Глава 23

Пока Софья приходила в себя от резкой боли и училась заново дышать, что-то изменилось. Танец рябинниц прервался. Тело охватил странный холод, а душа как будто рухнула в пустоту. И тогда Софи, окончательно очнувшись, резко обернулась. Кикимора, зеленая, дикая и страшная, тащила за собой куда-то Аркадия, а он покорно шел за ней… Он заколдован! Пока танцевали рябинницы и рябинники, пока сама она, Софья, пребывала в полубеспамятстве, жутковатая лесная жительница сумела подобраться к молодому человеку и напустила на него морок. Софи помчалась за ними, быстро догнала, схватила Сполохова за холодную как лед руку, потянула на себя. Лесная нечисть упиралась, не пускала, и разгадчица понимала – ей с коварным колдовством не тягаться… Он должен сам вырваться из морока. – Очнитесь, Сполохов… Аркадий, очнись! – умоляла Софи. И тот, от ее близости, или оттого, что странная терпкость и горечь разлилась вдруг в воздухе, пришел в себя. С отвращением оттолкнул от себя шипящую кикимору. – Что происходит? – Морок! – коротко ответила Софи. – Держитесь. Опамятовавшиеся рябинницы уже гнали самозванку прочь, а та, поняв, что проиграла, улепетывала во всю прыть. Софья обняла Аркадия за плечи. За один миг этот человек, вчерашний незнакомец, стал почти родным. Потому что сердце едва не выскочило из груди от тревоги за него… – Не понимаю… – прошептал Сполохов. Она ощущала его легкую дрожь, холод рук. Нечисть хотя и не покорила жертву, но коснулась ее, высосала часть тепла. Софью уже тоже начало колотить от напряжения. Рябинницы поделать ничего не могли, не так уж сильно их волшебство. Просто молча их окружили, зыбкие и печальные. Софи растерянно оглянулась. Одно тоненькое деревце, усыпанное кистями алых ягод, едва заметно мерцало, словно что-то подсказывая… Выход ли это? Да, испокон веков явление Освеня и танец волшебных девушек и их избранников – волшебный ритуал, чтобы соединить двух людей крепко-накрепко… Но закончить его эти двое должны сами. Софи все еще колебалась. – Кикимора лесная – мерзкое создание, – сказала она наконец. – А рябина лечит. Сами же знаете. И уж тем более сейчас – видите, деревце словно светится? Сполохов долго всматривался в указанную Софьей рябинку и наконец кивнул. – Да… – его голос становился все слабее. – Я вижу… – Если мы с вами сейчас одновременно съедим несколько ягод с одной рябиновой кисти, не отрывая их, не ломая ветви, то… – Что же? – явно заинтересовался Аркадий. – Говорят, что обряд свершится. Единение, верность… у нас может быть крепкая дружба, правда? Как вы тогда сказали… Как студенты? – Конечно, – ответил молодой человек очень серьезно. – В любом случае волшебство рябинниц выведет из вас колдовскую мерзость. Попробовать… можно же, да? Аркадий, чуть печальный и еще сильней побледневший, кивнул и, взяв Софью под локоть, сам подвел ее к тонкой рябинке. Осторожно потянул на себя ветку, прихватил полную крупных ягод кисть и склонился к ней. Софи тоже… Их лица оказались так близко друг к другу… губы, срывающие горькие капли осени, почти соприкасались. Софья почувствовала мягкость черных кудрей у себя на лбу… Какой-то все-таки очень странный этот обряд! Они же не ждали его, не просили. Молоденькая вдова и изгнанный из привычного мира человек, любящий одиночество. Но осенние чудеса почему-то пришли к ним сами. – Рябина сладкая… – тихо произнес Аркадий. – Разве?! Да… Софи и сама сейчас это почувствовала. Сладость – прохладная, не приторная – разливается во рту. Значит ли это, что обряд… свершился? Сполохов, в лицо которого вернулись живые краски, вздохнул с глубоким облегчением и отпустил ветку. А его спутница ощущала, как горят щеки, как на глаза наворачиваются слезы облегчения. Похоже, что дар больше не причиняет ей мучений! Аркадий вдруг мягко притянул Софи к себе, слегка обнял и прошептал: – Спасибо… И она не отстранилась, осознав: можно и не верить в обряд. В конце концов, никто не лишит человека свободы воли, а предначертанности не существует. Но почему бы просто… не попробовать? И она доверчиво прильнула к Аркадию Сполохову, чувствуя, как передается ей его тепло. Тепло, которое она сама только что в нем пробудила… Впрочем, эта минута, во время которой они словно рука об руку побывали в чарующем Запределье, миновала. И Софи неловко отстранилась от молодого человека. – Недуг отступил, – произнес Аркадий с легким удивлением. – Но что вообще это было? Откуда появилось чудище? – Не знаю, – ответила разгадчица в смятении. – Мы знаем! Мы! – голоски все еще окружающих их рябинниц зазвучали хрустальным эхом, призрачными отзвуками осени. – У Серого оврага опять ворожили. Пробудили нечисть! Кикимор! Злой человек у оврага льет колдовской яд, а черный пес у него на посылках. Все вокруг ломают… Люди, прогоните их… – Хорошо, – решительно произнес уже окончательно пришедший в себя Аркадий. – Я знаю, где этот Серый овраг. Но… А Софи замерла от внезапной мысли, только что пришедшей ей в голову. Она с волнением обратилась к рябинницам: – Вы же, древесные девы, можете далеко под землю пустить волшебные корни? Помогите нам. Здесь неподалеку есть поляна с большим дубом. Под ним – свежая еще могила. Можете посмотреть – есть ли в ней мертвец? Вместо девушек ответил один из рябинников: – Ничего нет проще, красавица. Потянулись минуты ожидания. Софья вновь опустилась на мшистое бревно, с изумлением прислушиваясь к себе: нет слабости, нет недомогания. Столько волшебства вокруг, и она его чувствует – и все ей нипочем. Так значит, теперь она может жить как все? Вылечила ее рябина… или же это все Аркадий… Софи побоялась сейчас додумывать эту мысль, да ей и не дали. Зашелестело вокруг, зашуршало, словно рябинницы побудили осенние деревья глухо зашептать: – Гроб пустой, гроб пустой, гроб пустой…