Глава 38 Марьяна

– Да как ты мог? – голос противно визжит, но я даже не думаю сдерживаться. Сейчас мне наплевать на то, что все летучие мыши в округе могут принять меня за свою и слететься в офис всей стаей. – Ты меня обманул! Изначально все это, – гневно тыкаю пальцем в пространство между собой и боссом, – было обманом!

– Да почему же? – невозмутимо спрашивает он. – Я тебе не врал.

– Ты сказал, что у нас есть заказчик! А оказалось, что это ты!

– Ну так сути дела это не меняет, – спокойно возражает он. – Заказ был? Был. И вообще, может, я это… тайным покупателем решил поработать. Уж ты, как маркетолог, должна знать, кто это.

– Я знаю, – фыркаю я.

– Ну вот видишь, – не унимается он. – Может, я хотел посмотреть, насколько качественно ты отработаешь заказ. С соблюдением ТЗ и все такое…

– Но…, – из легких разом весь воздух вылетает, и продолжить фразу я не могу.

Пару минут назад я пришла в кабинет босса, чтобы показать ему свои наработки по рекламе «Непослушных игрушек». Сейчас, спустя почти две недели практически ежедневных «тренировок», мне определенно есть что написать в проекте.

За это время я успела не только довольно близко познакомиться с пресловутым «зайчиком», но и опробовать много других игрушек. А я еще, дурочка, переживала, как бы босс не разорился на разнообразных атрибутах, а он, оказывается, брал их из своего собственного магазина!

Господи, как я сразу не догадалась? Наверняка где-то на просторах интернета существует тест «Ответь на эти вопросы и узнай, какой бизнес тебе подходит». Каюсь, сама не раз кликала на яркую кнопку, чтобы узнать, каким животным я была в прошлой жизни или на какую знаменитость я похожа. Так вот, уверена, что в таком опроснике Кулакову точно бы выпало «владелец секс-шопа или в крайнем случае, борделя».

Но тем не менее, когда, зачитав мои тезисы, он глумливо мне подмигнул и сказал, что проект утвержден, я не сразу поняла, что он имеет в виду. Думала, что он передаст слоганы заказчику и только после этого мы узнаем, одобрен он или нет. Но, как оказалось, заказчик и босс – это и есть одно лицо.

Сейчас, под гнетом новой информации, я начинаю по крупицам вспоминать события предыдущих недель. Я сообщила ему о своей девственности до заказа или после? Определенно после. После заказа. И после того, как он подарил мне первый оргазм.

Так что это для него? Просто игра?

Зачем было притворяться и выдумывать несуществующего заказчика? До сегодняшнего дня я была уверена, что все, что произошло – чистая случайность. Мое признание боссу, что ни разу не испытывала оргазм, его мгновенное желание мне его доставить… А выходит, что это была тщательно спланированная акция? А дальше? Он продолжал мной манипулировать? Не удивлюсь, если выяснится, что и в душе он упал лишь бы вызвать во мне жалость и склонить к оральным ласкам… И нет, тот факт, что я и до его триумфального падения была готова опуститься перед ним на колени, меня нисколько не смущает. И не мешает чувствовать себя обманутой и обиженной.

Как он мог!?

– Эй, мышка, – слегка растягивая гласные, зовет босс. – Я вижу, что сейчас в твоей красивой голове происходят какие-то стремительные мыслительные процессы. Не закрывайся в себе, поговори со мной.

– А смысл? Смысл нам разговаривать, если я не верю ни единому твоему слову? – сверлю его глазами и обиженно дую губы. – Ты же обманщик!

– Да что ж такое, – у него хватает наглости даже глаза закатить. – Ну где я соврал, где? Не сказал всю правду – возможно, но не надо делать из этого трагедию.

Конечно, для него это не трагедия. Для Кулакова с самого начала все это было очередной шуткой. Насколько далеко сможет зайти невинная барышня в лапах развратного зверя? А ведь я чуть не… Сколько раз за эти дни я находилась в шаге от того, чтобы полностью капитулировать? Смешно сказать, но именно Алексею приходилось меня тормозить. В принципе, это в очередной раз доказывает, что для него это игра, и он соблюдает какие-то, одному ему известные, правила. Вроде как развратить, но невинности не лишить. Видимо, есть у него еще остатки совести.

– Та-ак, – протягивает он. – Стоп, мышка, стоп. Чувствую, ты сейчас надумаешь всякого. Не загоняйся. Это ничего не меняет.

– Ничего не меняет в чем? – шиплю я. – В наших фиктивных отношениях? В нашей работе?

– В том, что между нами происходит, – пожимает он плечами. Я вижу, что эта тема не приносит ему удовольствие. Уверена, будь его воля, он бы сейчас с радостью перевел все в шутку, но, видимо, даже его чувство юмора не может справиться с такой сложной задачей.

Я злюсь на него, но больше всего я злюсь на себя. Он мне ничего не обещал. Это я каким-то образом успела убедить себя, что между нами что-то большее, чем просто «приятное времяпровождение». Он прав, это даже отношениями нельзя назвать, между нами просто что-то происходит. Периодически.

