Глава 26. Подножка судьбы

Я не знала, что делать дальше, как выпутываться из этого лабиринта, в который я сама себя загнала. Нет, ну не совсем сама, конечно. Изначально я не планировала притворяться сестрой. Это Гоша предположил, что видит близкую родственницу своей соседки.

Но я же могла возразить! Я могла признаться, что это шутка через день или два. Даже через неделю еще было не поздно. Мы могли просто посмеяться…

А сейчас все так запуталось!

Мои терзания прервал телефонный звонок. Не мне, Анфисе. Значит, звонит Гоша. Больше некому. Никто больше не знает телефон моей несуществующей сестры.

— Привет, — услышала я в трубке. — Пакуешь чемоданы?

В первый момент я не поняла, о чем он говорит. Но потом сообразила: Анфиса же уезжает!

— Да, собираюсь, — ответила я голосом сестры.

То есть, конечно, своим. Но в этот момент я пыталась представить, что я Анфиса и поменять интонацию на более самоуверенную и стервозную.

— Завтра уезжаешь? — поинтересовался Гоша.

— Хочешь встретиться? — предположила Анфиса.

— Хочу тебя проводить.

Еще чего не хватало! Куда он будет меня провожать? Я никуда не еду!

— Ты на самолете или на поезде?

— На поезде, — пришлось ответить мне.

Почему-то показалось, что это более простой вариант. В крайнем случае, с поезда можно сойти. На следующей станции. Из самолета просто так не выпрыгнешь. А в Москву я не собираюсь. У меня работа!

— Я тебя отвезу, — сообщил Гоша.

— Не надо! — почти крикнула я.

— Кстати, Ника не собирается тебя провожать?

Ага, конечно, собирается. Куда же без нее. Будем на вокзале вдвоем. Только сначала мне придется себя клонировать…

— С чего бы? Я не на год уезжаю, всего на пару недель. Никаких проводов с оркестром не планируется.

Так, по-моему, это были интонации Ники. Вместо стервозности — недовольное бурчание. Надо исправиться.

— Э-э… ладно.

Мне показалось, в голосе Гоши прозвучало облегчение. Похоже, он вовсе не горит желанием увидеть сестренок вместе. А я было подумала, что это проверка…

— Ты на скором? — спросил Гоша.

— Да… — проблеяла я.

Какая разница, на каком поезде собирается ехать Анфиса? Главное — убедить Гошу, что провожать ее не нужно.

— Значит, в семь отправление, — размышлял тем временем мой сосед. — Заеду за тобой в шесть. Нормально? Хотя можно и попозже.

— Не надо за мной заезжать!

Кажется, в моем голосе звучат истеричные нотки.

— Ладно, в шесть десять, — продолжал говорить сам с собой Гоша.

Он вообще меня слышит?

— Не заезжай за мной! Я не из дома поеду.

— А откуда?

— Неважно. С работы. Слушай, я не люблю все эти проводы…

— Понимаю. Но я все равно тебя провожу.

— Нет, — произнесла я со всей доступной мне твердостью.

— Да. Если ты не хочешь, чтобы я тебя подвозил, встретимся на вокзале.

Да что за ослиное упрямство! Никак от него не отвязаться.

— Можно задать вопрос? — произнесла я томным голосом Милы. Но не выдержала, и перешла на сердитую интонацию Ники: — С чего тебе так приспичило меня провожать?

— Надо поговорить.

— Я слушаю. Говори!

— Лично.

— Ты меня пугаешь.

Я уже сама запуталась, кто я: Ника или Анфиса. Обычно в образе Анфисы я выдерживаю томные снисходительные интонации. Но сегодня не получается. Я то и дело начинаю говорить своим нормальным голосом.

Моя мысль побежала дальше: я ошибаюсь не только в интонациях, но и в тактике. Это я не хочу, чтобы Гоша провожал Анфису. А сама Анфиса должна быть очень этому рада. Ведь на последнем свидании она вешалась Гоше на шею, говорила, что он ее судьба и родственная душа.

Как все-таки сложно вести двойную жизнь! И как хорошо, что завтра моя несуществующая сестрица, наконец, уедет. И все закончится.

Я задумалась и потеряла нить разговора. А Гоша, между тем, что-то мне говорит, кажется, спрашивает, не забрать ли все же меня с работы.

