Глава 53 Алексей

Хищно надвигаюсь на нее, загоняя в угол. Сейчас я действую гораздо увереннее, чем в офисе. Недаром же подробно расспросил докторицу, насколько нам нужно осторожничать, и можно ли вообще Марьяне вести половую жизнь. Она, разумеется, при этом покраснела, словно помидор, но врач заверила меня, что дарить положительные эмоции будущей маме не только можно, но и нужно.

Поэтому сейчас я без промедления хватаю ее в свои объятия и выпускать точно не планирую.

– Леша, я устала, – выдыхает она мне в лицо.

– Так отдыхай, – благодушно предлагаю. – Тебе даже делать ничего не придется, я все сам…

– Ты издеваешься? – нахмурив брови, интересуется она.

Я смотрю на нее сверху вниз и не могу поверить своему счастью. Мышка в моих руках. Снова. Запускаю пальцы в ее волосы и стягиваю тугую резинку, трогаю ее пряди, целую их. Поначалу она еще пытается трепыхаться в моих объятиях, но запала хватает ненадолго. Утыкается носом в плечо и моментально обмякает. Чувствую, как носом втягивает воздух, вдыхая мой запах, и почему-то от этого действия у меня окончательно срывает гайки.

Она скучала по мне. Так же сильно, как и я по ней.

Сейчас мы оба пытаемся напитаться друг другом. Жадно ощупываем тела, словно сверяя вколоченные в память версии, с живым оригиналом. Целуемся.

Я глотаю ее тихие стоны, слизываю все слова обиды с губ и мысленно клянусь больше никогда не быть причиной ее печали. Я в лепешку расшибусь, но не позволю ей расстраиваться из-за меня.

– Я должен был сказать тебе об этом еще четыре месяца назад, мышка, – шепчу я. – Видимо, до меня слишком долго доходила такая простая истина… Я люблю тебя. Больше жизни.

И она снова начинает рыдать.

У меня слишком мало опыта в плане признаний в любви, поэтому не берусь сказать – нормальная ли это реакция, но искренне надеюсь, что хотя бы в этот раз это слезы счастья.

Подхватываю ее на руки и несу в ее комнату. По крайней мере, надеюсь, что в ее, так как видел, как из другой двери ранее выходила Кристина.

Аккуратно укладываю ее на бледно-розовое покрывало и вскользь осматриваю интерьер. Идеальная стерильная чистота, ни одной рамочки с фотокарточками, зато на стене над столом куча журнальных вырезок и в центре венцом композиции – ее фото в нижнем белье с той самой съемки.

Какая же она красивая. Сексуальная, словно богиня секса, но совсем не пошлая. Даже в полупрозрачном комплекте она умудрилась перенести на фото свою чистоту и невинность.

– У меня не было твоих фото, – тихо признается, проследив за моим взглядом. – Да и как-то странно бы было вешать на стену фото того, кто разбил твое сердце, правда?

Я сдавленно киваю, вновь содрогаясь от мысли о той боли, что причинил ей.

– Поэтому я выбрала это фото. На нем я, но… на самом деле на нем мы вдвоем. Потому что я помню каждую секунду той съемки. Помню твой взгляд. Твои руки на себе. Даже запах твой помню. Все навсегда отпечаталось вот здесь, – Марьяна касается пальцами своих висков, – И вряд ли мне когда-нибудь удастся это стереть.

– Не надо, – наклоняюсь к ней и прижимаюсь щекой к ее лицу. – Не надо стирать эти воспоминания. Уверен, у нас будет еще миллион прекрасных моментов и событий, но эта съемка… она всегда будет особенной, мышка.

Она кивает и прижимается ко мне. А потом, наконец, целует. Сама.

И в этот момент я отчетливо понимаю, что счастлив.

Остаток вечера мы так и проводим на кровати. Я безумно хочу ее, но почему-то мне кажется, что секс сейчас будет лишним. Сам в шоке от таких мыслей, но, видимо, вот она – наивысшая степень единения. Ее поцелуи и нежные руки сами по себе дарят мне такую безумную эйфорию, что аж в глазах темнеет.

Кажется, я всю оставшуюся жизнь готов провести вот так – не отпуская ее из своих цепких объятий. Но у мышки, судя по всему, другие планы.

Думал, что она уже заснула, прижавшись ко мне спиной. Но через какое-то время она начинает нетерпеливо ерзать, как бы нечаянно вбиваясь своей пятой точкой в мою эрекцию, а затем, издав тихий стон, тянется к пуговице моих джинсов.

Вот это я понимаю, скучала! Вот это инициатива! Мне кажется, уже от одного этого я готов кончить прямо в штаны, но стойко держусь, позволяя ей расправиться с молнией и стянуть с меня боксеры.

В глазах натурально темнеет, когда я вхожу в нее. Воспоминания, невероятно живые в моей памяти, не передавали и сотой доли того, что происходит сейчас. Марьяна вздрагивает, будто ей больно, но тут же начинает двигать бедрами, а я впиваюсь зубами ей в шею и накрываю грудь ладонью. Твою мать… как же я скучал по ней. По ее телу, по ощущению внутри нее.

Грудину рвет от эмоций. От всего того, что копилось там долгие месяцы. Сейчас весь этот шквал оголенных чувств собирается в сверхмощную воронку и сокрушительным торнадо обрушивается на мышку.

Мы двигаемся медленно, ее спина прижимается к моей груди, в то время как бедра раскачиваются в такт, пытаясь найти угол полного соприкосновения. Она тихо стонет в подушку, а я зарываюсь в ее волосы, позволяя им щекотать мое лицо. Она нужна мне везде, хочу касаться ее не только членом, но и каждым миллиметром своего тела.

У меня огромный сексуальный опыт длиной более десятка лет, но сейчас, впервые в жизни я не трахаюсь, а занимаюсь любовью. С той девушкой, которую люблю больше жизни.

Утром я сбегаю еще до того, как она просыпается. Меньше всего на свете мне сейчас хочется уходить, но, кажется, я задолжал мышке пару зрелищных признаний. Пора уже окончательно присвоить эту женщину и позаботиться о том, чтобы она осталась в моей жизни навсегда.