Глава 8

Софи прошла в библиотеку, которая, конечно же, сильно уступала книжному собранию в ее московском доме. Но здесь, в крепких дедовских шкафах темного дерева, тоже хранились экземпляры важных для нее изданий. Работы отца, несколько книг, написанных мужем… все, что он успел опубликовать за свою рано оборвавшуюся жизнь. И одна из книг – легенды и предания Липичского уезда. Александр родился и вырос в этом самом доме, он многое слышал в окрестностях от простых людей и, само собой, записал. Эта книга и нужна была Софи. Она вспомнила! Бережно взяла в руки небольшой томик в синем коленкоровом переплете, быстро пролистала… Вот она. Жутковатая сказка о девушке, пораженной «бледной немочью». Несчастная больная истаивала, силы уходили, ее ничего не радовало. И тогда она обратилась к темной ведунье. Та провела ритуал и сказала, что девушка с ее помощью может напитать себя жизненной силой трех молодых людей, которые хоть немного привлекают ее. Одно условие – эти мужчины никогда и ни с кем не должны быть обвенчаны в церкви… Неприятная и мрачная история. Но записка, оставленная Сашей, – та самая. Списанная из этой книги, один в один. В сказке обратившаяся ко злу девица рассылала своим «избранникам» такие вот письма с угрозами. Экземпляр «Легенд и преданий» точно хранился и у поповской дочери. Да и кого здесь их нет? Александр Снегирев в родном своем краю был личностью популярной. Так что же это? Неумная шутка? Или самое настоящее предупреждение? Не могла ведь неглупая, тонко чувствующая Саша по доброй воле замешаться в какую-то нелепую бесовщину… Или могла? Молодых людей действительно трое. Полянин, Сомов и… Вильегоров. И один из троих мертв… Софи невольно поежилась. Все это очень неприятно, и самое грустное – двое дорогих ей людей, кажется, так или иначе замешаны в происходящем. Александр и Александра. Покойный муж и близкая подруга. Один записал со слов старожилов злую сказку с плохим концом, другая ей воспользовалась. Впервые Софи задумалась о том, что, может, не стоит тащить на бумагу все невероятное, с чем сталкиваешься в жизни. У кого-то описанные в книгах темные дела могут вызвать отвращение, но у других – любопытство. А то и подтолкнут к чему-то непоправимому. Осторожней надо быть. Ужасная оплошность для стража. Софи призналась себе в том, что не знает, как говорить с Сашей. С чего начать, что, собственно, предъявить. Девушка снова замкнется, уйдет в себя, и слова из нее не вытянешь. Поэтому лучше пока что действовать согласно прежним намерениям. А именно – повидаться с Еленой Ланиной, несостоявшейся невестой несчастного Петра Полянина. Тем более, он любезно придумал и предлог для встречи. А там… действовать уже по обстоятельствам. *** Через несколько часов карета мчалась из Снегиревки в уездный город Липич. Дорога шла через луг. Софью немного подташнивало, потому что вчерашнее потрясение от морока до сих пор давало о себе знать слабостью и головной болью. Да еще и тетушка, сидящая напротив, бесконечно ворчала. – Это хорошо, что ты на люди выбраться наконец соизволила, мать моя, но почему именно к Ланиным? Или тебя так эта история про несчастную любовь раззадорила? Все-таки хочешь свой носик в чужие дела сунуть? – Да, мне и в самом деле интересно, что у наших соседей сейчас происходит по всей округе, – призналась Софи. – Еще это странное самоубийство молодого человека… – Да что тут интересного, в толк не возьму, страх один да тоска. Ты, Софья, за старое, что ли, взялась? Александр твой, не тем будь помянут, вскружил тебе голову всякими глупостями. – Это не глупости, тетушка, – терпеливо начала Софи. – Это… Но Ольга Никитична не дала ей договорить. – Знаю-знаю. Долг, дар, веление совести… что с тобой делать, в толк не возьму. Давай хотя бы по пути к Роману Захарьевичу заедем, вдруг он в городе сегодня. – Нет, ma tante, к Роману Захарьевичу мы заезжать не станем, – твердо ответила Софи. – Вы не поссорились часом? – Ссорой это вроде не назовешь… Он, кстати, мне сказал кое-что очень правильное. – И что же? – Что сидя дома, я попросту скрываюсь от всех этих магических эманаций и фонов, как их муж называл. Едва мы выехали за пределы поместья – и я уже чувствую колдовское присутствие. Тетушка испуганно перекрестилась. – Господь с тобой! Где? – Снаружи. И Софи выглянула в окно. – Осторожней, Софьюшка… – Там