— Меня подвезут, — произнесла я.

Нет у меня желания придумывать несуществующее место работы Анфисы. Тем более ради одного раза.

А поехать на вокзал, похоже, все же придется…

Напоследок я попыталась быть милой. Правда, не уверена, что у меня получилось. Мои мысли были далеко: я лихорадочно обдумывала, как завтра провернуть операцию на вокзале. Попрощаться с Гошей, отправить его домой, а на поезд не сесть. Это будет очень непросто.

Я чувствовала себя совершенно по-идиотски, складывая в чемодан первую попавшуюся одежду. А что было делать? Не могла же я заявиться на вокзал с пустыми руками! Я думала о небольшой спортивной сумке, но потом отмела этот вариант. Анфиса бы не взяла сумку по двум причинам: в нее не поместились бы все ее вещи и она не подходит ей по стилю. Не может же моя великолепная сестрица ехать в джинсах или, упаси боже, в трениках.

Она должна быть элегантной даже в поезде. Так что пришлось откопать в недрах гардеробной вполне себе изысканные черные широкие брюки. И придется надеть шпильки. Во-первых, брюки длиннющие. Во-вторых, кроссовки — это обувь Ники.

Еще волосы выпрямлять… как мне это надоело! И как здорово, что это все в последний раз!

Особенно меня напрягает этап выхода из дома. Я снова должна красться как мышь в чужом сарае и бояться, что Гоша меня засечет. Его машина стоит во дворе, значит, он в любой момент может выйти из квартиры и наткнуться на меня… У меня, конечно, заготовлена история о том, что я заскочила к Нике за какой-то нужной вещью.

Но у него, конечно, возникнет справедливый вопрос: почему я не позвонила ему?

Кстати, надо на всякий случай придумать, что это за нужная вещь. А то Гоша застанет меня врасплох, и я начну мямлить, а Анфисе это несвойственно. Видимо, это должен быть чемодан. Иначе зачем я заперлась с ним на семнадцатый этаж?

Я до последнего не хотела покупать билет, но все-таки купила. Причем оказалось, что на следующей станции, в тридцати километрах от нашего городка, скоростной поезд не останавливается. Пришлось брать билет аж до Краснодара. А до него, между прочим, пять часов езды! Поэтому я очень-очень надеюсь, что, если Гоша и завалится вместе со мной в вагон, я все же смогу с ним распрощаться до отхода поезда. А потом незаметно сойти.

Я рассматривала разные варианты провала. Но того, что случилось, я не ожидала никак. Мне просто не приходило в голову, что судьба может подбросить мне такую подлянку.

Из дома я выбралась благополучно, потому что сделала это загодя, Гоша еще не думал собираться. Я вышла за два часа до отхода поезда. Села в машину, покаталась по городу. Посидела в кафе. Позвонила Русалке. Голос подруги был радостным: как я поняла, Аркадий провел все выходные с ней, никуда не убегал и в ванной по телефону не разговаривал. Ну и прекрасно. Он был рядом, поэтому я не выспрашивала подробности.

Рассказывать о сумасшедших событиях, которые происходят со мной, я тоже не стала. Я знаю Русалку, она бы немедленно предложила свою помощь. А чем она может мне помочь? Хотя… может отвлечь Гошу, пока я буду спрыгивать с отъезжающего поезда.

С другой стороны, если с нами будет Русалка, разговор, запланированный Гошей, не состоится. А ведь он ради этого идет провожать Анфису.

Я всю ночь не могла уснуть, все ломала голову: что он хочет сказать моей сестре? Может, он собирается с ней расстаться? Скажет: так и так, мне больше нравится Ника, извини… Вот было бы здорово! Когда я представляла это, мой рот сам собой расплывался в улыбке, а на глаза наворачивались слезы радости.

А вдруг у него совсем другие планы? Вдруг он собирается сообщить прямо противоположное? Что-то вроде: я без ума от тебя, но вижу, что Ника ко мне неровно дышит. Как бы поделикатнее сообщить ей, что она не в моем вкусе? И при этом не обидеть, ведь она твоя сестра и, возможно, моя будущая родственница… В этом месте мои глаза тоже увлажнялись. Но совсем не от радости.

