Глава 34 Алексей

– Ты меня вызывал? – Марьяна заходит в кабинет и поспешно закрывает за собой двери, будто думает, что кто-то заподозрит нас в сношении на рабочем месте.

Мы вообще-то жених и невеста для окружающих, так что вряд ли бы нас кто-то осудил. Но нет, разумеется, я позвал ее не для того, чтобы трахнуть на своем столе, хотя идея мне очень импонирует, врать не буду.

Даже сейчас, когда на ней надето то самое стремное коричневое платье, я не могу отвести от нее глаз. Утром она побоялась идти в офис в той же одежде, что и вчера, а домой заезжать у нас не было времени – после вчерашнего марафона оргазмов мы проспали и безбожно опаздывали на работу.

Но хоть волосы она не стала убирать в пучок, да и мой ремень на ее талии хоть как-то скрасил бесформенный наряд. Положа руку на сердце, я понимаю, что даже если бы она надела на себя реальный мешок из-под картохи, я бы все равно ее хотел. Дико. Безумно. Постоянно.

– Я нашел крысу, – торжественно объявляю ей. Все утро изучал архивные документы, думал, башка взорвется, но в итоге, по крайней мере, один случай воровства из бюджета компании я заметил. Так и знал, что у отца тут не все ладно. Слишком мягкий он, добрый. Вот и сотрудники его расслабились вконец.

Но только мышка, вместо того, чтобы поздравить меня с победой, бледнеет и, кажется, собирается упасть в обморок. В последний момент передумывает и с прытью горной козы взбирается на кресло. С ногами.

– Где? – заикаясь спрашивает она. – Где эта крыса?

Прекрасно понимаю, что самое время сказать ей, что имел в виду фигуральное значение слова, но решаю еще немного насладиться ее реакцией. Подхожу ближе и вкрадчиво шепчу:

– Где-то в офисе.

– В кабинете? – с опаской оглядывает пол и мертвой хваткой вцепляется в мои плечи.

– Не думаю, – отвечаю туманно и, пользуясь тем, что она слишком увлечена поиском несуществующего грызуна, кладу руки на ее бедра. Несмотря на то, что я прекрасно помню, какова ее нежная кожа на ощупь, толстый материал меня дико бесит. Да и повязка на моей правой руке создает дополнительное препятствие. Поэтому я по-хозяйски задираю подол платья и касаюсь ее голых ног. Божественно… мурашки и мелкая дрожь. Что-то подсказывает мне, что такая реакция вызвана вовсе не страхом крысы.

– Что ты делаешь? – возмущается она. Слабо возмущается, нехотя. Для галочки и какого-то, только ей известного, протокола.

– Проверяю, надела ли ты трусы, – усмехаюсь я и щипаю ее за попу. – Я же в курсе, как часто ты игнорируешь эту деталь гардероба. Грубо нарушаешь дресс-код, между прочим.

– Этого правила нет в уставе компании, – вредничает она, но руки мои сбросить не пытается. Наоборот, сжимает их бедрами, усиливая давление на свою промежность. Блядь, ты еще потрись об меня, мышка. Мы же отсюда до конца рабочего дня не выйдем.

Громко сглатываю и ловлю ее серьезный взгляд:

– Убери руки, – просит хрипло. – Мы же на работе.

А сама при этом продолжает слегка двигать бедрами, насаживаясь на мою ладонь. Охренеть какая противоречивая мышка мне попалась.

Я, может, тоже хочу, чтобы она снова опустилась передо мной на колени, а я буду грозно требовать, чтобы прекратила это безобразие и вернулась к рабочим задачам. Хотя кому я втираю… не буду. Разумеется, блин, не буду. Буду наслаждаться каждой гребанной минутой ее оральных ласк. Снова и снова.

– Работа подождет, – лениво отмахиваюсь.

– А крыса? – округляет она глаза. – Что, если она… ну, в этот самый момент.

– Да нет никакой крысы, – слишком увлекаюсь ее телом и окончательно теряю бдительность, за что моментально расплачиваюсь:

– Что значит, нет никакой крысы? – возмущается она. – Ты, что, обманул меня?

– Почему сразу обманул? Крыса есть, просто не настоящая. Точнее, не животное, – оправдываюсь поспешно. Но, к сожалению, момент уже упущен. Марьяна гневно сопит и спрыгивает с кресла.

– Рассказывай, – требует она.

– Кто-то ворует деньги компании, – объявляю ей торжественно.

– Это как? – непонимающе хлопает ресницами.

– Вот так, – окончательно смирившись с тем, что момент нежности окончен, я хватаю со стола папку и протягиваю ей: – Смотри, кто-то мухлюет с контрактами. Вот здесь в смете указана какая-то нереальная сумма, а отец, видимо, подписал, не глядя. Наверное, кто-то, кому он доверял, принес бумажку.

– Это же Лания, – хмурится она, разглядывая контракт.

