Глава 15

Саша не скрывала раздражения, но все же ушла в свою горенку, вернулась оттуда с небольшой стопкой книг и с шумом водрузила их на стол. – Вот, Софья Михайловна, любуйтесь, сколько влезет. Можете потом на меня отцу нажаловаться. – Не говори глупостей. Мне больно было думать, что ты храма сторонишься, потому что тобой овладела нечистая сила. Лучше уж молодой бунтарский атеизм… Что-то такое у тебя в разговорах порой проскальзывало. – Софи принялась просматривать книги. – Да, так и есть. Если батюшка Василий узнает, какие сочинения ты читаешь, он не тебя, он меня отругает на чем свет стоит за мои уроки французского. Гневное выражение на лице Саши уступило место усталости и грусти. – Французские безбожники. Так вы сочинителей этих книг зовете… Ну и пусть. Я своей головой хочу дойти до всего. А не по указке… Все то читать, что и другие просвещенные люди. И думать, думать… или вы считаете, Софья Михайловна, что это только дворянская привилегия? И что люди разных сословий из разного же теста Богом слеплены? – С чего вдруг?.. Но извини, Саша, я не буду с тобой вступать в споры об идеях. Вообще-то сейчас меня волнует вот это… Она указала на рукописную пометку на широких полях одной из книг. – А что такое? Мысль глубокая и верная. – Я не про то, что здесь написано, а как… Почерк. – Ах, почерк! – Да… смотри. Из маленькой сумочки, захваченной с собой, Софи достала записку, в которой от нее требовали отказаться от Романа Вильегорова, и положила на страницу книги рядом с карандашной пометкой. – Ты неплохо почерк подделала, но сама погляди, вот эти буквы совпадают и… – Довольно, Софи. Конечно, это я писала. – Саша, зачем? Девушка грустно усмехнулась. – Там же все сказано. Откажитесь от Романа, не связывайте с ним свою жизнь. Иначе вам и правда несдобровать. Обоим. Вы друг друга погубите. Это было не совсем то, что предполагала услышать Софья. – Что ты имеешь в виду? – уточнила она, не скрывая удивления. – Вильегоров вам не пара. Я и правда была увлечена им, сильно. Но сейчас поняла, какой это лживый человек. Двуличный, холодный. Он говорил, что не только в Бога не верит, но в всякое волшебство принимает через силу. Что случаются, конечно, странности, и встречаются непохожие на людей существа, да только куда реже, чем об этом с упоением болтают. А что его отец колдовством занимался – так это потому, что был не совсем здоров. А сам… Саша замолчала, глядя в пол. – Послушай… – Софи осторожно попыталась возразить, поняв, о чем думает подруга. – Роман Захарьевич к колдовству не способен. Я бы почувствовала… Девушка вновь вскинула голову. – А вот во мне что вы чувствуете? Думали же, что я ведьма? Сами сказали! Да присядьте уже, что мы все стоим? Вот сюда… Софи разместилась у печурки, зябко поежилась, несмотря на то, что в комнате было тепло. Саша опустилась на старенький скрипучий диван. – Ты не ведьма… Ты… – Хватит уже обо мне, – не слишком дружелюбно прервала подруга. – Про Вильегорова говорили? Так он с колдунами якшается. Я это точно знаю. – Откуда же? Саша отвернулась и не ответила. – Пожалуйста, – мягко попросила Софья. – Расскажи хоть что-нибудь. Мне правда очень нужно понять – что тебя связывает с Людмилой Игнатьевной Сомовой? На выразительном Сашином лице отразилось недоумение. – Ничего не связывает. Приезжает на службы барышня, жертвует на храм, иногда заглядывает сюда ко мне чайку попить. Вроде как милость оказывает. – Саша… – Ну вот опять «Саша». Я не понимаю, к чему вы ведете, Софья Михайловна, правда. – Сашенька, ты переписываешь из книги дурную записку. И кто-то