Глава 30

Я поспешила покинуть больницу. Я как будто убегала, сама не зная от чего. Яр был неотступно рядом, но это только раздражало. Мне хотелось побыть одной, остаться наедине со своими мыслями, разобраться в них.

В машине я откинулась на сиденье и закрыла глаза. Перед мысленным взором я снова и снова видела лицо Марка, его горячие руки, наш поцелуй… и холодный взгляд его матери, прожигающий меня насквозь, который прервал все это. Я вздрогнула.

— Знаешь, — сказал Яр, заводя двигатель, — эта его история с ночными гонками полная херня…

Я резко повернулась к нему.

— Ты подслушивал?

— Я случайно услышал часть вашего разговора.

— То есть подслушивал!

— Нет, — он чуть пожал плечами. — Там коридор, тонкие стены, хочешь не хочешь, а обрывки слов долетают. — На секунду он замолчал, а потом бросил на меня быстрый взгляд, в котором я прочитала осуждение. — Но то, что я услышал… Алин, он какой-то неадекват, честное слово.

Я отвернулась к окну, давая понять, что я не желаю развивать эту тему, но Яр продолжил:

— Эти его гонки, его компания и их дурацкие развлечения… Ты сама видела, чем всё закончилось. Сегодня он в больнице. Завтра может так не повезти.

Слова Яра задели меня, потому что в них была правда. Но обсуждать это мне совсем не хотелось.

Однако и молча слушать обвинения в адрес Марка я не могла.

— Ты не понимаешь, — бросила я, не оборачиваясь. — Он другой. Не такой, как его компания.

— Другой? — Яр усмехнулся, и в его усмешке было слишком много горечи. — Ты сама-то в это веришь?

— Он не злой, и ты сам знаешь, что это правда, — я настаивала на своем. — Он не такой, как они! Да, он совершает ошибки, но…

— А ты уверена? — в его голосе не было насмешки, только жесткая прямота. — Уверена, что это не ещё одна игра для него?

Я прикусила губу до боли. Уверена ли я? Я вспомнила блеск его глаз, когда он говорил о гонке. Слишком много страсти, слишком много риска. Но потом — его руки, сжимающие мои, и то, как он сказал, что не смог пойти «к другой» после нашего поцелуя. Он выбрал меня. Меня.

— Ты ошибаешься, — прошептала я, хотя сама не была до конца уверена.

Яр посмотрел на меня, скривившись, и снова перевёл взгляд на дорогу.

— Алина, я просто хочу, чтобы ты была осторожнее. Я не хочу, чтобы тебе сделали больно.

Больше он не произнес ни слова, до самого дома. И от молчания всегда веселого и разговорчивого друга мне стало совсем не по себе.

Когда Яр высадил меня у дома, была уже поздняя ночь. Я вышла из машины, будто в тумане, ноги дрожали, мысли путались. Хотелось тишины, и чтобы никто не задавал лишних вопросов. Но стоило открыть калитку — свет в окне кухни полоснул по глазам, и я поняла: мама, конечно же, не спит и ждет меня.

Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела так, что мне захотелось сразу же развернуться и убежать обратно в темноту.

— Ты где была? — спросила она сразу с порога. — Ты уехала и ничего не сказала! Я места не находила себе!

Я устало стянула куртку, бросила её на вешалку и прошла мимо, словно не услышала упреков. Но через секунду она снова загородила мне дорогу.

— Алина… Ты изменилась до неузнаваемости! Я тебя совсем не узнаю! Что с тобой происходит?

Я вскинула голову. Слишком много произошло за последнее время — я и не могла остаться прежней после всего.

— Что происходит? — повторила я ее слова. — Помнишь, как ты сама говорила: обрати внимание на Марка, он такой заботливый, он помогает, он неравнодушный. Ну вот. Я и обратила!

Я смотрела на маму, и сама не верила, что эти слова сорвались с моих губ. Но остановиться уже не могла.

— Ты сама толкнула меня к нему, мама. Так чего ты теперь злишься?

Она открыла рот, но не нашла, что ответить. Я отвернулась, прошла мимо и поднялась к себе в комнату, громко захлопнув дверь.

Потом стояла, прижавшись к ней спиной, и сердце колотилось так, что казалось — сейчас вырвется наружу. Злость, обида, растерянность, Марк с его поцелуями, мама с её упрёками — всё переплелось в один клубок. Дышать было тяжело, будто стены давили на меня со всех сторон.

Что со мной происходит?

Я всегда была правильной, собранной, той самой «хорошей девочкой». Но Марк ворвался в мою жизнь и бесповоротно изменил ее. Я всё ещё чувствовала его губы на своих, а внутри до сих пор горело это безумное, хищное пламя, которое он во мне зажёг.

Я хотела верить ему. Хотела верить, что за его словами есть правда, что он и вправду не такой, каким кажется. Что его отношение ко мне — не игра, а что-то настоящее. Я правда хотела…

Утром меня разбудил звук мотора за окном. Я выглянула — и увидела его.

Марк.

Он стоял у ворот, облокотившись на машину, как будто не было еще вчера никакой больницы. Только бледность на лице выдавала, что он не до конца оправился. Ну и синяки и ссадины, которые, разумеется, не успели зажить. Но ему, кажется, было всё равно.

Я вышла ему на встречу.

— Ты с ума сошёл? — спросила я, даже не скрывая возмущения. — Тебе же врачи наверняка велели лежать!

Он усмехнулся, глядя на меня взглядом, от которого внутри всё холодело и вспыхивало одновременно.

— Я сбежал из больницы, — признался Марк. — Так что собирайся. Поехали.

— Куда?

— Просто покататься, — он сделал шаг ближе, и я почувствовала запах его парфюма, смешанный с бензином и дорогим табаком. — Мне нужно развеяться. А раз ты теперь моя девушка, то тебе придется поедешь со мной.

Я застыла.

— Я… кто, прости? — переспросила я, почти шепотом.

Он посмотрел прямо мне в глаза. Без тени сомнений, без намёка на вопрос. Просто утверждение, будто это уже дело решенное.

— Да, Алина. Ты моя.

Я почувствовала, как у меня подкосились колени. В голове смешались протест и предательское, сладкое тепло. И я безропотно села в машину, когда Марк открыл передо мной дверь.