– Ага, какая-то певичка, которая заработала триста косарей за одну строчку. «Здоро-о-о-овый источни-и-ик – сила для всей семьи», – пискляво пою, пытаясь изобразить голос из рекламы минеральной воды.

Я этот ролик раз шестьдесят за утро пересмотрел, но так и не понял, за что именно отец отвалил такую сумму какой-то левой бабе. Признаться, даже успел заподозрить его в том, что он свою любовницу так вознаграждает за услуги, но, во-первых, не верю я, что он бы осмелился изменить маман, а во-вторых, зачем? Не проще ли просто дать ей денег наличкой? Никто за его счетами не следит и в кошелек не заглядывает. А значит, он явно не при делах. Его тупо провели. Но ничего, я всех выведу на чистую воду.

– Так в чем дело? – уточняет мышка. – Что не так?

– Ты сумму видела? – тычу пальцем в цифры. – Это ж явно какая-то ошибка. Не могли же ей реально заплатить столько за одну строчку.

– Это же Лания! – снова повторяет Марьяна. Да в курсе я. Погуглил уже имя этой звезды. Другие ее песни ненамного лучше того, что она записала для рекламы. Очередная певичка-однодневка. – И это ее стандартный ценник.

– Стандартный ценник за что? – таращу на нее глаза. – Она тут, что, мужиков всех орально ублажила перед тем, как спеть? Устроили оргию перед съемками? Что, блин, она такого сделала, чтобы заработать триста косарей??

– Она спела, – нервно сглатывает Марьяна.

– Одну строчку? – я даже не ору, наоборот, голос звучит предельно тихо.

– Да, – нервно сглатывает она.

– Мышка, – осторожно уточняю, – ты хочешь сказать, что ошибки нет, и вы реально отстегнули столько бабла какой-то сомнительной певичке за то, что она гнусаво пропела шесть слов?

Марьяна кивает, а я устало падаю в кресло. Твою ж мать, Шерлок хренов. Я ведь реально был уверен, что совершил сенсационное открытие и собирался вывести на чистую воду ту крысу, что ворует отцовские деньги. А оказывается, отец их сам транжирит на всякий бред. Мог бы меня попросить, я бы еще лучше спел. Н-да… судя по всему, вести дела компании будет немного сложнее, чем я думал. У меня просто рука не повернется сливать рекламный бюджет в унитаз.

– Ты только за этим меня вызывал? – выжидающие интересуется мышка и уже начинается пятиться к двери.

– Не только, – ворчу я, отбрасывая в сторону бумаги. – На вечер ничего не планируй, у нас свидание.

– Диверсификация, мышка, главное – диверсификация, – поучаю Марьяну.

– Это что-то типа «не хранить все яйца в одной корзине»? – уточняет она.

– Именно, – довольно подтверждаю. Все-таки она невероятно умная. Схватывает все налету.

Мы весь вечер обсуждаем инвестиции и, в отличие от большинства людей, которых интересует только процент дохода и риски, она хочет узнать все детали. Задает такие вопросы, на которые не каждый опытный инвестор сможет ответить. К счастью, я могу. Не хотелось бы упасть перед ней в грязь лицом.

У меня вообще рядом с ней постоянно какое-то странное желание – поразить и произвести впечатление. Хочется, чтобы мышка мной восхищалась.

Это, интересно, лечится? Может, это потому, что я сам ею восхищаюсь? Она умная. Очень. И чертовски красивая.

То, что она разбирается в маркетинге, я уже давно понял, но сегодня я осознал, что ее ум распространяется не только на эту область. И это меня дико заводит.

Никогда бы не подумал, что эрудированные заучки – мой тип. У меня вообще типа не было, как такового. Обычно я велся на смазливую мордашку и аппетитные формы. Да, вот такой я поверхностный в этом плане, и раньше меня это ни капельки не смущало. Но сейчас я тщательно слежу за каждым словом Марьяны и понимаю, что «пустые обложки» уже вряд ли смогут меня когда-то заинтересовать.

Попал ты, Леха. Совсем попал.

Мышка сочетает в себе какое-то запредельное комбо: божественную сексуальность и острый ум. Вот как она может спрашивать меня про облигации и в то же время задумчиво облизывать ложку с десертом. Она бы еще клубнику со сливками заказала, и тогда моей нервной системе пришел бы окончательный и бесповоротный кирдык.

Каждая наша встреча – это какая-то лотерея, русская рулетка, мать ее… никогда не знаешь, отправит она тебя на небо в прямом или переносном смысле. После визита в травматологии вчера, я уже ни в чем не уверен.

Но Марьяна будто не замечает заинтересованных взглядов и продолжает поедать десерт, мне же приходится одновременно и на вопросы ее отвечать, и на окружающих мужиков гневно поглядывать, чтобы не наглели со своими сальными взглядами. А, ну и самому посылать мышке многообещающие намеки. Чтобы не расслаблялась, так сказать.

