Глава 9

«Как часто все-таки книги дают представление о своих владельцах», – думала Софи, придирчиво рассматривая содержимое книжного шкафчика. Немецкие мистики, переводные баллады – от их сюжетов кровь стынет в жилах… новейшие модные романы ужасов и… «Легенды и предания Липичского уезда» Александра Снегирева. Увы, эта книга оказалась здесь в подходящей компании. Да и вся эта комната – дамская обитель, обычно называемая будуаром, многое позволяла понять о хозяйке. Изначально светлые стены сплошь увешаны гобеленами и акварелями с мрачными сюжетами – чудовища, побоища, призраки, кости и черепа… Тяжелая темная мебель – странновато как-то для девичьей светелки. Бордовые бархатные портьеры на высоком окне… Софи почувствовала тревогу, которую будто нарочно нагнали в эту комнату. Елена Ланина сидела в кресле у окна. Она гармонично вписывалась в обстановку – очень прямая, стройная, темноволосая, бледное лицо – словно со средневековых портретов. До странности большие светлые глаза казались почти нереальными. Одета изящно, но неброско. Мрачновато, опять же. Украшения из черного агата… Понятно, почему Петр Полянин до сих пор пребывает в восторге от невесты. Софи по-прежнему считала его добродушным и впечатлительным добряком. И ему наверняка кажется неотмирной и возвышенной красивая мрачная дева, окружившая себя мистикой. Перекинувшись с хозяйкой парой ничего не значащих фраз, Софья наконец присела на край дивана, так, словно была готова в любой миг сорваться с места. Елена устремила на гостью недовольный взгляд. – Зачем вы здесь? – прямо спросила она с печальным упреком. – Софья Михайловна… Неужели вас, дочь писателя, жену писателя, и правда заинтересовали мои книги – бесхитростные друзья в моем одиночестве, свидетели нерадостных грез? – Петр Петрович Полянин попросил меня об этой встрече. Тут бы надо упомянуть портрет мачехи Полянина, но Софи решила выстроить разговор иначе. Елена нервно поджала губы. Ее грудь взволнованно вздымалась под черной тканью закрытого платья. Потом она проговорила на выдохе: – Когда же меня оставят в покое? Вам тоже непременно нужно узнать, почему я ему отказала? Что людям за дело? Госпожа Снегирева, мы с вами едва познакомились… – Это неважно, – сдержанно ответила Софи. – Я все равно задам свой вопрос. Вам что-то угрожает? Кто-то запугивает? Может, несчастливый поклонник? Или, напротив, обожательница Петра Петровича? И снова она почувствовала себя нехорошо. Ощутила то самое колдовское присутствие, которое не покидало всю дорогу из Снегиревки в Липич. Сейчас оно даже усилилось… И словно что-то должно вот-вот произойти. – Простите, но вы злоупотребляете моим гостеприимством, – сухо возразила Елена Ланина. – А вы злоупотреблили безусловной к вам привязанностью вашего жениха, Елена Викентьевна. Можно же расстаться, но не разбивая человеку сердце так жестоко. Иногда не нужно быть любезной, – вот о чем думала сейчас Софи. Светской, улыбчивой, милой… Иногда чужие тайны надо вскрывать как нарыв. Что бы потом о тебе ни подумали. Или же в самом деле держаться от этих тайн подальше… но это уже не про нее. Софи встала, но прошла не к двери, а вновь к книжному шкафу. Взяла с полки «Легенды и предания Липичского уезда». В странноватых глазах Елены отчетливо промелькнул страх. – Нет, – попросила она. – Не надо… – Вы боитесь? Девушка кивнула. Софи раскрыла книгу на нужной странице и прочитала вслух, меняя имя: – Откажитесь от Петра Полянина, иначе вам обоим несдобровать. Воистину, так и будет. И почувствовала угрызение совести, увидев, как задрожала рука, бессильно лежащая на подлокотнике кресла. Елена побледнела еще сильнее. И все-таки Софья спросила: – Вы получили такую записку? Елена явно