Глава 10

Почерк был не Сашин. Даже сильно его изменив, та бы некоторые буквы написала иначе. А это что-то совсем незнакомое… Час от часу не легче. Софи положила находку в свою записную книжку и хотела закрыть ящик, но кое-что еще привлекло ее внимание. Она осторожно достала миниатюрный портрет. Прямо на Софью смотрела с него хрупкая белокурая девушка, старомодно одетая и причесанная. Что-то невольно притягивало взгляд к ее лицу… но вот что именно… Когда Софи вернулась к Елене, та уже почти оправилась. – Я случайно нашла эту миниатюру… Простите… Но Петр Петрович попросил меня забрать у вас портрет своей мачехи. Это она? – Ах, да. Портрет… совсем о нем забыла. Мне и правда дал его Петя… господин Полянин. Просил копию сделать, я ведь хорошо рисую. Хотела срисовать, но не успела. И вряд ли теперь смогу… Жаль, такая красивая… умерла при родах. И ребенок умер. Эту женщину звали Анна… Петя любил ее и жалел. Говорил, что хочет сохранить образ доброй мачехи. Я уверена – он боится, что бабушка уничтожит портрет. Как и остальные изображения Анны Львовны во всем доме. – Мавра Андреевна уничтожала портреты? – Петя никогда про бабушку ничего плохого не скажет и даже не подумает. Но… а куда еще они могли подеваться? Неприятная дама эта старая госпожа Полянина, между нами говоря. Она терпеть не могла невестку. Хотя там и правда было что-то странное. Елена слегка оживилась и болтала о чужих делах, явно оттягивая разговор о своих. А Софи была этому только рада. – Что вы имеете виду? – О, это таинственная история! – у Ланиной даже выступил легкий румянец на щеках – так сильно она любила подобные рассказы. – Отец Петра Петровича, вдовец, страстно влюбился в бедную сироту, воспитанницу старого доктора Вильегорова. – У покойного доктора была воспитанница? Роман Захарьевич ничего о ней не рассказывал. – Я однажды спросила… он ответил, что в то время учился в Москве, сюда редко даже на каникулы приезжал. И вообще в дела отца никогда не лез. Неудивительно, ведь про старого доктора ходили слухи, что он колдун! Старожилы рассказывали, будто он то ли лечит, то ли как медик изучает оборотней и всякую нечисть. А Роман Захарьевич с детства не любит все необычное и потустороннее. Так что про Анну Львовну и правда мог ничего не знать. Или не желал знать. – А вам все это рассказал Петр Петрович? – Да… он… Петя. Так вот… Полянин-старший безумно влюбился. Девушка была дворянкой, хотя и не знатного рода. Сыграли свадьбу. А потом Полянин охладел к супруге, потому что она оказалась нелюдимой, диковатой… Как же это нелепо! Правда? Получив как дар судьбы такую интересную жену, мужчина сердится, что она не имеет охоты к пошлой светской жизни… – Это в самом деле неприятно. – Увы, великая любовь растаяла как дым. Старший Полянин даже уехал куда-то по делам очень надолго, оставив бедную Анну на растерзание своей жестокой матери. Представляете чувства несчастной покинутой женщины? На лице Елены отразилась нешуточная боль. Она воспринимала эту историю очень серьезно, а сейчас очевидно провела параллель со своей. Софи кивнула. Елена видела, что ее слушают с большим вниманием, и, воодушевленная этим, продолжила: – Анна осталась совсем одна. Мужа рядом не было… бедняжка скончалась. Но… тут-то и кроется тайна! Мертвое тело отчего-то пугало людей. Даже тех, кто покойников ни капли не боится… вот как я. Говорили: вроде бы она в гробу лежит, а вроде как и не она. Да и отпели Анну Львовну не по-людски… на дому, священник незнакомый невесть откуда взялся. Похоронили в спешке, без почтения. Уже потом повзрослевший Петя расспрашивал слуг. И рассказывал мне, что они пугаются, не любят об этом говорить. – Елена пытливо вгляделась в лицо Софи. – Я вижу, вы призадумались? – Верно. История и правда странная. – Мало сказать, что странная! Она тревожная. Расползлись слухи, что Анна оказалась мавкой или еще какой-то нечистью… Ведь такое могло быть? – Все что угодно может быть на этом свете, Елена Викентьевна. Спасибо вам за рассказ, он и правда очень интересный. Так вы позволите мне взять миниатюру? – Да, конечно. – Сами вернуть не хотите? – мягко поинтересовалась Софи, но наткнулась на упрямый