Глава 12

Соня

Первые лучи солнца, словно кисть художника, выхватили из темноты вершину горы, окрасив её в багрянец утренней зари. Природа пробуждалась под аккомпанемент звонких трелей птиц, монотонного жужжания насекомых и нежной мелодии горного ручья. Я лежала на широкой кровати, а рядом, словно верный страж, дремал Пушок, оберегая мой покой. Мужчины предпочли устроиться у костра, и все мои доводы о том, что в доме хватит места для всех, остались без внимания.

— Нельзя так, милая! — произнес Галим с отеческой строгостью в голосе, и эта забота согрела меня.

— Тогда хотя бы возьмите одеяло. Ночи в горах коварны: днем обманчиво тепло, а к ночи с вершин спускается ледяной холод.

— От одеяла не откажемся. Спасибо, дочка. То ли близость дикой природы, где по ночам раздавался вой хищников, то ли незнакомое место мешали уснуть.

Я слышала, как мужчины по очереди вставали, чтобы подбросить дров в костер. Лишь под утро сон сморил меня, но с первыми лучами солнца я уже была на ногах. Схватив свою бездонную сумку, я вышла из домика.

— С добрым утром! — поприветствовала я своих спутников.

— Доброе утро, Соня! Завтрак готов, умойся, и нам пора. Чувствую, нам нужно спешить, — с тревогой в голосе произнес Галим.

Селим куда-то отошел, его не было видно.

— Хорошо, я быстро.

Отойдя в сторону, я сделала свои дела и спустилась к ручью. Набрала в ладонь ледяную воду и, плеснув в лицо, вскрикнула от неожиданности: словно тысячи иголок вонзились в кожу. Больше не рискуя, я вытерла лицо походным полотенцем. Наскоро перекусив остатками вчерашнего ужина, мы потушили костер и плотно закрыли дверь избушки. Галим достал артефакт, капнул несколько капель крови принца в углубление и велел нам крепко взяться за руки, что мы и сделали, не раздумывая.

Мы оказались на той же полянке, которую только что покинули. Внизу журчал ручей, а в центре виднелись следы костра, вокруг которого земля была словно опалена огнем. Рядом валялись полуобгоревшие сучья. Нагнувшись, Галим коснулся рукой места костра и констатировал:

— Уехал недавно, еще теплое.

— И где же нам теперь его искать?

— Жаль, я плохо знаю эти места, да и в избушке не был лет десять. Можно было бы переместиться в ближайшую таверну на дороге и дождаться принца там, но….

— Тогда нам стоит идти по его следам, а ближе к ночи снова попытаться переместиться, чтобы наверняка его найти, — предложила я.

— Да, доченька, так и сделаем, — ответил Галим, но взгляд его вдруг устремился за наши спины. Мы с Селимом резко обернулись и увидели отряд стражников, приближающийся к нам. — Приготовь артефакт, Селим. Я буду говорить, а вы молчите. Может быть, обойдется.

Пять всадников, приблизившись, взяли нас в плотное кольцо. Они не обнажали оружия и не подходили близко, лишь кружили вокруг нас по часовой стрелке. Наконец один из них спросил:

— Кто вы такие? Откуда идете и куда направляетесь?

— Господин, я с детьми отправился в дальний путь, подальше от селения, в котором прожил всю свою жизнь. Хворь напала на нас. Все погибли!

Галим смахнул несуществующую слезу и поник.

— Как называется поселение, где началась эпидемия, старик? — Иста, господин.

— Иста, говоришь? Знаю такое поселение, в трех днях пути отсюда. Когда вы оттуда ушли?

— Четыре дня назад, господин.

— Много ли людей там полегло? — продолжал допрос.

— Кто же упомнит? Когда жена и родители мои упокоились, не стал я больше ждать, ночью ушел с детьми.

— Коли утверждаешь, что из той деревни, скажи-ка мне, любезный, как старосту зовут?

— Аким, господин!

— Это такой сухопарый, рыжий мужик?

— Нет, господин, напротив — он светловолос, почти сед, и весьма дородный. А рыжий — то его помощник, Ахтар.

— Значит, не солгал — и старосту знаешь, и его помощника… Только в одном ты, старик, просчитался. Мы только что оттуда, с той полянки, сюда переместились, преступника ищем. Видать, и вы здесь оказались не просто так. Кемир, взять его!

— Сын…! — вскричал Гелим, но… ничего не произошло.

Минутная тишина взорвалась громовым хохотом, рассыпавшимся по поляне.

— Обидно даже, что приняли меня за юнца и решили обмануть бывалого вояку. Едва подъехали, мы щит набросили, чтоб вам не скрыться.

Стражник, названный Кемиром, спрыгнул с коня и приблизился, держа в руках антимагические браслеты. Видела я их однажды издалека, но вот так близко — еще не доводилось. Внезапно юноша замер, глаза его широко распахнулись, и он стал оседать на землю. Увидев нож, торчавший у него в спине, я заорала. С детства боялась покойников.

