Глава 39 Марьяна

Все те несколько секунд, что Арсений приближается к нам, я не могу отделаться от мысли, что он ошибся адресом. Шел на свидание, случайно увидел меня за столиком у окна и решил зайти поздороваться?

Но нет. Он не только широко улыбается, будто всю жизнь ждал этой знаменательной встречи, но еще и радостно вручает мне пестрый букет.

Затем он замечает моего собеседника и благоговейно хмурится. Благоговейно – потому что, наверняка, узнал Вяземского, раз уж он заказывал услуги в «Роялти», а вот почему хмурится, мне до конца не понятно. Осуждает меня за то, что ужинаю не в компании своего жениха? Подозревает в измене?

– Это деловой ужин, – зачем-то начинаю оправдываться и тут же осекаюсь. Что, если Арсений подумает, что я решила переманить у них клиента? – Мы как раз закончили обсуждать маркетинговую кампанию для стороннего проекта. Это никак не связано с его основным бизнесом.

Понимаю, что не обязана оправдываться. После того, как он со мной поступил, я имею право на любую грязную игру, но тем не менее, блею, как овечка, и растерянно перевожу взгляд с одного мужчины на другого, будто жду, что Демид сразу бросится подтверждать мои слова.

Однако, вместо этого он молчит и тоже хмурится. Да что ж такое с этими мужчинами! Этому-то что не так?

– Закончили обсуждать? – уточняет Арсений спустя долгие несколько секунд напряженного молчания. – То есть ты сейчас свободна?

– Эм…, – напряженно оглядываю зал ресторана. По идее, Кулаков должен скоро появиться, но просить Демида задержаться, чтобы просто не оставаться наедине с бывшим, у меня язык не поворачивается. – Да. А что ты хотел?

– Просто поговорить, Марьяна, – невинно, но с каким-то непонятным трепетом, сообщает он и зачем-то добавляет: – Я скучал.

Я бросаю воровитый взгляд на Вяземского и тут же себя корю за это. Ну почему? Почему меня постоянно волнует, что обо мне подумают окружающие? Почему я всегда чувствую себя настолько неуверенно?

Со всеми, кроме Кулакова…

Эта мысль поражает меня, словно ударом молнии. А ведь это правда. С ним моя природная стеснительность и неуверенность не просто улетучиваются, они сменяются смелостью и… сексуальностью, что ли. Не знаю, как так получается, но рядом с боссом я чувствую себя самой собой. Даже не так. Чувствую себя лучшей версией себя.

Погрузившись в эти мысли, я даже не сразу замечаю, что между мужчинами происходит какой-то диалог, после которого Вяземский почему-то встает со своего места, и на него тут же плюхается Арсений.

– Марьяна, я скучал, – каким-то странным голосом произносит он. Может, Демид случайно вилку на стул обронил, а мой бывший на нее уселся? Это бы вполне объяснило его измученное выражение лица и слишком высокий голос. Но не подпрыгивает же от боли! Терпит! Какая похвальная выдержка!

На всякий случай я перевожу взгляд на пустую тарелку Вяземского и пересчитываю приборы. Вроде бы все на месте. Значит, точно не вилка. Тогда что?

– После того, как ты уволилась, я долго думал о тебе, – продолжает он. – Часто вспоминал.

– Что именно? – уточняю осторожно, предвкушая, что он, наконец, извинится за то, что украл мой проект. Ну и за то, что использовал меня. Хотя сейчас, спустя время, я понимаю, что проект мне жалко гораздо сильнее.

Арсений часто моргает, видимо, вспоминая, что именно он «вспоминал», а я в это время внимательно разглядываю его.

На нем безупречный серый костюм. Волосы, как и всегда, уложены волосинка к волосинке, лицо гладко выбрито и даже брови, кажется, выщипаны тщательнее моих. Но сегодня это впервые меня не восхищает, а… нет, даже не раздражает. Просто оставляет равнодушной. Абсолютно.

Я смотрю на этого мужчину и пытаюсь всеми силами понять, что именно меня в нем так привлекало.

Я все еще не нахожу в нем изъянов. Как бы мне этого ни хотелось, но за эти несколько месяцев без меня он не приобрел морщины и синяки под глазами, свидетельствовавшие бы о его душевных переживаниях.

Арсений выглядит как обычно. Так что, наверное, дело в том, что изменилась я. И я даже знаю, кто именно меня изменил.

Босс так и не полюбил костюмы, щетина на его лице является перманентным фактором, кроме, пожалуй, первой пары часов с утра, а к волосам, ввиду короткой длины, вряд ли когда-то прикасалась расческа.

Но тем не менее, глядя на Арсения сейчас, я не могу скрывать чувство недоумения. Как меня угораздило? Как я могла влюбиться в этого мужчину, который, наверняка, никогда не полюбит кого-то, кроме своего же отражения в зеркале?

Впрочем, босс о любви мне тоже ни разу не говорил. Как и я ему. Но если его чувства для меня полная загадка, то свои я понимаю прекрасно. И сейчас, глядя на лощеного Арсения, я очень четко осознаю, что никогда его не любила. Да, мне льстило его внимание. Да, я мечтала о нашем совместном будущем и даже начала потихоньку придумывать имена нашим будущим детям. Но к нему я не испытывала и сотой доли того, что чувствую к боссу.

Эта мысль меня, странным образом, совсем не пугает. Удивляет, да. Немного волнует. Но в целом я чувствую себя умиротворенно. Будто и так давно это знала, а сейчас просто хоть и мысленно, но озвучила известный факт. Я, кажется, влюбилась в своего босса. По уши.