Глава 31

Мы ехали без цели, просто катились по окрестностям. Дорога сама выбирала, куда нас везти. Ветер бил в окна, в салоне играла музыка, и у меня было странное чувство — будто я вырвалась из клетки. Всё казалось лёгким и беззаботным, словно мир вокруг перестал давить и требовать. Время от времени Марк отпускал руль, чтобы взять мою руку, и у меня замирало сердце от этого простого жеста.

Но поначалу мысль о его матери не давала мне покоя. Её взгляд, холодный и колючий, до сих пор стоял перед глазами. Я решилась.

— Марк… — начала я осторожно. — А твоя мама…О чем вы говорили в палате?

Он напрягся сразу. Даже перестал улыбаться.

— Не надо, — бросил он. — Давай не будем об этом.

— Но… Она производит впечатление женщины, которая привыкла контролировать всё и всех, — я замялась, подбирая слова.

Марк рассмеялся.

— Ты очень точно подметила…

— Так о чём был ваш разговор?

Он нахмурился.

— Это не твоё, — произнёс он резко. — Забудь.

Я смотрела на него и не понимала, зачем он отталкивает меня, когда мы вроде как стали намного ближе. Мне хотелось докопаться до правды.

— Почему ты не можешь поделиться?

— Я же сказал: не сейчас, — отрезал он.

Я глубоко вдохнула и откинулась на спинку сиденья. Понимала — если сейчас продолжу давить, он только сильнее закроется.

— Ладно, — тихо сказала я, — значит, не сейчас.

Он бросил на меня быстрый взгляд, будто проверяя, не обиделась ли я. И, наверное, увидел, что да, обиделась, но я всё равно подарила ему улыбку, потому что не хотела разрушать волшебство этого дня.

Марк прибавил скорость, и я ощутила, как ветер вырывается в приоткрытое окно, треплет волосы. Всё вокруг стало размытым — только мы, музыка и дорога.

Вечером, когда он привез меня обратно домой, мы еще долго не могли оторваться друг от друга. Мы тонули в этой безумной страсти прямо в машине, и только остатки здравого смысла удержали нас от того, чтобы зайти слишком далеко.

С того дня мы с ним виделись каждый день, и каждый раз, когда Марк появлялся рядом, я чувствовала, что становлюсь другой. С ним я будто забывала о реальности, о том, что до него моя жизнь была предсказуемой и упорядоченной. С ним весь мой привычный мир рассыпался в пыль, стоило ему коснуться моей руки. Каждая встреча с ним — как удар током, как искра, от которой загорается всё внутри.

Он умел быть разным. Иногда жестким — и тогда мне казалось, что я превращаюсь в его пленницу, что нет никакого иного выхода, кроме как покориться. Но в другие моменты он неожиданно открывался — рассказывал о детстве, делился тем, что обычно прятал за маской цинизма. И именно в эти минуты я начинала видеть в нём не только наглого парня, который ворвался в мою жизнь и перевернул ее, но и обычного человека, потерянного, уставшего, ищущего что-то, что могло бы дать смысл его пустоте.

Наше сближение произошло так неожиданно и стремительно, что у меня просто не было времени остановиться и осознать. Казалось, только вчера я боялась встретить его взгляд, старалась обходить стороной, чувствовала к нему ненависть и страх. А теперь… теперь я ловила себя на том, что каждый день жду его, что внутри всё сжимается от ожидания — появится ли он за воротами, загудит ли мотор его машины, увижу ли я эти глаза, в которых горел этот влекущий меня, все пожирающий на своем пути огонь.

Я пыталась сопротивляться — но чем сильнее отталкивала его, тем ближе он оказывался. Стоило мне сказать «нет», как он находил сотню способов превратить это в «да». Стоило мне отвернуться, как он заставлял меня смотреть на него. Его взгляд был прямым, дерзким, но в то же время в нем пряталась какая-то затаенная нежность, которая была видна только лишь мне одной.

Мы могли часами кататься в его машине. Просто болтать ни о чем. Или молчать. И даже в молчании между нами искрило так, что воздух становился тяжёлым, электрическим. Когда он наклонялся ко мне, и я знала — вот сейчас он поцелует, моё сердце выскакивало из груди.

Я сама не заметила, как привыкла к его прикосновениям. К тому, как собственнически он держит меня за руку. К его улыбке. К его взгляду, от которого у меня перехватывало дыхание. До Марка я не знала, что прикосновение, поцелуй, даже просто взгляд могут так выбивать почву из-под ног.

Были и совсем простые моменты — прогулки по тихим улочкам, кофе навынос, его тёплая куртка на моих плечах. Но даже они казались наполненными электричеством. В каждом слове, каждом взгляде, каждом шаге между нами нарастало что-то необратимое.

Минуты расставания были всегда тяжелы. Я подходила к калитке, и сердце билось так сильно, что, казалось, его слышно на всю улицу. Он целовал меня на прощание — быстро, жадно. А я стояла и смотрела, как он садится в машину, и внутри меня оставалась пустота, которую ничто не могло заполнить, кроме его возвращения. И каждый раз, когда мы расставались, я чувствовала, будто часть меня остаётся с ним, а часть его — со мной.

Так мы жили — от встречи к встрече, от искры к искре. И каждая такая искра грозила однажды превратиться в пожар, который уже невозможно будет потушить.

Да, я понимала к чему все ведет. Но разве могла я совладать с тем, что происходило? С каждой новой встречей между нами становилось только жарче.

И всё же где-то глубоко внутри жила тревога. Все, что между нами происходило, было слишком быстро. Слишком ярко. Слишком опасно. Но я уже не могла остановиться. Я тонула в этом пламени, и каждая новая искра лишь разжигала его сильнее.

Он не торопил. Но я видела, что он хочет большего. Каждый раз, когда мы оставались наедине, его движения становились все увереннее, его поцелуи — дольше, глубже, горячее. И я сама отвечала на них, уже не задумываясь, не анализируя. Просто позволяла себе тонуть в его руках, растворяться в его дыхании. Но внутри мне все еще жило то самое сопротивление, которое шептало: «Подожди, не спеши, слишком быстро».

Я боялась. Боялась потому, что знала: если позволю этому случиться, назад дороги не будет. Это будет точка невозврата — я стану навечно принадлежать только ему одному.

Но когда он прижимал меня к себе, когда его пальцы медленно скользили по моей коже, а губы находили мои в темноте, я чувствовала, как все мои страхи тают. Я понимала: рано или поздно я сама отдамся этому чувству. Потому что я уже этого хотела. Хотела его не меньше, чем он меня. Хотела этого запретного шага, хотела узнать, что будет с нами дальше. И в глубине души знала — это все равно случится. Марк был слишком близко, слишком настоящим, слишком моим.

И оставалось лишь ждать момента, когда мое сопротивление будет подавлено окончательно.