никого нет. Хотя… как будто огонек мелькает среди травы… странно. Это может быть обычный луговик в полупризрачной форме. Дикое существо, и следить за нами он не может… разве что его зачаровал кто-то. Нет, тут другое. – Какие ты все ужасы говоришь… – Пока ничего ужасного я не вижу, тетушка, дорогая. Если бы я чего-то боялась, вас бы с собой не взяла. Ольга Никитична выразительно и громко хмыкнула. – Ты, мать моя, даже если и надо бояться, не испугаешься. И это не геройская смелость, о нет! Это просто голова твоя бедовая. Софи подавила невольный смешок. – О чем вы, милая тетушка? Уж кажется, безобидней меня нет создания на свете. – Это пока что. У тебя в глазах все написано, у тебя в них бесенята пляшут. Чуток еще отойдешь от утраты своей – и пойдешь куролесить. И я тебя удержать не сумею. – Не надо меня удерживать, я во всем знаю меру. – Будто, – фыркнула Ольга Никитична и попыталась грозно нахмуриться. На этот и закончился разговор. Тетушка молчала, лишь с грустью поглядывала на племянницу. Ведь и правда Софьюшка такой раньше не была. Спокойная, отстраненная, сидит с холодным лицом – хоть статуей безжизненной ставь в парк у фонтана. А ведь может быть яркой, смешливой, улыбчивой. А то и бедовой… «Замуж бы ей снова…» – привычно подумала Ольга Никитична. И подавила вздох. Она иллюзий не строила, прекрасно понимала, не каждый выгодный жених ее странной племяннице под пару. Каков бы молодец ни был… умен, богат, пригож – а угодить Софье ох как сложно. Хотя кто знает… неисповедимы пути Божьи. *** На провинциальный городок осень наложила мягкие мазки неземной акварели, виртуозно сочетав их с приятной окраской невысоких домов, с пестротой магазинных витрин. Липич был хорош, немноголюден, чинен, тих… и полон магии. Софи пыталась разобраться. На всем пути колдовской огонек то появлялся, то исчезал. В городе он пропал, но, скорее всего, на ощущение его присутствия наложилось многое другое. Потопило в нарастающем потоке. Эти места непростые, древние овраги тому виной или что еще… Отголоски волшебства или темного ведьмовства… да где угодно! Вельможа в карете мог оказаться чистокровным оборотнем, миловидная служанка, жадно заглядывающая в окна модных магазинов – сильной ворожеей, а уличный мальчишка, считающий ворон, – обладателем удивительной способности разговаривать с животными и птицами. И это не считая того, что сам воздух был пропитан магией – аромат волшебных духов, зачарованные медальоны на изящных шеях и простые по виду колечки на натруженных пальцах, колдовские питомцы и… да мало ли какое применения находят люди тому, что выходит за грани привычного. И все это Софи ощущала разом, как непрерывную, изменчивую волну, проходящую через разум и тело, проникающую в кровь и в мысли. Невыносимо… Если она и дальше хочет выбираться на люди, да еще и в самую гущу интересных событий – надо придумать, что делать со своим странным даром. Как привести все переплетения, потоки чувств и эмоций в порядок? А пока что остается просто терпеть. И задействовать всю силу воли. Стуча копытами по мощеной булыжником мостовой, лошади домчали карету до небольшого дома с античным фасадом, имеющего претензию если не на роскошь, то на изящный вкус. Обитала в нем степенная пожилая чета с дочерью. Дворяне старой закалки, в меру чопорные, в меру гостеприимные. С Ланиными Ольга Никитична была знакома через третьих-четвертых лиц, встречались мельком то у одного на званом обеде, то у другой на крестинах деточки. И сейчас ее с племянницей приняли весьма радушно. Софи обязательную часть визита стоически перетерпела. Вышедшая к гостям по требованию родителей Елена, углубившись в себя, как будто никого не замечала. Софье стоило усилий улучить подходящий момент и шепнуть неразговорчивой барышне: – Мне необходимо сказать вам пару слов наедине. Молодая Ланина встрепенулась и смерила Софью недоумевающим взглядом. Потом пожала плечами и тихо ответила: – Извольте. – Может быть, вы мне свои книги покажете? – пришла ей на помощь Софи. – Как вам угодно. Ступайте за мной. Софье было неприятно от того, что первое впечатление оказалось таким гнетущим. В замкнутости и недружелюбии Елены не ощущалось скрытых переживаний и остроты чувств. Если что-то и тяготило эту девушку, то она была полна решимости не позволить ни одной живой душе проникнуть в свое сердце.