканное лицо Камиллы. Она смотрит на меня покрасневшими и опухшими глазами.

— Прох-ходите, — едва удаётся произнести мне.

Девушка тут же ступает внутрь. Хоть мы и не знакомы, но я улавливаю скорбь на её лице. Она будто витает в воздухе, ощущается в каждом её шаге.

Мы проходим в гостиную. Я стараюсь унять панику, что бьётся внутри. Стараюсь угадать, зачем она пришла. Почему в таком состоянии? Может быть, потому, что встретилась лицом к лицу с человеком, из-за которого не стало её отца?

Камилла разворачивается ко мне и смотрит в глаза. Её взгляд опускается на мой живот. Я тут же кладу на него руки, словно хочу защититься.

— Значит, Арина не ошиблась… Ты в положении, — первое, что произносит она охрипшим голосом.

Её вопрос настораживает и пугает. Я разглядываю её и пытаюсь понять, что она за человек. Такая же холодная и надменная, как её мать? Или похожа на Мураза, и мне не стоит переживать?

— Зачем вы пришли? — отхожу назад, так и не сумев определить характер Камиллы.

Встаю за стулом и кладу руки на его спинку. Мне становится страшно. Я не знаю, на что способна семья Рустама. В голове всплывает его разговор с братьями, который я услышала. То, как они требовали у него прекратить отношения со мной.

Они ведь очень влиятельные. Вдруг начнут добиваться прерывания моей беременности? Или выкинут меня на улицу. Множество ужасных картин проносится в голове, а сердце подскакивает к горлу.

Сестра Рустама молчит, будто ищет подходящие слова. Она продолжает рассматривать мой округлившийся живот, и её лицо немного смягчается.

— Когда Рустам уезжал… Он ведь не знал о твоей беременности? — спрашивает она, поднимая взгляд.

Мне удаётся лишь отрицательно покачать головой. С каждой секундой становится тревожнее. Я сжимаю спинку стула до побеления костяшек пальцев.

— Зачем вы пришли, Камилла? — повторяю свой вопрос, нервы всё же сдают, и мой голос звучит взвинчено.

Я вижу, как она сглатывает слюну. Её глаза наполняются слезами, и это приводит меня в замешательство. Да что с ней не так? Почему она плачет?

Камилла приподнимает свою сумочку и, открыв её, достает небольшой сложенный листок.

— Рустам просил меня передать это тебе, — она подходит ко мне и протягивает лист, — к-когда его не станет… — заканчивает она.

Её слова и их смысл ударяются о моё сознание, отскакивают и разлетаются вдребезги в пространстве. Когда его не станет? То есть после того, как он уедет?

Камилла отворачивается и отходит от меня. Я смотрю на сложенный лист в моих руках. Сердце гулко бьется в груди. Кончики пальцев почему-то немеют. Я подношу бумагу ближе к лицу. Разворачиваю её и начинаю читать написанные размашистым почерком строки.

«Капелька, если ты держишь в руках это письмо, значит, пришло время попрощаться по-настоящему.

Первое, о чём я подумал, когда узнал о своем диагнозе и неутешительных прогнозах — когда ты выйдешь на свободу, меня уже не будет в живых. Эта мысль причиняла больше боли и разочарования, чем сам факт того, что мне осталось жить год.

Когда человек узнает, сколько времени ему отведено, он переосмысливает всю свою жизнь. Думает о том, что уже сделал и что ещё нужно успеть. И все мои мысли были о тебе. Я хотел, чтобы единственная девушка, которая глубоко засела у меня в сердце, была счастлива. Несмотря ни на что.

Да, я нанял адвоката, и тебе уменьшили срок. Старался облегчить твою жизнь, пока ты находилась в тюрьме. Но мне всего этого было мало. Я маниакально хотел увидеть тебя перед смертью. Хотел умереть, будучи уверенным, что у тебя все хорошо. Это стало моей идеей фикс.

Меня угнетала мысль о том, что ты одинока, что у тебя никого нет. Я всё время думал о том, как ты будешь жить, когда выйдешь на свободу. Вспоминал Варшаву, твою попытку спрыгнуть с крыши и обещание, которое дал твоей больной матери.

Я постоянно думал об этом. Все мои желания крутились вокруг тебя одной. Поэтому я начал действовать и сделал всё, чтобы добиться твоего досрочного освобождения.

Я убеждал себя, что просто хочу, чтобы ты обрела свободу и устроилась в жизни. Был уверен, что буду помогать тебе на расстоянии, но сам не понял, как мы стали жить под одной крышей.

Я не планировал все это, не был настолько эгоистичным. Я осознавал, что между нами всё обречено. Не только потому, что ты виновна в смерти моего отца, а ещё из-за того, что совсем скоро меня не станет.

Я не был безрассуден, Дамла, и не хотел причинять тебе боль. В принципе не хотел, чтобы у тебя возникли чувства ко мне. Я старался держаться на расстоянии, не подпускал к себе. Избегал тебя и редко бывал дома. Это было невыносимо. С каждым днем становилось всё труднее.

Я сгорал от чувств к тебе и собственных желаний. Ты дурманила, манила, притягивала как магнит. Меня одолевала жгучая ярость на жизнь и на судьбу за ту пропасть, что между нами образовалась. Я был растерян и не знал, что делать, как не потерять рассудок от твоей близости.

Обратившись в агентство, я сам вырыл себе яму. Начал ревновать тебя ко всем мужчинам, с которыми были назначены встречи. А когда появился Наиль, я подумал, что он тот, кто обидел тебя в нашу первую встречу. Вспомнил тебя беззащитной, ранимой и совсем обезумел.

Я боялся, что когда меня не станет, ты вновь останешься одна, без защиты и опоры. Поэтому и хотел, чтобы ты нашла мужчину, который сможет дать тебе будущее. Но я облажался, ведь всё пошло не по плану.

Я чувствовал взаимность, видел чувства в твоих глазах. Видел в них желание. Видел боль. И это было невыносимее всего.

Я старался всего этого избежать, но в итоге проиграл… Проиграл в битве с самим собой, в битве с тобой. И тогда я решил просто броситься в этот омут. Любить тебя и быть любимым тобой оставшееся время…

Я не умею просить прощения. Возможно, ты бы никогда не узнала о моей болезни и о том, что меня уже нет в живых. Но, Дамла, за это время, что мы были вместе… Я понял, что ты потратишь всю жизнь на пустые ожидания. Будешь думать, что я оставил тебя из-за осуждения своей семьи. Что испугался и решил начать жизнь заново без тебя.

Это не так, единственная моя… Как я и говорил… Я не вернусь назад, потому что физически не могу находиться рядом с тобой. Дни, проведённые вместе, стали самыми счастливыми и яркими. Спасибо, что подарила мне их.

Мне жаль, что я не смог оградить тебя от боли. Что не смог сделать всё для твоего счастья. Но знай, я очень этого хотел.

Будь уверена, что я любил и думал о тебе до самого последнего вздоха.

Рустам.»

Я дочитываю последние строки с трудом, они начинают плыть. Сжимаю в руке лист и чувствую, как внутри всё леденеет, покрывается инеем.

— Что… Что это значит? — поднимаю взгляд на Камиллу, но не вижу её лица.

Перед глазами лишь серое расплывчатое пятно. Ноги становятся ватными. Я хватаюсь за воздух, стараясь найти опору. Единственное, что я понимаю, что сознание покидает меня. И медленно погружаюсь в темноту.