Глава 28

Проснулась я на удивление рано, хотя всю ночь почти не спала. Лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок, и никак не могла разобраться в том, что же творится во мне. Всё смешалось. Злость и обида. Влечение и страх. И… странное, почти щемящее предвкушение от новой встречи с Марком.

Стоило мне только подумать о том, как он держал меня, как его губы касались моей кожи, как сердце тут же начинало колотиться сильнее. Я ощущала его запах на себе. Словно он никуда не уходил, а остался у меня с ночевкой.

Сегодня он обещал прийти. Эта мысль, едва возникнув, уже не отпускала. Внутри разгорался огонь ожидания.

Я чувствовала себя пойманной в ловушку собственных эмоций. Я никогда и близко не испытывала подобных чувств.

Что же будет дальше, если началось вот так?

На кухне пахло кофе — мама уже хлопотала. Я натянула халат и спустилась, стараясь держаться так, будто всё в порядке. Но внутри меня бурлило. Стоило вспомнить его — как в груди тут же вспыхивал жар, будто кто-то подливал масла в огонь.

— Ты рано сегодня, — удивилась мама, поставив на стол чашку.

Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому звуку за окном, к каждому шороху.

А вдруг он появится прямо сейчас?

И тут же ругала себя за эти мысли. Нельзя так. Но разве я могла запретить сердцу биться быстрее?

День тянулся бесконечно долго в этом ожидании. Я достала учебники, пыталась читать, но слова расплывались перед глазами. Смотрела в окно — и ловила себя на том, что ищу его машину. Даже простая прогулка до магазина превратилась в пытку: я всё время оглядывалась, в надежде, что он появится.

Я чувствовала себя смешной, слабой, глупой. Жизнь вокруг замерла, в ожидании нашей новой встречи.

Он сказал, что приедет сегодня.

Я не находила себе места. С каждым часом ожидание становилось всё мучительнее.

К обеду я уже готова была смеяться над собой. Ну и что? Пусть не пришёл. Мне-то что за дело? Но сердце сжималось всякий раз, когда во дворе проезжала чужая машина.

К вечеру напряжение стало невыносимым. Я вышла на улицу, прошлась по знакомой деревенской дороге. Воздух был прохладный, небо начинало синеть — всё вокруг казалось спокойным, умиротворённым, только внутри у меня буря.

Он же обещал…

В груди расползалось противное, щемящее чувство — смесь обиды, злости и разочарования.

Вот и всё. Какая же я была глупая, что поверила. Он поиграл со мной — и исчез. Что я для него? Так, забава. Сколько раз он так поступал с другими? Бесчисленное множество любовных побед осталось у него за плечами.

Я снова и снова вспоминала его слова, его прикосновения — и всё это теперь казалось каким-то наваждением.

Когда я уже легла в постель, телефон, который я не выпускала из рук, вдруг завибрировал. Экран осветил темноту — Марк.

Сначала я не хотела брала трубку. Всё во мне уже успело разочароваться, озлиться, выстроить стену, но теперь одно его имя разрушило это всё.

Наконец я дрожащим пальцем нажала «ответить».

— Алина… прости, что не смог приехать, — раздался его хриплый голос. Ему словно было тяжело говорить.

— Ты обещал, — прошептала я. — Я ждала тебя...

— Знаю, — в его голосе сквозила усталость. — Но я оказался в больнице…

— В больнице? — я подскочила на кровати, крепко прижимая к уху телефон. — Что случилось?

— Ничего критичного, — поспешно ответил он. — Несчастный случай, ерунда. Но пришлось остаться на обследовании. Я хотел написать раньше, но… — он вздохнул. — Прости. Не хотел, чтобы ты волновалась.

— Марк… Я решила, что ты просто… передумал. Что тебе всё равно…

— Не смей так думать. Никогда, — оборвал он меня резко.

Я прикрыла глаза.

—Так что с тобой случилось? — продолжала настаивать я. — Ты обязан мне сказать.

На том конце повисла долгая пауза. Я слышала, как тяжело он дышит. А потом произнес тихо:

— Авария. Ничего серьёзного, просто не справился с управлением, — он говорил тихо, устало. — Считай, повезло.

— Ты… ты вообще в порядке? — только и смогла прошептать.

— Живой, — он усмехнулся, но горько. — Немного потрепанный, но живой.

— В какой ты больнице? Я приеду...

— Нет! Не нужно!

— Ты издеваешься? Ты попал в аварию, а я должна сидеть здесь и ждать, пока ты сам решишь появиться?

Он замолчал. Я слышала только тяжёлое дыхание в трубке, будто он боролся сам с собой.

— Алина… — наконец выдохнул он. — Я не хочу, чтобы ты видела меня таким.

— Мне всё равно, каким, — прошептала я. — Главное, что ты есть.

Как бы я ни злилась, как бы ни пыталась держать дистанцию — мысль, что с ним могло что-то случиться, уничтожила всё. Он сказал «не приезжай», но разве я могла сидеть сложа руки?

Я подошла к зеркалу, машинально провела ладонью по волосам. Бледное лицо, расширенные от страха глаза. На меня смотрела девчонка, которая ещё вчера пыталась держать марку и казаться сильной. Сейчас от той силы не осталось ничего.

Я спустилась на первый этаж, схватила куртку и выскочила во двор.

— Куда ты несёшься? — донёсся до меня голос мамы из кухни.

— Скоро вернусь! — крикнула я и захлопнула дверь.

Не думая ни о чем, я кинулась к дому Яра. Он как раз был во дворе, занимался ремонтом забора.

— Пожалуйста, отвези меня, — я повисла на этом заборе, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. — Сейчас…

— Что случилось? — он напрягся.

— Не могу объяснить. Просто… очень надо.

— Скажи хоть куда?

— В больницу…

Яр бросил на меня встревоженный взгляд.

— В больницу? Что-то случилось? Твоей матери плохо стало опять?

— Нет… не с мамой, — я замялась, сжала руки, чтобы скрыть дрожь. — С мамой все хорошо…

Он снова бросил на меня взгляд — напряжённый, почти ревнивый.

— Тогда кто?

И мне пришлось признаться:

— Он…

Яр не спросил, кто именно. Ему было достаточно того, что он прочитал в моих глазах.