Глава 22. Что-то очень личное

— Ну, что ты хотел спросить? — произнесла я с показным спокойствием.

Гоша, похоже, завис. Сидит, молчит, думает о чем-то.

— Даже не знаю… Но это должно быть что-то очень личное.

Не знает? Тогда зачем вся эта ерунда с взаимными вопросами и ответами? Ничего не понимаю.

— Что за… — начала я. И замолчала.

А ведь это хорошо, что у него нет ко мне наболевших вопросов. Значит, никакие подозрения его пока не посещали.

— Когда у тебя в последний раз был секс? — услышала я голос Гоши.

И чуть не вывернула руль налево, хотя к нашему дому — направо.

— Что за бестактные вопросы? — возмутилась я.

— По-моему, отличный личный вопрос.

— Это не твое дело!

— Точно не мое? Ты уверена? — произнося это, Гоша смотрел на меня очень многозначительно.

В его словах есть подвох? Он на что-то намекает? Да ладно, совершенно очевидно, на что. Он хочет сказать, что я сую свой нос туда, куда его совать не следует.

— Ладно, замяли, — буркнула я.

Очень хорошо, что мы приехали. А то какая-то неловкая сложилась ситуация.

Не сама, конечно, сложилась. Это все мой язык. И надо было мне ляпнуть про врага, с которым он спит!

Я не узнала ответа на мучивший меня вопрос. Но теперь мне почему-то казалось, что у Гоши с Милой вчера ничего не было. Может, она сразу ушла… или я пытаюсь выдавать желаемое за действительное?

— Спасибо, что подвезла, — сказал Гоша, выбираясь из машины. — А главное, довезла живым.

— Не так уж плохо я вожу! — я задохнулась от возмущения.

Я вполне нормальный водитель. Никто еще не обвинял меня в плохом вождении!

— Это мужской шовинизм, — продолжила возмущаться я. — Девушка, конечно же, не может хорошо водить! Почему? Потому что у нее в штанах нет того, что помогает рулить!

— Да нет, девушка может хорошо водить. Если хоть иногда смотрит на дорогу.

— Я смотрела на дорогу!

— Ты меня чуть не сбила! Да и потом пару раз отключалась.

— Да сам ты!..

— Кто? Ну кто?

— Какашка!

Я огрела его своей сумкой по спине. Прям как в школьные годы, когда я лупила одноклассников портфелем. Гоша сгреб меня в охапку и… укусил за нос! Я завопила. Он выпустил меня и побежал к подъезду. Я догнала его у самой двери, и мы ввалились в подъезд, толкаясь и смеясь.

Лифт долго не ехал. Мы перестали смеяться и стояли молча. Не знаю, о чем думал Гоша, а я задумалась об ответе на его вопрос. Когда у меня в последний раз был секс? Давно. Еще с Эдуардом. С Кириллом до этого не дошло, и не потому, что он не хотел. Это я вредничала и отталкивала его.

Мы вошли в лифт, я сосредоточилась на вычислениях.

— Семь месяцев… нет, восемь. Семь с половиной. Точно.

— Семь с половиной? — переспросил Гоша.

Похоже, я бормотала вслух. Ну и ладно! Наверняка он не понял, о чем я.

— Семь с половиной месяцев? Это очень много. И как ты держишься?

Он понял…

— Да нормально, — я пожала плечами.

Придется теперь об этом говорить… Но я не покажу, что смущаюсь. Ни за что. Подумаешь, секс. Обычно дело.

— Я бы столько не выдержал, — заметил Гоша.

— А если бы ты, к примеру, был полярником? И полгода дрейфовал на льдине? Подружился бы с медведями?

Гоша засмеялся.

— Нет, ну если бы полярником… То потерпел бы. Хорошо, что я не полярник.

Да уж. Я бы лично предпочла, чтобы он был полярником. Чем кобелем.

— А кто был тот счастливчик? — спросил Гоша, когда мы выходили из лифта.

— Кто? А… этот.

Я подошла к своей двери. И вставила ключ в замок.

— Это были… отношения? — не унимался Гоша.

С чего это он так интересуется моей личной жизнью?

— Да, отношения, — произнесла я. — Ты вряд ли знаешь, что это такое.

Я открыла дверь и вошла. Каким-то образом Гоша оказался рядом со мной и тоже вошел. В мою квартиру.

Я сняла кроссовки, он тоже разулся. Мы прошли в комнату. Я убрала с дивана валявшийся там свитер и футболку. Хорошо хоть, нижнее белье не разбросано…

— Я знаю, что такое отношения, — внезапно произнес Гоша.

— Хочешь сказать, они у тебя были?

— Были.

— Целых три дня?

— Целых два года.

