Глава 52 Марьяна

Несмотря на раздражение, аккуратно прикрываю за собой входную дверь, потому что слышу с кухни звук голосов. Один из них точно мужской, а значит, Марк снова приперся к Кристине умолять вернуться обратно. Они расстались два месяца назад, но это не мешает ему время от время заявляться к нам, чтобы «начать все с начала». Непроизвольно закатываю глаза от этой банальности. Почему для того, чтобы начать ценить кого-то, надо сначала этого кого-то потерять? Где были его слова любви в прошлом? Почему начал хоть как-то вкладываться в их отношения только после того, как моя подруга окончательно послала его?

Эти мысли, конечно же, тут же навевают мысли о другом мужчине. Который тоже опомнился слишком поздно. Причем, мысли настолько сильные, что мне кажется, я даже слышу его голос.

Качаю головой и решаю, что надо больше отдыхать, чтобы избавить себя от слуховых галлюцинаций. Но потом к ней присоединяется и зрительная. Не может же Кулаков, в самом деле, быть в моей квартире?

Но, судя по тому, что Кристина тоже его видит, мне все-таки не кажется.

– Ты сегодня быстро, – удивляется подруга. – Неужели без очереди обошлось в кои-то веки?

– Если бы, – выдыхаю зло. – У них опять врач заболела. И они, конечно же, забыли меня предупредить.

С одной стороны, я понимаю, какой у них сейчас там аврал, из четырех специалистов УЗИ одна ушла в декрет и двое с разницей в пару дней свалились с каким-то вирусом. Осталась всего один специалист, и ей просто невозможно впихнуть всех пациенток разом. Но, господи… почему нельзя просто позвонить?

– Да что ж такое? – причитает подруга. – Они издеваются?

– Какой врач? – обеспокоенно интересуется Алексей. – Ты плохо себя чувствуешь? Тебя что-то беспокоит?

– Все хорошо, – заверяю его, стараясь не думать, как мне приятна его забота. Не то, чтобы я не получала ее от окружающих, но… это глупо, наверное, но почему-то от него получать ее важнее, что ли. – Это плановое УЗИ. Должно было быть, по крайней мере.

– Но врач заболела, – кивает он. – Это я понял. Ты, что, в обычной поликлинике наблюдаешься?

– Нет, это частная клиника. Мне ее Тамара Евгеньевна посоветовала.

– Моя мама? – таращит на меня глаза Кулаков.

– Да, она сказала, что у нее там главврач знакомый и…

– И он не мог нормально тебе УЗИ организовать? – возмущается он.

– Ну он же не виноват, что у него два специалиста одновременно слегли, – развожу руками. Мне, конечно, тоже обидно, но толку сейчас орать?

– Надо лучше о своих работниках заботиться, – ворчит он. – Поехали.

– Куда? – удивленно моргаю.

– В клинику, куда еще? – спрашивает, будто это само собой разумеется.

– Я же сказала, что врач заболела…

– А надо было сказать, что ты Кулакова. Марьяна Кулакова! Ну звучит же? – подмигивает он и тут же добивает: – Привыкай!

И еще до того, как я успеваю возмутиться, он хватает меня под белы рученьки и настойчиво выводит из квартиры. Беспомощно смотрю на Кристину, но вместо того, чтобы вцепиться ему в глаза, как она не раз обещала за эти четыре месяца, она лишь добродушно улыбается. Чем это он успел ее так очаровать за то время, пока меня не было?

Развить эту мысль я не успеваю, потому что мы стремительно спускаемся по лестнице, и вскоре я уже сижу в машине Алексея, а он заботливо оборачивает вокруг меня ремень безопасности.

Поначалу я еще подумываю возмутиться, но, когда Кулаков начинает задавать мне миллион вопросов о ребенке, об анализах и обследованиях, я теряю весь запал. Я обещала себе, что не буду запрещать ему принимать участие в жизни ребенка, но даже в самых смелых мечтах не рассчитывала, что он будет проявлять такой живой интерес. Впрочем, это ничего не меняет… разве что, просто подтверждает, что его отец был прав.

