31. Вторник, 25 сентября. 00:15

Клементина возвратилась за полночь. Я была уже в кровати и, если честно, начала за нее волноваться. Однако один взгляд на ее пляшущие кудряшки, на блестящие глаза, на сытую улыбку — и стало ясно, что переживания были как всегда напрасными. Тем не менее, я не смогла не поинтересоваться, где она пропадала.

— Сейчас — в столовой. Кстати, завтра там опять вкуснее станет.

— Вкуснее? — Удивилась я.

— Ну да. Ты не заметила, что еда эти дни стала как-то не очень? Думаю, это из-за того, что не оставалось хороших ингредиентов. Но сейчас пришел корабль с припасами.

— Корабль с припасами должен быть только через неделю, — сказала я.

— Ничего подобного! Сейчас я была на причале и слышала звук мотора. Что это могло быть, если не поставка продовольствия? Надеюсь, презервативы там тоже есть.

— Так, постой! — Я села на кровати. — Звук мотора это катер, я так думаю. Мне кажется, еду с медикаментам должно привозить судно покрупнее. И потом, почему ночью?!

— Ночью или нет, какая разница? — Клементина пожала плечами, снимая рубашку и джинсы. — В рестораны еду тоже ночью частенько завозят, чтоб клиентам не мешать и не толкаться. А уж судить о размерах судна по звуку я бы точно не взялась.

— Ну да... И всё-таки...

— Ой, Вукси, только не надо опять разводить тревогу вокруг этого мелкого события! Надеюсь, тебе снова не мерещатся маньяки?

— Мне никто не мерещился и не мерещится, — отозвалась я с обидой. — А вот кто приехал на том катере — вопрос! Если это группа злоумышленников...

–... то их тут же переловят! — завершила Клементина. — Вукси, у нас тут охраны до чёрта! А камер ещё больше! Мышь не проскочит! И потом, ты помнишь, остров же на карту не нанесён!

— Сегодня нет, а завтра да, — сказала я.

— Ой, всё! — Клементина махнула рукой. — Я уже жалею, что рассказала тебе про этот корабль.

Сказав это, она скрылась с ванной. Я осталась со своими мыслями. Что ж, может, Клементина и права. Уже вторую неделю на острове и в Академии не происходит ровным счётом ничего особенного; при этом я только и знаю, что воображаю себе проблемы и тайны. То решаю, что соседкина помывка в мужском душе привлечет ко мне маньяка, то жду отчисления при вызове к ректору, то из-за банального конфликта с Вэнсом накручиваю себя так, что буквально схожу с ума, а то изобретаю какой-то квест из обычной болезни библиотекаря... Клементина права: в завозе продуктов на корабле нету ровным счётом ничего особенного. Даже раньше срока, даже ночью! А уж делать выводы о том, какой корабль, лишь на основании звука, который я даже не слышала собственными ушами, — это вообще верх нелепости! У меня излишняя тревожность, это точно. Мой мозг от безделья цепляется за ерунду и раздувает слонов из мух. Я, наверное, мало учусь, раз ему там так скучно... Или, может, от нехватки личной жизни...

Когда Клементина вышла из своего санузла, я всё ещё не спала, а как обычно изводила себя мыслями. По крайней мере, одна загадка сегодня была в самом деле загадкой — и мне не хотелось уходить в сон, не узнав ответа.

— Где ты всё-таки была? — спросила я.

— В душе, — сообщила Клементина.

— Нет, я имею в виду, не сейчас, а до этого. Знаешь, вечером тебя искал Корнелиус. Практически весь остров обошел.

— Я была в душе, — повторила Клементина.

— В смысле — в душе? В каком ещё душе?

— В том самом. В мужском душе спортивного корпуса.

— Что ты там делала? — не удержалась я от вопроса, хотя была уверена, что правильный ответ легко могу угадать.

Клементина улеглась в кровать, погасила свет и как всегда расслабленно ответила:

— Помнишь, про Антона говорили? Он мне очень долго нравился, аж целую неделю.

— Это тот, ради которого ты в первый раз...

— Да-да. Мы сегодня с ним разговорились и я подумала: "ну ладно, пусть меня не вдохновило то, что ниже пояса, но глаза у тебя по-прежнему такие красивые!". И я решила, что надо закончить гештальт.

— Что закончить?

— Ну, сделать с ним то, что не сделано. В общем, слово за слово, мы стали флиртовать, и он признался, что в прошлое воскресенье готов был взять меня на месте, в душевой кабинке. Я сказала: "не проблема, можно реализовать эту фантазию".

— Но спортивный корпус же закрыт!

— У Антона есть приятель из охранников. Мы его хорошо попросили и всё получилось.

— Получилось... Не моё, конечно, дело, Клементина, но Корнелиуса зря ты обижаешь. Он отличный парень и, по-моему, влюблён в тебя.

— О, это так мило! Конечно, отличный, не спорю.

— Он считает тебя своей девушкой! Только не говори, что он, как и Фернандо, сам это выдумал!

— Нет, — раздался задумчивый голос из темноты. — Он не выдумал. Мы с ним договорились, что встречаемся.

— Выходит, что ты изменяешь! — сказала я грустно.

— Но с бывшими изменой не считается! — сказала Клементина удивлённо.

— Он не бывший! У тебя с ним прежде не было!

— Но должно было быть!

— Ну и что! Он не бывший!

— Слушай, Вукси, я, конечно, уважаю твои консервативные взгляды, но ты зануда.

— Клементина, — ответила я максимально благожелательно. — Я, конечно, тоже твои свободные взгляды уважаю, но не кажется ли тебе, что ты несколько... разбрасываешься?

— Может быть, до сих пор так и было... Но, знаешь, после сегодняшнего я чувствую нечто особенное! Кажется, я встретила одного-единственного-того-самого!

— Что, Антона? — Удивилась я.

— Да нет, Антон зануда, как и ты. А вот друг его охранник... Он особенный!