Я ошарашено уставилась на своего соседа. Эта информация не вписывалась в картину, сложившуюся у меня в голове. Я была уверена, что он всегда порхал, как мотылек, не задерживаясь на одном цветке дольше, чем на неделю.

— И что случилось? — спросила я.

И села на диван. Гоша опустился рядом.

— Сначала ты.

— Что — сначала я?

— Расскажи, почему рассталась с тем парнем.

— Почему я сначала?

— Потому что я не привык делиться личными вещами. Но сегодня как-то так складывается…

— Ладно, — сразу согласилась я.

Мне было приятно, что он хочет со мной пооткровенничать.

— Мне вообще не надо была с ним связываться, — начала я. — Это было ошибкой. Я была восхищена, хотела понравиться. И с самого начала притворялась кем-то другим… Я часто так делаю с парнями.

— Почему?

— Мне кажется, что в меня настоящую влюбиться невозможно.

— Какая чушь!

— Ну, ты же меня знаешь. Я неуклюжая, нелепая, все время попадаю в дурацкие ситуации.

— Ты милая…

Вот, опять! Опять он будет говорить обо мне как о каком-то домашнем питомце. Милая, забавная, как щеночек. Но в щеночков не влюбляются.

— Ага, — раздраженно перебила я Гошу. — Знаю. Я уморительная. В общем, те отношения продлились всего два месяца. Я, к счастью, прозрела.

— Молодец.

— А ты… почему ты расстался с той девушкой?

Гоша помолчал. А потом выпалил:

— Это она со мной рассталась.

— Не может быть!

— Почему? — усмехнулся мой сосед.

— Ну, в смысле… не знаю. Я почему-то была уверена, что это ты ее бросил.

— Потому что я кобель, чью шкуру надо повесить на заборе?

— Ты теперь всю жизнь будешь мне напоминать эти слова?

Я переваривала информацию. Девушка его бросила! Такого высокого, красивого, с шоколадными глазами и обалденной ямочкой на левой щеке? Неужели нашла кого-то получше? Вот стерва!

— Больше всего в отношениях я ненавижу ложь, — произнес Гоша медленно и веско, будто впечатывая каждое слово в каменную плиту.

Вот это заявление! Я, наверное, побледнела. По крайней мере у меня было ощущение, что вся кровь отхлынула от лица и комом пульсировал в области сердца. Он ненавидит ложь… Очень скоро он возненавидит меня!

— Где-то через год на горизонте появился двоюродный брат. Она говорила, он вернулся в город, они давно не виделись… Стали проводить много времени вместе.

Гоша замолчал.

— Это был не брат, — предположила я.

— Ее бывший. Потом она призналась, что он начал ее преследовать, а она боялась сказать мне и наврала про брата. Ну почему нельзя просто сказать? Просто объяснить все?

Он бросил на меня быстрый взгляд. Я молчала, потрясенная тем, насколько эти же самые слова можно отнести ко мне.

— В общем, он добился своего. Она решила вернуться к нему.

— Это… ужасно, — сказала я.

И взяла его за руку.

Гоша начал улыбаться уже через пару минут.

— Да ладно, не кисни. И не надо сочувствия. Это давняя история, уже не актуальная.

— Ты тогда впал в депрессию? — спросила я. — У меня было так.

— Ага. Погрузился пару месяцев. А потом подумал: какого черта? Вокруг столько девчонок…

— И давно это было?

— Давно. Ладно. Я пойду.

Гоша осторожно забрал у меня свою руку и встал.

— Даже не знаю, с чего меня потянуло на откровенность…

— Это я все начала.

— Точно! Это ты виновата!

Он рассмеялся и направился к двери.

А я долго сидела на диване, все еще ощущая его присутствие. В моих ушах звучали его слова: «Больше всего в отношениях я ненавижу ложь».

Вот я влипла! Боюсь представить, что случится, если он узнает, что я его обманывала. Все мои надежды и мечты развеются, как дым. А он обязательно узнает, невозможно же годами притворяться. Вопрос только в том, сколько еще времени осталось до этого разоблачения. Как долго я могу наслаждаться дружбой со своим соседом в облике Ники и романом с ним под личиной своей несуществующей сестры Анфисы.

Я обещала Русалке последить за ее женихом. И, хоть она меня отговаривала, мне все же кажется, она этого хочет. Так что надо подготовиться к операции. Во-первых, придумать название. Пусть будет «Крадущаяся пантера». Прикольно. Пантера — это я, если кто не понял.

Во-вторых, надо подумать о конспирации. Я бросилась в гардеробную, залезла на стремянку и достала с верхней полки шляпу. Серую, большую, фетровую. Я ее надевала всего пару раз, она не особо вписывалась в мой «пацанский» повседневный стиль. Но теперь она сослужит мне хорошую службу.

