Глава 22

«А как же это выглядит со стороны?» – невольно думала Софи. Она, молодая вдова, прогуливается по осеннему лесу с таким же молодым помещиком. А ведь они едва познакомились. Даже друзьями их пока не назовешь. И встретились-то совсем недавно. Неторопливо шагали по узкой тропе, занесенной опавшей листвой. Аркадий прихрамывал, опирался на трость. Был ранен на дуэли… так он сказал. Дрался из-за женщины? Немудрено. Он очень притягателен с этими своими роскошными кудрями и интересной бледностью… Но Софья никак не могла представить своего нового знакомого в роли дамского угодника. Ветерок налетал порывами, встряхивал разноцветные деревья и кустарники. Софи призадумалась, ее ножка в узком ботинке с высоким каблуком провалилась в канавку с грязновато-желтыми листьями. Сполохов подхватил девушку, но тут же отпустил. Еще тяжелее оперся на трость. А ведь руки у него сильные! Ну что еще за мысли? Почему-то щекам стало жарко. – Извините, – тихо произнесла Софи. Аркадий чуть улыбнулся. – Не за что извиняться. – Его длинные пальцы сняли с ее плеча багряный кленовый листок… – Не торопитесь. Уже недалеко. По пути к оврагам лес сгущался, так что местами приходилось протискиваться между стволами деревьев. Со стороны Сомовки путь к могиле Константина был, наверное, попроще, чем из Зорина. К тому же Аркадий и Софья нарочно шли напрямик. Ветер шуршал в пестрых кронах над головами. Софи поправила теплый жакет, одернула рукава, стряхнула с одежды прилипшие веточки. «Кажется, скоро похолодает», – она поежилась. Аркадий тростью рыхлил пожухлую траву. Яркий и круглый как монетка березовый листок прилип к его непослушным кудрям. Софи с трудом удержалась, чтобы в свою очередь не снять этот лист с черноволосой головы. Но такой жест казался ей слишком уж смелым. – Вы любите осень? – спросила Софи, лишь бы что-то сказать. Но не успела покраснеть от собственной банальности, как Аркадий кивнул с серьезным видом. – Да, очень. В этой недолговечной красоте перед долгими холодами есть что-то пронзительное и в то же время успокаивающее. Вы не находите? В осени много созерцания… и оправдание одиночества. – Разве одиночеству нужно оправдание? – Многие считают, что да. – А вы? – Не знаю. Но я сумел его полюбить. – Вы еще так молоды… Аркадий промолчал. Дотронулся кончиком трости до большого яркого мухомора. Софи показалось, что сейчас он собьет красную шляпку, но молодой человек этого не сделал. Рассматривал ядовитый гриб в такой задумчивости, словно это была головоломка, которую надо решить. А она умирала от отчаянного желания продолжить разговор. – Мой муж любил осень… – Зачем вдруг заговорила о нем? Сама не понимала. Но почему бы и нет? – Александр обожал собирать грибы. Часто и меня брал с собой в лес. Тогда я тоже прочувствовала всю красоту осени. – И грибы собирать полюбили? – Конечно. Они играют со мной в прятки, а я разыскиваю их в длинной желтой траве, в груде сопревших листьев… радуюсь, заметив маслянистые шляпки… До замужества я как-то обходила стороной подобные развлеченья. – Ваш супруг был намного старше вас? – Не слишком… – Вас родители сосватали? – продолжал любопытствовать Аркадий. – Нет, я тогда уже была сирота. Мы познакомились на одном из вечеров, и вскоре он попросил моей руки. Потом говорил, что был уверен в моей благосклонности. – И не ошибся? – Я не была влюблена в мужа, если вы об этом. Но он открыл для меня целый мир. До встречи с ним мне было одиноко. – А потом? – этот краткий вопрос прозвучал немного странно, словно с деланным равнодушием. Но Софи спокойно ответила: – А потом стало очень интересно. Александр Снегирев… добрый человек… особенный. И моего дара не просто не испугался – научил использовать его на благо людям. Ее дар… Чувствовать волшебство. Любое. Чародейство, колдовство, отголоски Запределья, как угодно… С каждым годом эта странная