Глава 27

Я закрыла глаза. Мне хотелось исчезнуть, раствориться в темноте за окном.

— Алина... — он умел произносить моё имя так, как никто и никогда его не произносил. — Я не прошу тебя простить. Я не имею права. Я прошу об одном — посмотри на меня…

Я посмотрел на него и сразу же об этом пожалела. В его взгляде было так много всего: вина, боль, отчаянное упрямство. Я не узнавала в нём того самодовольного и уверенного в себе парня, которым он казался до этого. Этот Марк выглядел разбитым и… необычайно живым одновременно.

— Я не верю тебе, — прошептала я. — Ни одному твоему слову...

Он кивнул.

— И не нужно. Просто дай мне шанс доказать.

— Ты не заслужил даже шанса. Я не хочу тебя слушать.

— Хочешь, — прошептал он вкрадчиво. — Ты злишься, ты ненавидишь меня — но всё равно слушаешь. Потому что тебе на меня не всё равно…

Я зажмурилась, прижала ладони к лицу. Слёзы снова подступили, горькие, бессильные. Я ненавидела его за правду, ненавидела себя за то, что внутри меня всё дрожало от его слов.

Он наклонился ближе. Я снова почувствовала тепло его дыхания, и по спине пробежал ток. Моя ярость и злость, все мои доводы — всё таяло, когда он был так близко.

Я задыхалась от этой близости.

Слёзы текли по щекам, а я, словно девочка, пряталась за ладонями. Но он не дал мне спрятаться. Его пальцы сомкнулись на моём запястье, мягко, но неотвратимо стянули руки вниз. Я оказалась лицом к лицу с ним.

Марк потянул меня к себе, и последовал еще один дикий, страстный, необузданный поцелуй — будто он хотел выжечь во мне всё сопротивление, стереть все мои «нет» и превратить их в пыль. Я дернулась, попыталась вырваться, но он держал меня крепко.

Я таяла.

Каждое движение его губ лишало меня воли, каждое касание его языка пробивало оборону. Я чувствовала, как его руки сжимают мою талию, вдавливают меня в сиденье, и теряла голову от его напора.

Он отстранился лишь на секунду, и я увидела его улыбку — ту самую: наглую, самоуверенную.

Потом его лоб коснулся моего.

— Я хочу быть с тобой, — сказал он тихо. — Хочу быть рядом. Не на один вечер, не на одну ночь, не ради какой-то дурацкой игры. Мне жаль. Чёрт возьми, Алина, мне безумно жаль, что все это у нас так началось. Ненавижу, что втянул тебя во всю эту грязь. Но… Но я прошу тебя. Дай мне шанс быть рядом. Я хочу встречаться с тобой. Хочу, чтобы ты стала моей…

— Не знаю… — выдохнула я. — Я не знаю, что сказать, Марк…

Он наклонился ближе, его горячие губы скользнули по моему виску.

— Я знаю, — шепнул он. — И я докажу тебе.

Я всё ещё дрожала от его слов, от того, как сильно они задевали самые потаенные струны моей души. Марк не отводил взгляда, смотрел на меня так, будто я действительно была его единственной. Его рука осторожно коснулась моей щеки, потом спустилась ниже, притянула меня к себе сильнее, требовательнее — и я снова оказалась втянута в поцелуй, уже совершенно без сопротивления.

Губы сами с готовностью приоткрылись, впуская его язык. Его горячее дыхание слилось с моим. Его ладони скользили по моему телу, будто запоминали каждую линию, каждый изгиб.

Потом он пошел дальше — целовал мою шею, плечи, ключицы, и у меня кружилась голова от его напора. Пальцы Марка скользнули ниже, и я вздрогнула от электрического разряда, который прошел через все мое тела. Его ладонь уверенно легла на моё бедро, поднялась выше.

Мне казалось, что еще немного — и он потеряет возможность себя контролировать. Именно это меня и пугало. Всё это было слишком, слишком быстро, слишком сильно. Задыхаясь, я резко оттолкнула его и прошептала:

— Марк… пожалуйста… отпусти. Мне нужно домой.

Он замер, прижал лоб к моему, дыхание его было тяжёлым, прерывистым. И всё же несмотря на то, что в глазах у него пылало желание, он послушно отстранился.

— Ладно, — хрипло сказал он. — Но знай: я ни за что от тебя не откажусь. Я всё равно добьюсь тебя…

Мы вышли из машины. Холодный воздух ударил в лицо, но даже он был не в силах погасить тот огонь, который горел внутри меня. Своим контрастом он сделал его только ярче, острее. Колени у меня всё ещё дрожали, дыхание никак не могло прийти в норму. Я шла рядом с Марком, и каждый шаг давался с трудом. Все тело было охвачено странной слабостью.

Что со мной происходит? Я никогда в своей жизни не испытывала подобного. Никогда не теряла голову так, чтобы мир вокруг переставал существовать. А теперь — хватило одного его взгляда, одного поцелуя. Я словно переставала принадлежать самой себе. Меня предавало собственное тело.

Мы дошли до калитки. Марк развернул меня к себе, и я снова утонула в его темных омутах. Он слегка улыбнулся — не той самоуверенной усмешкой, к которой я привыкла, а гораздо мягче, теплее. Его пальцы скользнули по моим волосам, задержались у щеки.

— Завтра я снова буду здесь, — тихо сказал он. — Я не отпущу тебя, слышишь?

Я закрыла глаза, и в последний раз позволила себе прижаться к нему, вдохнуть аромат его духов и его кожи.

Он коснулся моих губ лёгким, коротким поцелуем, но даже от него у меня по спине пробежали мурашки. Потом отстранился, задержал мой подбородок в ладони и повторил:

— Завтра жди меня. Я приду.

Когда он отпустил меня и ушёл в темноту, я, всё ещё дрожащая, толкнула калитку и прошла во двор дома. Вкус его губ всё ещё горел на моих, кожа хранила на себе тепло его прикосновений.

Я поднялась по ступенькам крыльца, прислонилась к холодной стене. Сердце билось так, будто я только что пробежала через всю деревню.

Почему он? Почему я?

Марк был из другого мира. Уверенный, красивый, дерзкий, окружённый друзьями, вниманием и девушками, которые падали к его ногам. А я… Я пряталась за книгами и старалась быть незаметной.

Что он увидел во мне? Почему именно я оказалась той, ради кого он вдруг решил измениться?

Я вспомнила, как его пальцы скользили по моей щеке, как он смотрел на меня. В этом взгляде было что-то такое, чего нельзя сыграть.

Но тут же в голове мелькнула мысль: а что, если их жестокая игра продолжается, только уже на другом уровне?

Я обняла себя, пытаясь унять дрожь. Где-то глубоко внутри теплился другой голос: А что, если он и правда выбрал меня? Что, если мне впервые в жизни по-настоящему повезло?

И именно этот голос не давал мне уснуть этой ночью ещё долго.