колебалась, но так ничего и не ответила. Слеза скатилась по ее щеке. – Точно, получили. Вместо ответа Ланина попыталась встать. – Я иду к себе… Легкий огонек пробежал по полу. Потом вспыхнул и мгновенно вырос. Большая кошка мелькнула в нем, стряхнула с себя огненные всполохи и явилась крупной рыжей рысью. Зверь замер на миг посреди комнаты, а затем над пятнистым пушистым телом вместо кошачьей морды проступило лицо девушки… лицо Елены, обрамленное растрепанными черными волосами. Ланина застыла, глядя на колдовского зверя широко раскрытыми глазами. Софья судорожно сжала в руках книгу и сделала шаг навстречу рыси. Но та уже приняла облик обычного животного, высоко подпрыгнула, намереваясь добраться до сидящей на жердочке канарейки. Перепуганная птичка вспорхнула и забилась под штору. И тогда недовольная рысь снова исчезла, заискрилась маленьким огоньком. Тот скользнул в щель между дверью и полом… Елена, обмякнув в кресле, потеряла сознание. Софи безошибочно ухватила с туалетного столика флакончик с нюхательной солью. Арысь-поле… Ее непонятное явление не могло не сказаться на состоянии Софьи. Но о себе она сейчас не думала. Приподняв голову Елены, Софи поднесла к носу нашатырь с лавандовым маслом. Девушка открыла большие затуманившиеся глаза, полные страха. – Не бойтесь, все хорошо, – успокаивающе заговорила Софи. – Это просто волшебный зверь, дева-рысь, в народе ее называют арысь-поле. Хотя, конечно, странно видеть такое чудо в городском доме… но она не злая. Изменяет форму, иногда показывается с девичьем лицом. Причем лица меняет произвольно, из тех, что видела в последнее время. Значит, вы ей просто чем-то понравились, а не что-то там плохое… Не нужно волноваться. И Софи ласково погладила Елену по плечу. – Почему она… была здесь? – с трудом выговорила Ланина. – Не знаю… уверена, что из-за меня. Мне начинает казаться, что она меня преследует. Но видите, Елена Викентьевна, вокруг вас творится что-то непонятное, происходят какие-то события. А вы о чем-то знаете и молчите. Расскажите мне все, не бойтесь, прошу вас. Я не стану уверять, что ваши страхи беспочвенны, но если мы с вами не разберемся во всем, то лучше никому – поверьте! – не станет. Вы можете по-прежнему не встречаться с господином Поляниным, и от меня он ничего не узнает, если таково ваше желание. Но расскажите все хотя бы мне. Елена сильно прикусила губу, потом подняла растерянный взгляд на Софью. – Вы хотите мне помочь? – Не просто хочу. Я уже пытаюсь это делать. – Наслышана… про ту историю… со стихами и проклятьем. – Ох. Про нее весь город знает, да? – Что же, маленький город, а история была яркая, – Елена попыталась улыбнуться. – Но тогда вы помогли девушке… ведь в самом деле помогли… и дьявольщины не побоялись. Я ничего не знаю, но вот… – она с нервной силой сорвала с шеи ключик на тонкой цепочке. – За той дверью моя спальня, в ящике прикроватного столика – записка. Простите, я… ноги меня не держат. Софи благодарно сжала ее прохладную руку и не теряя времени прошла в спальню. «Рысь окончательно напугала Ланину, – рассуждала она про себя. – Елена Викентьевна создание она и так тревожное, с головой ушедшее в мрачные фантазии, и только канарейка – светлый штрих в темной картине. Не удивлюсь, если птичку ей Полянин подарил. А тут еще эти угрозы. И все держит в себе. Немудрено и заболеть. Так, посмотрим…» Спальню особо не разглядывала – было в ней что-то от монашеской кельи, хорошо хоть стены не голые. Изящный столик светлого дерева примостился у кровати с высоким темно-синим пологом. Одним поворотом ключа Софи открыла аккуратный ящичек. Записка лежала на видном месте. «Откажитесь от Петра Полянина, иначе вам обоим несдобровать. Воистину, так и будет».