Есть еще третий вариант. Вполне вероятно, что Гоша планирует последовать совету друга и расстаться с нами обеими. Сначала навсегда попрощается с Анфисой, а потом прекратит общаться с Никой. Будет вежливо и холодно здороваться в подъезде, и все. А еще снова начнет водить к себе длинноногих стервозных красоток… На этом варианте я не плакала, а скрежетала зубами. Как он может изменять нам с Анфисой! Его шкуру точно надо прибить на заборе!

Я оставила машину на соседней с вокзалом улице, чтобы Гоша ее случайно не увидел. Когда я подходила к привокзальной площади, стрелка часов на башне приближалась к половине седьмого.

А вот и Гошина машина. Интересно, где он сам? Все, вижу. Стоит прямо под часами, озирается по сторонам. Меня пока не видит, между нами слишком много народа.

Как же он все-таки красив! Высокий, с богатырским размахом плеч, с умопомрачительными шоколадным глазами и жесткой линией подбородка. Сейчас он не улыбается, но я знаю: если улыбнется, на его левой щеке появится невыносимо симпатичная ямочка…

Я не могла не заметить, что вся женская часть отъезжающих и провожающих поглядывает на него с нескрываемым интересом. Даже школьницы, даже тетеньки в преклонном возрасте. Да и как можно на него не смотреть — он же само воплощение мужской привлекательности!

Гоша достал телефон. Смотрит на экран, что-то набирает пальцем. Похоже, кому-то звонит… Анфисе! Точно, кому же еще. Ведь это ее он ждет на вокзале под часами.

И тут я поняла, что забыла свой старый телефон дома. Вот растяпа! А, впрочем, ладно. Зачем он мне? С Гошей мы сейчас встретимся лично.

Я достала зеркальце, критически осмотрела свой макияж. Все в порядке: безукоризненные тон, идеальные брови, ярко-красная помада — ставший уже привычным «алый бархат». И, конечно, очки. Я стопроцентная Анфиса. Никто бы сейчас не принял меня за Нику.

Тряхнув волосами и подхватив за длинную ручку чемодан на колесиках, я решительным и грациозным шагом направилась в центр площади, к Гоше. Шпильки делали мою походку сексуальной и соблазнительный, легкий ветерок развевал мои волосы… я тоже притягиваю взгляды! Мне улыбаются мужчины, а женщины смотрят оценивающе — значит, понимают, как я прекрасна.

Вот и взгляд Гоши наткнулся на меня. По его губам скользнула легкая улыбка, но уже через секунду на его лице появилось напряженное выражение. Видимо, это значит, что разговор будет не из приятных… Если это первый вариант, где он признается в симпатиях к Нике, то я согласна! Пусть он меня отошьет. Переживу это с радостью. Хотя надо будет не слишком веселиться и правдоподобно изобразить огорчение…

Нас разделяло не больше двух десятков метров, когда это случилось. Судьба посмеялась надо мной своим злорадным смехом. В этот самый день и в этот самый час ей нужно было привести на вокзал Милу!

Главная стерва нашей редакции шла с деловитым и высокомерным видом. На ней были почти такие же брюки, как на мне. И тоже красная помада.

Еще секунда — и она увидит Гошу. Как я хотела, чтобы за эту секунду случилось что-нибудь невероятное, такое, что смогло бы ее отвлечь. Землетрясение, например, или смерч. Да хоть атомный взрыв! Она бы засмотрелась на поднимающийся в небо гриб и не заметила Гошу.

К счастью для всех посетителей вокзала мои страстные пожелания не сбылись. Ни одно стихийное бедствие не пронеслось над нашим уютным городком. Мила увидела Гошу и, слегка изменив траекторию, направилась к нему. Он тоже ее заметил, рассеянно кивнул и продолжает смотреть на меня.

Через секунду она тоже наверняка повернется… Ну почему земля не может разверзнуться у меня под ногами?! Сейчас я готова провалиться в преисподнюю, лишь бы оказаться подальше от надвигающихся драматичных событий.

Мила меня узнает. Точно. Она видела меня на работе с красной помадой и в очках. Да и вообще, ее провести не так просто: она наблюдательна и умеет делать выводы. И сейчас она применит свою наблюдательность ко мне…

Все. Она повернулась. Увидела меня. Ее брови удивленно приподнялись. Я застыла на месте, вцепившись в ручку чемодана.