Стражники, не ожидавшие нападения, растерянно озирались, а в это время второй нож вонзился в следующую жертву. Воины на конях пришли в смятение и заметались по полянке.

— Пушок, как помочь нашему спасителю? — мысленно воззвала я к маргалу, не надеясь на ответ.

— У тебя есть боевой артефакт, примени его! А то твоего жениха прикончат.

— Принца?

— Да, это он. Теперь уж точно.

— Дай артефакт! — скомандовала я, но вытащить его мы не успели.

Видимо, командир стражников вычислил, откуда пришла атака. Он вскинул лук, без которого не обходился ни один воин султана, и прицелился в чащу леса. Пушок, став невидимым, бросился на главного стражника, пытаясь выцарапать ему глаза. Два оставшихся воина в недоумении наблюдали, как командир отбивается от невидимой силы, превратившей его лицо в кровавое месиво. До них стало доходить, что все это неспроста, раз за нас вступился разъяренный дух. С криком: «Дакини!» (злой дух) двое оставшихся бросились врассыпную. А я стояла как вкопанная и лишь смотрела, как вьется пыль из-под копыт резво несущихся по дороге лошадей, стремящихся оказаться как можно дальше от этого проклятого места.

Растерзанный Пушком командир стражников потерял сознание и рухнул на землю, как мешок.

— Пушок, и сколько же талантов еще дремлет в тебе? — прошептала я, отворачиваясь от омерзительного зрелища и прижимая к груди взъерошенного зверька. Гладила его мягкую шерстку, пытаясь унять сумасшедший стук собственного сердца.

Словно призрак из тени, из-за деревьев возник высокий, черноволосый юноша. Его глаза, цвета глубокой полуночи, притягивали, как магнит, заставляя забыть обо всем на свете.

Я узнала его, хотя во снах лицо его всегда было скрыто туманной пеленой. Это был он, и брачная метка, словно живая, отозвалась жгучим томлением.

И тут началось нечто невероятное, фантастическое. Наши метки, вспыхнув золотой пыльцой, отделились от тел, взмыли в воздух и закружились в вихре священного танца. Это было зрелище неземной красоты, таинственное и восхитительное.

Вокруг воцарилось молчание. Все стояли, потрясенные этим божественным проявлением. Наконец, золотая пыль вернулась на кожу, метки заняли свои места, и оцепенение стало отступать. Первым пришел в себя старый визирь.

Он склонился в глубоком поклоне перед юношей, произнося:

— Приветствую вас, повелитель!

— Я тебя знаю! — неожиданно выкрикнул молодой человек, судорожно схватившись за голову. В панике я бросилась к нему, но не успела произнести ни слова. Принц, пошатнувшись, рухнул на меня, теряя сознание.

— Что с ним? — встревоженно спросила я, прикусив губу.

Эта привычка всегда выдавала мое волнение.

Галим с сыном успели подхватить тело принца и бережно опустили его на землю.

— Лишь однажды в жизни я видел такое. Когда после сильнейшего зелья забвения, подпитанного магией, в человеке пробуждаются воспоминания. Он будет без сознания до утра. Восстановление памяти — процесс не быстрый.

— Отец, мы не можем здесь оставаться. Сбежавшие могут привести подкрепление.

— Ты прав, Селим. Нам нужно поймать коней и уходить отсюда.

— А с этим что делать? — Селим презрительно ткнул носком сапога в ногу лежавшего рядом стражника.

— Оставим здесь. Тащить его с собой — лишняя обуза. Да и что нам расскажет человек, который, скорее всего, просто выполнял приказ — найти принца? Пошли, сын. А ты, доченька, оставайся со своим…женихом. Хотя, думаю я, он уже давно тебе не жених, а законный супруг. Этот вальс носит название «Танец Любви», и обычно его исполняют в храме Всевышнего во время бракосочетания.

Заметив мое смятение, Галим добродушно рассмеялся.

— Так решил Всевышний, а магия лишь подтвердила его волю.

Мужчины удалились, а я, погруженная в раздумья, смотрела на спокойное лицо своего жениха, вернее, уже мужа, и не знала, как реагировать на все это. Что же скажут мои любимые родственники?

Минут через двадцать Селим с отцом вернулись, ведя за собой успокоившихся скакунов.

— Предупреждаю, я никогда не ездила верхом.

— Тогда поступим так: принца положим на одного коня, Селим поведет его под уздцы, а ты поедешь со мной.

— Хорошо, — ответила я визирю, бросив робкий взгляд на жеребца.

Может показаться смешным, но я до ужаса боялась лошадей. В памяти до сих пор жив жуткий эпизод, когда моего друга детства, Живика, сбросила молодая кобылка. Нога запуталась в стремени, и лошадь протащила его по земле несколько метров. Спина представляла собой сплошное кровавое месиво, мальчик был без сознания. Живик долго пролежал в постели, но маги-целители знали свое дело и поставили юношу на ноги.

Победив свой страх, я все же уселась на спину коня перед визирем, надеясь, что он не даст мне упасть.