Глава 23

Внутри всё похолодело. Сердце ухнуло в пятки, а потом заколотилось так, будто собиралось вырваться из груди.

Первая мысль — бежать. Спрятаться где-нибудь. Исчезнуть. Дождаться, пока он сам уйдёт.

Но, зная Марка, его проклятое упрямство, я прекрасно понимала — никуда он не денется, будет сидеть здесь сутки, если уж я зачем-то ему понадобилась.

Машина остановилась, Марк вышел из нее и двинулся в сторону моего дома.

Яр тоже сразу заметил его — Марк был как инородное пятно здесь, так сильно выделялся на фоне окружающей обстановки. Он тихо чертыхнулся и бросил на меня быстрый взгляд.

— Ну вот, — пробормотал он, — приехал твой мажор что ли?

Я не ответила. Горло сжалось так, что я даже глотнуть не могла.

Марк всё ближе. Ещё секунда — и он увидит меня.

Я дёрнулась с качелей. Решение пришло молниеносно: бежать. Не важно куда — лишь бы подальше от него, подальше от его голоса, от взгляда, который я так боялась встретить.

Сначала я бросилась было к калитке, но Марк направлялся именно туда.

Резко свернула в сторону, к саду, но там — дом. Внутри мама. Я не могла ворваться туда в таком состоянии, каком я была сейчас, и не могла позволить Марку настигнуть меня прямо у неё на глазах.

Развернулась обратно — в другую сторону. Там высокий забор, через который я никогда в жизни не перелезу, особенно сейчас, когда ноги дрожат, будто ватные.

Я оказалась в ловушке. Все пути перекрыты.

— Алина, — раздался голос Марка. — Я просто хочу поговорить. Всего пару минут.

Черт, он все-таки меня заметил. Наверное, я выглядела бесконечно глупо, когда бегала по участку как бешеная курица.

Я попятилась назад.

— Уходи.

Он открыл калитку, прошел на участок и протянул ко мне руку — будто хотел коснуться моего плеча, остановить мягким жестом. Я отшатнулась, будто от ожога.

— Ты даже не дашь мне объясниться? — спросил он.

— Нет! Я не хочу ничего слышать! Всё кончено, хватит!

— Всё кончено? — переспросил он резко. — Ну уж нет!

Я дёрнулась в сторону, но он схватил меня за запястье. Не больно — но так, что я не смогла вырваться.

— Пусти! — закричала я, дёргаясь. — Пусти, Марк!

— Ты никуда не уйдёшь, пока не выслушаешь меня, — рявкнул он.

Я замерла, не веря, что всё это происходит со мной: он, этот его ледяной взгляд, эта стальная нота в голосе. Но вдруг рядом промелькнула тень, и я почувствовала, как чья-то рука резко отдёрнула меня назад.

— Ты что творишь? — раздался голос Яра. Он встрял между мной и Марком и гордо расправил плечи, хотя был ниже его ростом и не обладал его уверенностью в себе. Но он все равно встал рядом, как стена, чтобы не дать мне упасть. — Ты не видишь, что она не хочет с тобой разговаривать?

— Не твоё дело, — резко бросил Марк, и его глаза метнули молнии. — Отойди!

— Вообще-то моё! — Яр сжал кулаки. — Ты заявляешься сюда, хватаешь её… Думаешь, ты можешь делать все, что угодно? Нет. Тут твои правила не работают!

Марк прищурился, его скулы напряглись.

— Ты не понимаешь, во что лезешь, — сказал он глухо, и голос его дрожал от ярости. — Она — не твоя.

— Она вообще не «чья-то», — огрызнулся Яр. — Она сама решит, с кем ей быть.

Марк двинулся на него, а Яр с силой оттолкнул. В воздух повисло напряжение, как перед дракой.

И именно в этот момент дверь распахнулась, и на крыльцо вышла мама. В домашнем халате, бледная. Она увидела, как эти двое стоят напротив друг друга, готовые сцепиться, как я замерла между ними, растерянная, с трясущимися руками.

— Что здесь происходит? Вы что, с ума посходили?

Мама посмотрела на меня.

— Алина… что это? В чем дело? Ты что, плачешь?

Я быстро вытерла скатившиеся по щекам слезы тыльной стороной ладони. Я будто очнулась только тогда, когда увидела маму. Лицо её побледнело, глаза метались между нами — и я поняла: ещё чуть-чуть, и ей снова станет плохо.

— Хватит! — вырвалось у меня. Я шагнула вперёд, загораживая её от них обоих, и вскинула руки. — Всё, прекратите оба!