другой делает то же самое. И эти несчастные строчки настолько пугают одну чересчур впечатлительную невесту, что она отказывается от свадьбы. Я вообще не удивлюсь, если Елена Ланина что-то с собой сделает в конце концов. Саша недоуменно вскинула брови. – Эта ваша барышня совсем безумная, такой глупости испугаться? – Нет, не безумная, но весьма своеобразная. Экзальтированная, как сказали бы иностранцы. Живет в мрачных сказках, и сама себя запугала всякой нечистью, ужасами и прочими подобными вещами… Вильегоров сказал бы, что у нее расстроены нервы. Сдается мне, что на такой почве не только зловещие шутки расцветут махровым цветом, но что-то и похуже может сделаться… – Но при чем тут я? Хотя погодите… – Саша слегка заволновалась. – Людмила Игнатьевна же приезжала вскоре после смерти жениха, хорошие деньги пожертвовала на упокой его души. Заходила… Да. Она сидела там, где сейчас сидите вы. А на том вон столе лежала книга о легендах нашего уезда. Открытая на «дурной записке», как вы изволили выразиться. Я как раз письмецо переписывала, почерк меняла, развлекалась. Мы поговорили немного ни о чем, барышня была грустна. А мне в тот день как раз сильно нездоровилось. И в какой-то миг стало плохо, я ненадолго потеряла сознание. Бледная немочь, да. Как у той недоброй девицы из сказки… чтобы вернуть себе силу, надо забрать ее у трех приятных сердцу молодых людей, верно? А сила человеческая – в крови. Только все это чушь, Софи. Хотя, может, при малокровии и не брезговал кто-то… отсюда все эти выдумки. – А записка? – Ну что записка… Конечно, пока меня в чувство приводили, Людмила Игнатьевна сунула любопытный нос в мои дела, и книгу увидела, и черновик письма… Воображение у нее, видать, артистическое. Придумала там что-то себе. Ведь так получилось и со мной. Как-то после разговора с вами, когда вы вспоминали покойного супруга, я решила перечитать его книги. И вот на это наткнулась. Захотелось вас разыграть немного… хотя понятно было, что догадаетесь сразу же. – Так это была просто шутка? – спросила Софи, не скрывая разочарования и недоверия. – Не слишком-то умно для тебя. Девушка рассеянно теребила кончик белокурой косы. Она так глубоко погрузилась в себя, что разгадчица насторожилась. Нет здесь никаких шуток. И если догадки верны, значит, Саша сама уже знает, кто она на самом деле. Скрывает, само собой. А кто бы такое не скрывал? И хочет Софья того или нет, а оба Вильегорова, отец и сын, как-то связывают своими делами две темные истории – прошлую и нынешнюю. Рискнуть? Подтолкнуть Сашеньку к откровенности? Софи достала все из той же сумочки миниатюрный портрет Анны Поляниной, в девичестве Рысницкой. – Вот, посмотри, пожалуйста. Саша искоса взглянула на изображение, но не прикоснулась к нему. А потом устремила на Софи такой жгучий взгляд, что та вновь невольно поежилась. – Простите, сударыня, но я устала от вашего визита, – холодно произнесла дочь священника и решительно встала с дивана. Софи тоже быстро поднялась со своего места. – Я хочу помочь тебе, чем смогу, правда, – она по-прежнему говорила мягко, но сейчас в ее голосе пробивалось волнение. – Я понимаю… здесь большая тайна. И я ее, конечно же, сохраню. – Помочь? Вы себе сначала помогите. Нет, правда, Софи. Будете по-прежнему в чужие дела соваться – эта ваша магия, которую вы все время чувствуете, вас просто добьет. Скоро на нежить похожи станете. А я разберусь со своим, не извольте беспокоиться. – Ты в самом деле на нее похожа, – тихо произнесла Софи. – На Анну Львовну Полянину… – Уходите, прошу вас. – Хорошо. Прости меня, Саша.