А потом мы снова сами по себе.

Скоро Игнат Юрьевич вернется, а значит, и надобность в нашей фиктивной помолвке отпадет. За это время мы успели сходить еще на один бизнес-форум, а также умудрились попасть на закрытую вечеринку Ставроса Бельдера – известного ресторатора. У этого пожилого грека целая сеть ресторанов по всей стране и, судя по той энергичности, с которой он выплясывал на собственном дне рождения, останавливаться на достигнутом он не собирается. И да, мне удалось убедить его заказать у нас услуги по продвижению. Думаю, немаловажную роль здесь сыграло то, что они с Алексеем давно знакомы, а меня он, конечно же, представил как свою невесту.

– Давай все спокойно обсудим, – предлагает он. И надо отдать ему должное, его голос действительно звучит спокойно. А вот у меня внутри все кипит и глаза, кажется, натурально наливаются кровью, как у мультяшных героев. К счастью, сейчас это вряд ли заметно за пеленой слез. Меньше всего я хочу разрыдаться в его кабинете, поэтому начинаю аккуратно продвигаться к выходу. Да, банально закроюсь в туалете и дам волю эмоциям, а пока нужно держаться.

– Мы-ы-ышка, – протяжно стонет он. – Не сбегай.

Игнорируя его просьбу, я дергаю ручку на себя и выхожу в приемную, где Софочка всеми силами пытается развлечь пожилого мужчину в дорогом сером костюме и Демида Вяземского, друга Алексея.

– Алексей Игнатьевич, тут к вам посетители, – обращается помощница к боссу, который, конечно же, последовал за мной.

– Черт, я совсем забыл, – стонет он и устало трет глаза. – Марьяна, мы не договорили. Я серьезно.

– Евгений Валерьевич, – кивает он пожилому мужчине, – проходите в кабинет.

Затем он переводит взгляд на друга:

– Дем, честно, не до тебя сейчас.

– А я и не к тебе пришел, – пожимает он плечами и невинно улыбается. – Вообще-то мне нужна твоя невеста.

– Фигасе заявочки, – рычит Кулаков.

Я нелепо перевожу взгляд с одного мужчины на другого. Честно говоря, я бы не удивилась сейчас, что у босса есть какая-то другая невеста. Это куда более вероятно, чем то, что моя скромная персона понадобилась Демиду Вяземскому.

Скрежет зубов босса слышен даже на улице, но, не дав мне вдоволь насладиться этим зрелищем, Вяземский с улыбкой добавляет:

– Мне нужна профессиональная консультация. Ты же слышал новости, да?

Кулаков моментально расслабляется, будто всерьез думал, что его друг претендует на меня в каком-то другом смысле, и тут же командует:

– Ждите меня в «Ривере». Я освобожусь буквально минут через двадцать-тридцать.

После того, как Алексей скрылся в своем кабинете, я еще какое-то время не двигаюсь с места, ожидая, что его друг признается, что пошутил, и в ресторан он со мной идти не собирается.

«Ривер» находится в соседнем здании с нашим офисом, и мы с боссом частенько там обедаем. Настолько частенько, что официантки встречают нас как родных и спрашивают «вам как обычно»?

Но хоть отчаянно флиртовать перестали. С боссом, конечно, не со мной. Потому что в первые наши посещения они даже не пытались скрыть свои соблазнительные улыбки. Потом, видимо, поняли, что я не просто блеклое приложение к шикарному мужчине, а вполне себе живая женщина. Не буду скрывать, пару раз мне пришлось довольно показательно продемонстрировать обручальное кольцо, а однажды я не выдержала и писклявым голосом назвала его «милый», когда брюнетка в ультракороткой юбке брала у нас заказ. Этот гад еще тогда пол вечера улыбался, словно я прилюдно похвалила его мастерство в постели.

Интересно, что они подумают, если сегодня я заявлюсь туда с другим шикарным мужчиной. Я ведь заявлюсь, так? Или это все-таки какая-то шутка?

– Вы же не возражаете? – лучезарно улыбается Демид, видимо, решив своей приветливостью скрасить тот факт, что его друг эгоистичный манипулятор.

– Наверное, нет, – пожимаю плечами. Улыбку сымитировать даже не пытаюсь. Прекрасно понимаю, что после разговора с боссом у меня ничего не выйдет. Впрочем, если Вяземский не соврал, то ему я нужна как профессионал, а не как симпатичная компания для ужина, поэтому вряд ли расстроится из-за моей постной мины.

В ресторане Демид дает мне время сделать заказ и даже после того, как официантка с защемлением лицевого нерва от слишком широкой улыбки уходит от нас, не спешит переходить к делу. Под его пристальным взглядом я чувствую себя каким-то диковинным зверьком в клетке. Рассматривает он меня совсем не таясь, даже голову слегка склонил набок, будто пытается решить сложную задачу – как же его друга угораздило связаться со мной.