способность проявлялась все ярче. В самом дыхании природы чудилась особая, хрупкая, чистая магия. Софи запнулась, говорить об этом не хотелось. Она ведь так и не нашла для себя ответ, почему после смерти мужа дар стал давить на нее. Александр словно брал на себя часть ее тягот… Но сейчас ей вдруг остро захотелось шагнуть вперед, оставить прошлое позади. Думать не о том, чтобы было, а то что будет. Софья молчала, а Сполохов больше не задавал вопросов. На небо наползали серые облака, но солнце еще пыталось пробиться сквозь них. Пахло дикими яблоками, грибами и дубовой листвой. Воздух был чист и прозрачен. Наконец добрались до небольшого, но глубокого оврага, засыпанного слетевшими с деревьев листьями. Софья еще на подходе почувствовала, как исконное древнее волшебство прикасается к ней… Нездешнее. Из Запределья. Из незримого чудесного мира. – Правду ведь говорят, что чудесные места связывают нас с другим, волшебным миром? – негромко спросил Аркадий. Софи охотно согласилась: – Да, это правда. – Значит, здесь то самое место, – задумчиво продолжал молодой человек. – Давайте присядем? Аркадий кивнул, и они устроились на старом, поросшем бледным мхом древесном стволе, видимо, уже давно лежащем в пожелтевшей траве. Разгадчице было тяжело. Каков бы ни был источник чародейской силы, он словно хотел ее поглотить, утопить в себе… Софи боролась со слабостью, но понемногу становилось уютно, спокойно. Так приятно… Кажется, теплое облако окутало мягким пледом и укачивает, навевает сон… Глаза слипались. Перед взглядом, ставшим нечетким, золотились листья, усыпавшие овраг. И вдруг эти листья взметнулись ярким всполохом от внезапного порыва ветра. И замелькали повсюду рыжие искры. Это не обычный ветер, не простая осенняя игра с опавшей листвой. Это оно – прикосновение запредельного мира. Что-то сейчас произойдет… Софи сама не заметила, как сжала руку Аркадия, а он замер, точно боясь спугнуть прикосновение. Хрустальный воздух сам собой заблистал тихим светом… В вихре осенних листьев показалась неясная фигура стройного парня в красной рубахе, с буйными кудрями, еще более рыжими, чем у Софьи. Голову его украшал венок из красных и желтых листьев, а во рту он держал ветку рябины. Аркадий и Софи смотрели на это диво, не разжимая рук. – Овсень… – произнесла разгадчица одними губами. – Редкий гость из Запределья… Надо же – место-то в самом деле чудесное. Овсень лукаво стрельнул в нее ярким взглядом синих глаз. Потом сорвал ягоды с рябиновой ветки, кинул их рассыпающимися бусами под ноги людям и исчез. И тут же явились рябинницы… Нездешние девы в ярких багряных платьях, с алыми гроздьями в каштановых кудрях. – Почему они здесь? – удивилась Софи. В самом деле… Читала она про рябинниц. Они по осени порой являются уже сложившимся парам. Женихам и невестам, мужам и женам. Чтобы верность укрепить, еще сильнее привязать друг к другу. Но ей-то к чему? Софи знала: приходят эти красавицы всегда с сужеными – рябинниками. Так и есть, вон те выступают из-за кустов, стройные, как деревца. Зыбкие – то ли есть, то ли нет. Но любовь их к избранницам – настоящая, крепкая. И вот одна из пар, взявшись за руки, призрачным костром заплясала вокруг Софи и Аркадия. А за ними – и остальные. Кружились, разбрасывая огненную листву и красные ягоды, обдавали прохладным ветром и обливали неземным блеском очей – синих, как осеннее небо. Сон ли, явь… Софи настолько увлеклась созерцанием чуда, что не сразу ощутила, что здесь что-то нечисто. У одной из рябинниц не было пары. И это не дело… Изначально о верности идет речь, а не о поисках суженого. Одинокая девчонка тоже явно что-то почувствовала. Или даже мысли прочитала. Закружилась волчком, кинула Софье в лицо корявую сосновую шишку. Все внутри взорвалось мучительным жаром – такой сильной болью отдалось это колдовство. Конечно же! Не рябинница это никакая.