Когда я узнала о беременности, даже мысли не было скрывать ее от него. Как только я справилась со своими эмоциями, сразу позвонила Алексею, чтобы сообщить эту новость, но трубку взял его отец. Оказывается, тот оставил телефон в своем кабинете, а Игнат Юрьевич его забрал. Тогда же он и объяснил мне причину, по которой его сыну пришлось уехать. Кулаков-старший почему-то считал, что новости о моей беременности заставят его сорваться с места и вернуться домой, наплевав на проблемы с законом. И несмотря на то, что я была настроена более скептически, послушала его совет. Сейчас же понимаю, что, скорее всего, он был прав. Может, ко мне он и не относился серьезно, но, кажется, ребенка воспринимает всерьез.

Когда мы приезжаем в клинику, никто не бежит с порога извиняться перед Алексеем. Но его это, разумеется, не останавливает. Минуя стойку администратора, он прямиком направляется в кабинет главврача и уже через пару минут выходит оттуда в сопровождении седого мужчины в красивых очках с тонкой оправой.

– Как так получилось, что у нас девушка уже второй раз на УЗИ приезжает, а запись отменяется? – грозно спрашивает он брюнетку на ресепшене.

– Так заболели же, – начинает она оправдываться, испуганно переводя взгляд с начальника на Кулакова, но я понимаю, что мне ее совсем не жалко. В болезни врачей она, конечно, не виновата, но обзванивать пациентов, чтобы сообщить об отмене записи – ее прямая обязанность. А я из-за нее два раза в клинику зря приезжала.

Алексею, впрочем, ее извинения не особо нужны, поэтому, даже не дослушав ее до конца, он снова хватает меня за руку и ведет к нужному кабинету. Главврач, конечно же, следует за нами, но почему-то в этот момент другие люди для меня просто перестают существовать. Я не замечаю ни врача, ни медсестру, ни даже холод специального геля, который обычно вызывает дискомфорт. Мой мир сейчас сузился до крепкой ладони, сжимающей мою.

– Там… ребенок! – завороженно и немного удивленно восклицает Алексей, вглядываясь в черно-белое изображение на экране.

– А вы там что ожидали увидеть, молодой человек? – строго спрашивает врач, на бейджике которой написано Анна Ивановна.

– Не знаю, – пожимает он плечами, не сводя глаз с экрана. – Просто думал, что там пока…ну, комочек небольшой. А там уже голова! И тело!

Алексей смешно тычет пальцем в экран, а затем снова переводит ошарашенный взгляд на мой голый живот.

– На стадию «комочка» вы немного опоздали, – смеется врач.

– А руки? – с трепетом спрашивает он. – Где у него руки и ноги?

– Во-первых, не у него, а у нее, – терпеливо вздыхает Анна Ивановна. – А во-вторых, ну вот же. Ножки поджаты, видите? А вот ручка. Пальчики считать будем?

Сейчас она даже не пытается скрыть веселье. Видимо, «тревожный папа» Алексей здорово поднял ей настроение. А вот мне совсем не до смеха.

Грудь наполняется вязким теплом, которое разливается мягкими волнами по всему телу. Внутри что-то спружинивает, будто жизненно-важный механизм заело четыре месяца назад и только сейчас он снова нормально функционирует.

За все это время без него у меня было много эмоций. Я чувствовала себя счастливой, испытывала любовь к еще не рожденному ребенку, эйфорию от новых контрактов, страх от того, что навсегда останусь одна. Но сейчас я впервые чувствую себя живой, будто все эти месяцы я наблюдала за жизнью вокруг сквозь ширму. Даже краски, кажется, становятся ярче.

Алексей еще крепче сжимает мою ладонь, словно якорь пригвождая меня к кушетке. Будто чувствует, что без этого я бы давно воспарила ввысь, в попытке получше рассмотреть нас. Потому что я хочу запомнить этот момент. Навсегда оставить в памяти то, как он смотрит на мой живот и на экран. То, как светятся его глаза от осознания, что мы создали новую жизнь.