– Ну, – не совсем вежливо поторапливаю его. Не будет же он ждать, пока нам принесут ужин. Я там, между прочим, много всего поназаказывала. Не то чтобы я поставила себя цель разорить Вяземского, но и ждать босса я не желаю. Пусть не думает, что мне без него кусок в горло не лезет. И вообще я совсем не уверена, что дождусь его. Что он такого может мне сказать? Наверняка, будет оправдываться и пытаться убедить меня, что ничего страшного не произошло. Убеждать он умеет, в этом я у меня сомнений давно нет.

– Вы, наверное, видели новости, – с прискорбием сообщает Демид.

Вот это я понимаю, решил зайти издалека. Начал бы уже тогда с погоды, потом бы к новостям перешли, а к концу ужина он, глядишь, и признается, что пригласил меня на ужин без причины – просто чтобы дать Кулакову шанс спокойно провести встречу и не думать о том, что я сбегу. И ничего, что босс бы не успел его предупредить заранее, может, у них, как в настоящей мужской дружбе, есть способность читать мысли друг друга, и тот призвал товарища на каком-то телепатическом уровне.

Звучит, конечно, абсурдно, но все же лучше, чем то, что Вяземский пригласил меня в ресторан обсудить новости.

Понаблюдав несколько секунд за моим растерянным взглядом, он, наконец, уточняет:

– Завод Сетрол. Утечка отходов.

– А, – протягиваю я. – Вы об этом?

– Алексей не говорил? Этот завод принадлежит моему отцу. Точнее, принадлежал. Сейчас там всем заведует мой младший брат и…

При этих словах мы с ним синхронно морщимся, видимо, одновременно вспомнив безумное интервью его брата, которое крутили все СМИ несколько дней назад.

– Да, вот теперь я вижу, что вы понимаете, о чем идет речь, – к моему удивлению, Вяземский даже находит силы на улыбку. Если бы мой брат так угробил наш семейный бизнес, я бы вряд ли улыбалась.

– Мне жаль, – искренне произношу. Может, сама по себе утечка бы и не произвела такой общественный резонанс, если бы за ней не последовало скандальное интервью владельца, в котором он вместо того, чтобы принести публичные извинения, лишь усугубил ситуацию высказываниями в стиле «мы кормим этот город, а значит, любые претензии от местных жителей неуместны».

Вот после этого и разразился самый настоящий скандал. В тот городишко съехались все экологи страны, на завод обрушилась куча проверок, но самое ужасное даже не это – на улицы вышли сотни активистов с требованием закрыть фармацевтический завод, который разрушает экологию не только города, но и всей страны.

– Спасибо, – деловито кивает он. – Мне тоже жаль. Но, к сожалению, этого недостаточно. Завод очень много значит для моего отца. Да и для всей нашей семьи. Поэтому я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти ситуацию. У меня есть отличный план по поводу того, как восстановить деловые связи и даже заключить новые контракты, но вот что делать с деловой репутацией, я не имею понятия. Алексей рекомендовал вас как прекрасного маркетолога или пиарщика. Я, честно признаться, не особо в этом соображаю. Но он сказал, что вы отлично разбираетесь в рекламе. Так вот, Марьяна, как бы вы прорекламировали завод после всего этого?

Благо, Вяземский не ждет от меня моментального ответа, поэтому прежде, чем дать волю своей фантазии и начать создавать в голове мощную маркетинговую кампанию, я беру несколько секунд на то, чтобы переварить эту информацию. Кулаков рассказывал другу обо мне. Не просто рассказывал – хвалил!

Не знаю, почему, но эти слова разливаются приятным теплом внутри. Обида на то, что он мне соврал моментально отходит на второй план, и в голове остается лишь одна мысль: он считает меня умной. Гордится. Нахваливает перед друзьями. Господи, да даже одного того, что он не скрывает меня как маленький грязный секрет, а обсуждает с друзьями – уже хватает для того, чтобы мои губы расползлись в мечтательной улыбке.

Да, насчет «Непослушных игрушек» он все-так соврал, но… если бы не это, то вполне возможно, что между нами бы ничего и не было. Он бы все так же отпускал пошлые шуточки, я бы при этом каждый раз впадала в ступор, но в итоге это бы так ни к чему и не привело. И несмотря на то, что я все еще чувствую себя обманутой, я не могу даже в мыслях самой себе врать и утверждать, что я не рада тому, куда все это привело. Эти несколько недель были развратными, безумно сексуальными и… счастливыми. Определенно счастливыми.

Подпитанная эйфорией от осознания всего этого, следующие минут двадцать я снабжаю Вяземского детальным планом того, как бы поступила, будь я на его месте. Демид собирается в ближайшее время выехать туда и самолично взять контроль над ликвидацией всех последствий.

Кажется, к концу ужина у него даже настроение улучшается. По крайней мере, он уже не выглядит таким подавленным, как в начале нашего разговора. Заряды оптимизма приятно пульсируют между нами, и я даже не пытаюсь скрыть широкую улыбку. Правда, уже в следующее мгновение она сползает, когда я вижу на пороге ресторана Арсения. С огромным букетом цветов. И нет, мое разочарование связано совсем не с тем, что я успела подумать, будто он пришел сюда на свидание с какой-то девушкой. Нет, мои губы непроизвольно кривятся, потому что он целенаправленно направляется к нашему столику.