Впрочем, судя по ее наряду, она тоже настроена на то, что вечер будет долгим. После работы мне нужно было решить пару вопросов в своем собственном офисе, поэтому у нее хватило времени заехать домой и переодеться. Признаться, я надеялся увидеть на ней то самое красное платье, которое запало мне в душу, но и эта изумрудная «комбинация» неплохо распаляет мою фантазию. В конце концов, после коричневого балахона – любой наряд, более или менее выделяющий силуэт – уже подарок.

На ум приходит банальный штамп про «женщина должна быть леди в обществе и шлюхой в постели». Там еще что-то про кухню вроде было, но приходится признать, я понятия не имею, умеет ли она готовить. А вот насчет первых двух пунктов – в яблочко. И хотя шлюха-девственница звучит абсурдно, не спорю, но бьюсь об заклад, никто из присутствующих, да и вообще всех, кто знает Марьяну, никогда бы не подумал, что меньше суток назад она с наслаждением облизывала свой палец с каплями моей спермы.

Я и представить себе не мог, что она может быть такой раскрепощенной в постели. Не в том смысле, что готова на любые эксперименты, с этим нам явно придется подождать, а в том, что четко говорит о своих желаниях. Это охренеть как ценно. И сексуально. Мне кажется, меня до сих пор штырит о ее просьбы «повторить, как вчера».

– Я скоро приду, – обещает Марьяна и походкой от бедра направляется в сторону уборной. Я же, наконец, хватаю телефон, который разрывался от входящих звонков на протяжении всего ужина. Вот уже пристал как банный лист к заднице.

– Чего тебе? – рявкаю в трубку.

– Ну наконец-то, – вздыхает Демид, будто в секс по телефону дозвонился. – Ты чего трубку не брал? И на сообщения не отвечал!

– Занят был, – отвечаю раздраженно. Он сегодня целый день мне названивал, пока я с одной встречи на другую мотался, говорить я не мог, а писать сообщение левой рукой, как выяснилось, нифига неудобно.

Дема гневно сопит, а я его поторапливаю:

– Так что ты хотела, мамочка? Если что, я покушал, не переживай.

– Не паясничай, – хмыкает он.

– Прости, не могу сдержаться. Ты такой милый, когда проявляешь заботу. Давай уже, говори, что хотел. У меня тут свидание.

– Опять? – удивляется друг. – Это с невестой, что ли?

– Ну а с кем еще? – театрально возмущаюсь, будто ни разу в жизни не встречался с двумя женщинами одновременно.

– Ладно, это твое личное дело, – держу пари, он в этот момент еще и глаза закатывает, будто я успел его утомить. – Ты мне лучше скажи, что у тебя с Казинским?

Вот теперь настала моя очередь удивляться. Это здесь при чем, интересно?

– Казинский мудак, – кратко отвечаю. – Но я с ним сам разберусь, все под контролем.

– Ты же в курсе, что у него мамаша в прокуратуре работает? А отец стремительно метит в депутаты?

– И что? – отмахиваюсь я. – Думаешь, он придет к своей маман и такой: ма-а-а-ам, я там денег у одного страшного дяди занял на бизнес, а сам все профукал, и отдавать теперь нечего. Ты не могла бы меня отмазать?

– Ну а ты думаешь, между опозориться перед родителями и продать последние штаны, чтобы вернуть тебе долг, он выберет второе? Это же Казинский, Леха, он тот еще кретин.

– Я ж не спорю, – пожимаю плечами. – Но я с ним сам разберусь. Все под контролем.

Честно говоря, Паша Казинский успел знатно меня достать. Его фирма должна была погасить займ еще три недели назад, но вместо того, чтобы хотя бы как-то аргументировать просрочку, он начал от меня прятаться. Парень, похоже, не понимает, что не стольник до получки у меня занял, а несколько миллионов через официальную платформу займов. То есть, если он так и продолжит морозиться, то придется подключать юристов. По идее, я мог бы давно это сделать, но тогда инвесторы тоже потеряют процент, а я, как гарант, стараюсь избегать этих мер до последнего. Впрочем, урод Казинский не оставляет мне выбора…

– Как знаешь, чувак, – Демид снова протяжно вздыхает, будто целый день вагоны разгружал, а не просиживал штаны в своем кожаном кресле в центре города. – Но, если что, обращайся.

– Ага, супер. Казинский настучит на меня маме, а я тебе. Охренеть расклад. Взрослые дяди так бизнес не делают, Дем.

Нажимаю на отбой и хищно слежу за тем, как мышка продвигается к нашему столику. И ведь совсем не обращает внимание на взгляды окружающих, смотрит только на меня и улыбается так скромно, что яйца сводит аж до судорог. Сожрал бы ее полностью. Прямо здесь.

– Ну что, по домам? – невинно интересуется, глядя на то, как я щедро отстегиваю чаевые официантке. Но, видимо, у меня что-то со слухом, потому что слышу я только «Трахни меня, Алеша. Пожалуйста». И нет, лор мне с этим вряд ли поможет.

– Время еще детское, – растягиваю губы в многообещающей улыбке. У меня, между прочим, план по раскрепощению невинных девиц не до конца выполнен – Поехали в клуб.