Не буду скрывать, я много раз представляла этот момент. Проигрывала наш диалог, пыталась предсказать его реакцию. Но сейчас, глядя на его искренний неприкрытый восторг, я понимаю, что даже мои самые смелые мечты были очень далеки от реальности.

Из клиники мы выходим с целым ворохом фотографий и дисков. Думаю, если бы там предлагали, как делают это ушлые предприниматели после различных экскурсий, печать фото с УЗИ на магнитах и тарелках, Кулаков купил бы и их. Мне кажется, даже я после первого визита к врачу не задавала столько различных вопросов.

По дороге домой он продолжает расспрашивать меня обо всем, что произошло за время его отсутствия, и сам же периодически перебивает мою речь восторженными воскликами:

– У нас будет дочь! Не могу поверить, что у нас будет дочь!

К тому времени, как мы добираемся к моему дому, у меня уже не остается сил для эмоций. Потроенные действием гормонов, они выкачали из меня последние ресурсы. Мне одновременно и радостно, и грустно, я счастлива и опечалена, я… Я безумно рада, что Алексей с таким восторгом принял нашего ребенка, но я бы соврала, если бы сказала, что не хотела хотя бы частичку этой любви для себя.

Завидев нашу компанию на пороге, Кристина начинает бомбардировать нас вопросами, но под взглядом Алексея тут же замолкает и бормочет:

– Мне нужно в магазин сходить.

– Но ты же, – открываю я рот, чтобы напомнить ей об огромных пакетах, которые видела, когда пришла, но понимаю, что это тщетно. Удивительным образом, пока меня не было, эти двое спелись.

– Как тебе удалось? – хитро щурюсь на Алексея. – Еще вчера она готова была…, – замолкаю на полуслове, решив, что ему лучше не знать, что она хотела сделать с его половыми органами.

– Я с ней не спал! – восклицает он и, когда я начинаю кашлять от слишком резкого вдоха, добавляет: – Честное слово!

– У меня и в мыслях не было, что ты с ней… что вы…. Просто она злилась на тебя за то, что ты меня бросил и…

– Я тебя не бросал, мышка, – упрямо повторяет он. – Это ты отказалась со мной поехать.

– Куда? Ты мне ничего не объяснил, – моментально вскипаю, готовясь высказать все, что я о нем думаю. Но вместо того, чтобы продолжить перепалку, он поднимает руки в примирительном жесте и выдыхает:

– Да, согласен. Я поступил как последний кретин, мышка. Я не сказал тебе, куда еду, не сказал, почему, и самое главное… я не сказал, как сильно тебя люблю!

Начинаю часто-часто моргать, но даже это не спасает меня от щедрого потока слез из глаз. Четыре месяца назад я бы много отдала, чтобы услышать эти слова. Господи, я бы отдала все…

– Ну чего ты плачешь? – искренне удивляется он. – Не надо.

– Не надо? – возмущаюсь я сквозь всхлипы. – Ты мне сердце разбил, Кулаков! Уехал, бросил меня тут совсем одну. Тогда тебе дела не было до моей любви! А теперь вдруг решил осчастливить признанием? Где ты раньше был? Когда у меня тряслись руки с тестом на беременность? Когда я…

– До твоей любви? – его глаза округляются, а темная радужка практически полностью заполняет белок. – Ты мне не говорила.

– А так непонятно было? – кричу я. – Стала бы я с тобой спать, если бы не любила?? Я же говорила, что храню себя для особого момента…

– Я твой особый момент, мышка? – скалится он с такой самодовольной улыбкой, что мне от чистого сердца хочется ему врезать.

– Был, Алексей, был, – ядовито заявляю. – Поезд ушел.

– Вот в этом ты ошибаешься, мышка, – его голос звенит от напряжения пополам с каким-то безумным восторгом. – Все только начинается.