отказ. – Нет, – Елена вновь помрачнела. – Не стану я встречаться с бывшим женихом. – Верите в странную угрозу, что в записке? Но ее же просто подсмотрели вот в этой самой книге. Вы помните сказку про больную девушку с тремя женихами? – Да, ее ваш муж записал по рассказам стариков. Не сам же сочинил… Вы что же, собственному супругу не верите? Было такое в древности, повторяется и сейчас. Конечно же, я верю в угрозу, – снова сильно занервничала Ланина. – Слышали, что случилось с женихом Люды, когда она просто сожгла записку? Вот это уже что-то новенькое! Софи даже не сдержала волнения, крепко стиснув пальцы. – Людмилу Сомову вы имеете в виду? Ее жених застрелился. – Именно! На него навели морок, и он покончил с собой. А все потому, что Люда получила такую же записку, но не придала ей значения, посмеялась и сожгла. – Госпожа Сомова вам ее показывала? – Нет… это я показала ей свою. И тогда Людочка заплакала… и все мне рассказала. Я была сама не своя. Жалела несчастного Константина, жалела Люду… и очень испугалась за Петра Петровича. – Как вам доставили письмо? – А никак не доставляли. На крыльце оказался конвертик с моим именем, кто-то из слуг увидел, передал мне. – Очень интересно… Но вы же не считаете, что записка из воздуха там появилась? Елена поежилась. – Может, и из воздуха. Уж вам ли в колдовство не верить… – Но колдовством, если уж на то пошло, ее и в комнату могли закинуть. Впрочем… Вы не расспросили случаем, никого чужого возле вашего дома не заметили? – Расспросила, само собой. Никого. Только большая черная собака крутилась поблизости. Софи решительно коснулась плеча Елены. – Я подозреваю какой-то заговор, – она даже слегка повысила голос. – Если без колдовства и не обошлось, то все же в основе – злые людские козни. Пожалуй, и правда никому ничего пока не рассказывайте. О нашем разговоре особенно. А я постараюсь разобраться, что к чему. За секунду настроение странной девушки изменилось. Ее светлые глаза заблестели, она крепко, до боли, сжала руки Софи в своих холодных ладонях. – Это вас Петя попросил помочь, да? Отвести заклятье? Значит, вы это можете сделать? Правда? Если так, то на вас одна надежда. – Я не маг, не волшебница и не говорю с ангелами. Но распутаю этот клубок… очень постараюсь. – Благодарю вас! Только будьте осторожны, Софья Михайловна. – Могу я оставить себе записку? – Да, если пообещаете, что не сожжете… или как-то иначе не уничтожите. Иначе – конец. – Почему вы вдруг так решили? Ненужный вопрос. Эта девушка свято верит во все, что сама нафантазировала. Софи все же уточнила: – Вы и в самом деле убеждены, что это происки нечистой силы? – А что же еще может быть? Ах, понять бы, какова причина… – Причина у нечисти? Только одна, самая простая – разрушать. В отличие от людей. У тех причины поломать чужие жизни могут быть куда сложнее, но от этого не легче. Елена покачала головой. – Неужели люди такие злые? – Некоторые из них… да. До встречи, Елена Викентьевна. Я постараюсь сделать все что смогу. По дороге домой Софи попыталась что-то выяснить у тетушки про покойную мачеху Петра Полянина, но та ничего не знала. Тогда госпожа Снегирева приказала позвать слугу Ивашку. Расторопный бойкий паренек был привезен из Москвы, раньше он не раз помогал собирать сведения. Невысокий и легкий, как воробышек, с хорошо подвешенным языком, Ивашка умел располагать к себе людей. Он каким-то образом побуждал их даже тайны выбалтывать, не то что всем известные вещи. Вот сейчас Ивашка стоял перед Софьей, с трудом пряча улыбку. Судя по чуть загадочному выражению лица барыни, она пробудилась от долгой печали и занялась делом. Парень был доволен, ему нравилось помогать Софье Михайловне. Он чувствовал себя тогда страсть каким важным. – Отправляйся завтра с утра в Приозерное, – велела Софи, – сам придумай любой повод. Переговори с прислугой, с кем только сможешь. Разузнай как можно больше о покойной барыне, Анне Львовне, мачехе нынешнего барина. И главное – как она умерла, не запомнился ли чем-то странным тот день. Действуй по усмотрению, деньги прикажу тебе выдать на всякий случай. Отпустив повеселевшего Ивашку, Софи отправилась к себе и без сил упала в кровать.