Марк мгновенно отступил, а вот Яр не унимался — шагнул ближе к нему со стиснутыми кулаками.

— Ты думаешь, что смотришь на всех сверху вниз, то уже победил? — выплюнул он. — Это всё показуха и…

— Яр! — я зашипела, умоляюще глядя на него. — Замолчи, пожалуйста.

Но он только мотнул головой.

— Нет, пусть услышит! — продолжал он. — Отвали от нее. Уходи отсюда!

— Ярослав, хватит! — в голосе мамы прорезалась суровая нотка. Она шагнула к нам и строго посмотрела именно на него, а не на Марка. — Это что еще за тон? Ты в моём доме, и так разговаривать с моими гостями я не позволю!

Потом мама перевела взгляд на Марка — и её лицо тут же смягчилось.

— А вы… проходите, пожалуйста, в дом, — сказала она.

Я краем глаза посмотрела на Яра. Он побагровел, сжал зубы, но промолчал. Его руки дрожали, будто он сдерживал себя из последних сил. Но он все равно поплелся вместе с нами обратно в дом.

Мама улыбалась Марку — устало, но тепло, так, как улыбаются только самым дорогим гостям. Я сидела на краешке стула, вцепившись пальцами в ткань юбки, и смотрела на то, как Марк устраивается в нашем доме.

— Мы так рады, что ты заглянул к нам! — сказала мама.

Я усмехнулась.

— Да уж, — произнесла язвительно. — Такая радость! Не каждый день короли спускаются к простым смертным, чтобы удостоить их своим визитом…

Марк бросил на меня взгляд, но ничего не ответил. Только губы дрогнули, как будто он сдерживал улыбку.

— Алина! — мама тут же одернула меня.

А меня вдруг переклинило.

— А торт где? — холодно спросила я у Марка.

— Какой торт?

— Как это какой? — я издевательски усмехнулась. — Ты уже забыл? Ты же обещал прийти в следующий раз с тортом! А пришёл снова с пустыми руками. Обещал — и не сдержал слово!

— Алина, прекрати! — воскликнула мама. — Как тебе не стыдно? Человек ради нас делает всё возможное, а ты… ты вот так его встречаешь?

— Как? Я всего лишь напомнила ему о его же обещании. У нас тут принято держать данное слово…

— Ты несправедлива, — строго сказала мама и обратилась к Марку: — Не обращай внимания. У неё просто… усталость и нервы.

Марк вежливо кивнул, а я почувствовала, как во мне всё кипит. Потому что мама его защищала…

— Это я должна угощать его тортом, — заявила она. — Марк столько сделал для меня!

— О да! Пора вешать у нас в прихожей табличку: «Спасибо Марку!».

— Ты права, я обещал, — начал он вдруг ровно, без тени раздражения. — Но знаешь, иногда обстоятельства важнее обещаний. Торт можно купить в любой день, это не проблема. Да, я пришел с пустыми руками. Зато не с пустыми намерениями…

Яр не выдержал, резко придвинул стул вперёд так, что ножки скрипнули по полу.

— Ты бы свои намерения при себе держал, понял? — процедил он.

Марк перевёл на него взгляд, такой спокойный, как будто это был не вызов, а просто мимолетная реплика соседа.

— Я пришёл сюда, чтобы объясниться, — ответил он. — И я сделаю это, хочешь ты того или нет…

И опять эта его сдержанность — как нож по моим натянутым нервам. Я хотела бы, чтобы он сорвался, чтобы показал своё истинное лицо, а он был, как назло, так чертовски невозмутим!

Яра тоже взбесила его невозмутимость. Его плечи подались вперёд, руки сжались в кулаки под столом. Я видела, как он смотрит на Марка, и в его взгляде полыхает огонь. Он, кажется, только и ждал момента, чтобы на него наброситься.

Мама, кажется, тоже это заметила.

— Ярослав! — бросила она. — Помни, что мы в неоплатном долгу перед этим человеком!

Эти слова резанули по сердцу. "В неоплатном долгу" — именно так оно и было. Всё, что держало маму на плаву — было связано с ним. С его властью, его деньгами, его возможностями. Без его милости мама бы не сидела сейчас напротив, улыбаясь и разливая чай.

Я отвернулась, потому что не могла смотреть на то, как мама благодарно склоняет перед ним голову, как будто он святой. Для меня он был подонком. И мнения своего я уже никогда не изменю. Никакие его объяснения этого не изменят.

По крайней мере, тогда мне казалось именно так.