У меня заметная шевелюра: длинные волнистые волосы. Аркадий обычно видит меня в натуральном виде, небрежно взъерошенной. Так что если я спрячу волосы, шансы остаться неузнанной сразу увеличатся. Оделась я обычно: джинсы, свободный свитер. С собой взяла большие темные очки и вчерашнюю ярко-сиреневую помаду. Она будет отвлекающей деталью.

Я подъехала к офисному центру, где располагалась строительная фирма Аркадия, припарковалась, и нацепила на себя шляпу. А потом накрасила губы. Дома я этого сделать не могла, как обычно, из-за Гоши. Он эту помаду вчера видел на Анфисе!

Только я начала скучать и подумывать о том, чтобы подняться на пятый этаж, где работает Аркадий, как он появился собственной персоной. И тут до меня дошло, что он знает мою машину. И если заметит ее, то может подойти поздороваться. Черт! Я застыла в ожидании. Сделать я сейчас ничего не могу. Если увидит, значит, придется отложить операцию «Крадущаяся пантера».

Но он не смотрел по сторонам, а уверенным шагом направился на противоположную сторону улицы. Я подождала, пока он отошел метров на тридцать, и последовала за ним, успев нацепить очки и засунуть волосы под шляпу.

Аркадий шел по улице, глядя прямо перед собой, так что следить за ним было несложно. Вот он поворачивает за угол, входит в кафе… что мне делать? Я лихорадочно осматривалась, пытаясь найти подходящий наблюдательный пункт. В итоге я плюхнулась за столик соседнего кафе, расположенного на улице. За самый дальний столик, чтобы он меня не увидел, когда будет выходить.

Я поняла свою ошибку довольно быстро. Аркадий меня, конечно, здесь не видит. Но и я его тоже! Пришлось перебраться поближе ко дверям, за которыми он скрылся. Только я устроилась, как в то же кафе вошла девушка. Она сразу показалась мне подозрительной, потому что была одна. Ну и потому, что я вообще сегодня недоверчива. Если этот гад, и правда, изменяет моей подруге, я выведу его на чистую воду!

Итак, что же мне делать? Войти в кафе или ждать на улице? Снаружи я многого не увижу, могу зафиксировать лишь момент их прощания. Но зато и Аркадий меня точно не обнаружит…

Ко мне подошла официантка, я заказала кофе и попросила сразу принести счет. Придется теперь ждать. Ладно. Посижу. Главное — не упустить свою жертву.

В ожидании кофе я задумалась: неужели Аркадий не желает хранить верность Русалке? Может быть такое, что он ее разлюбил? Вчера мне показалось, что он по-прежнему смотрит на нее влюбленными глазами. Или это притворство?

Она говорит, он передумал на ней жениться. Может, дело в этом? Многие мужчины боятся потерять свою драгоценную свободу. Вот Гоша, например, определенно боится. Стоп! Я чуть не подпрыгнула на стуле от посетившего меня озарения. Гоша вряд ли хочет серьезных отношений. И сегодня я узнала, почему. Ему сделали больно, он никому не доверяет. Но причина в данном случае не важна. Главное — он их не хочет. А если Анфиса станет навязчивой, будет говорить о семье и детях… что он сделает? Правильно, сбежит!

О, какая хорошая идея пришла мне в голову! Анфиса будет на него вешаться и требовать обязательств. А он испугается и порвет с ней. И тогда у меня будет время как-то постепенно подготовить его к правде. Через месяц-другой он забудет Анфису, и, возможно, проникнется еще большей симпатией ко мне. И, может, эта симпатия постепенно трансформируется во что-то другое… Тогда я и расскажу ему, как притворялась Анфисой, чтобы ему понравится. Он поймет. Должен понять.

Мне не терпелось реализовать блестящую идею, и я позвонила Гоше с телефона Анфисы, благо, он лежал в моей сумке. Пригласила его на свидание. Сегодня же, ведь я так соскучилась!

— Куда мы пойдем? — спросил Гоша.

Похоже, он был удивлен напором и энтузиазмом Анфисы. Так и надо!

— Сегодня я выбираю место, — заявила я. — Напишу тебе позже. Будь готов к восьми.

— Я весь в предвкушении, — успел сказать он, прежде, чем я положила трубку.

И еще до того, как я ее положила, я его увидела.

Он был в паре метров от моего столика. Секунда — и он тоже меня увидел. Мы опустили телефоны одновременно. Гоша расплылся в улыбке и направился ко мне.

— Анфиса! — радостно произнес он.

Я вжалась в плетеное кресло. Как мне хотелось в эту секунду провалиться сквозь землю!