Глава 33

Мы зашли на кухню, и я машинально включила свет. Марк поставил коробки с пирожными и тортами на стол, рядом положил огромный букет. Цветы были роскошные, но нам обоими, кажется, было совершенно не до них. Сладковатый запах сразу заполнил маленькую комнатку, и у меня закружилась голова.

Марк повернулся, притянул меня к себе:

— А где твоя спальня? — спросил он, как будто между прочим.

Хотелось ответить резко, чтобы сбить его накал, но язык будто прилип к нёбу.

— На втором этаже, — ответила я растерянно.

«Вот и всё» — промелькнуло у меня в голове — «Это тот самый момент…Скоро он наступит»

— Зачем тебе? — выпалила я, как будто и так было не понятно.

Он улыбнулся обольстительно:

— Хочу увидеть ее. Хочу узнать о тебе больше.

Его рука скользнула по моей спине вниз. Я вздрогнула, но не отстранилась.

— Покажешь? — повторил он мягко.

Аромат цветов, его голос, этот взгляд, который прожигал меня насквозь — все это лишало меня остатков воли.

— Пойдём, — выдохнула я.

Мы медленно пошли по узкому коридору, к лестнице, ведущей на второй этаж. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам, и всё внутри сжалось — от страха и от предвкушения. Да, я долго пыталась сопротивляться, но каждый его взгляд, каждое прикосновение толкали меня вперёд. Прямо сейчас внутри меня рушились преграды.

На втором этаже я остановилась возле двери, сжала ладонью ручку.

— Здесь, — сказала я хрипло.

Дверь мягко скрипнула, впуская нас в комнату. Его руки сразу же обвили меня. Марк прижался ко мне сзади, а теплые губы нежно коснулись моей шеи. Дверь за нашими спинами захлопнулась, и я словно оказалась в ловушке, хотя сама же эту ловушку и создала.

Сильные руки прижимали меня к крепкому, горячему телу, и я тонула в этой близости, теряя дыхание, теряя контроль.

— Ты дрожишь, — прошептал он мне на ухо. — Боишься?

— Нет, — соврала я. — Просто холодно.

Но мы оба знали правду.

— Тебе не нужно бояться, — сказал он негромко. — Я не причиню тебе боль.

— Знаю, — ответила я почти шёпотом.

Я пыталась еще что-то сказать, но в следующий миг его губы накрыли мои, и любые слова стали не нужны.

Это было не похоже ни на один наш прежний поцелуй. В нём было слишком много голода, жадности, отчаянного желания. Марк целовал меня так, словно я уже принадлежала ему. И на самом деле так оно и было.

Я отвечала ему жадно, отчаянно, забыв обо всём на свете. Цеплялась за его рубашку — мне казалось, что без этого я упаду на пол: ноги уже не держали меня. Я плавилась от его прикосновений, от его тепла, силы его рук, его настойчивость, которую он больше не сдерживал. Каждое его прикосновение обжигало, каждое движение лишало меня разума.

Мы переместились ближе к моей кровати — я даже не поняла как. Он осторожно подтолкнул меня, и я рухнула на мягкие подушки, а он накрыл меня собой. Я впервые ощутила тяжесть его тела на своем. Я уже ни о чём не думала.

Только о том, что хочу быть ещё ближе.

Его пальцы скользили по моей телу, и мне казалось, что на мне нет никакой одежды — потому что каждое прикосновение оставляло огненные следы. Он прижимался ко мне всё настойчивее, и я чувствовала, как бешено стучит его сердце. Оно совпадало с моим — два безумных ритма, сплетённых в один.

— Скажи, что ты тоже этого хочешь, — выдохнул он, прерывая поцелуй. — Скажи...

Я закрыла глаза, силясь выговорить хоть слово. Но вместо этого лишь кивнула, и он улыбнулся так, будто весь мир оказался у его ног.

Страсть захлестнула нас. Теперь уже не только руки, но и его губы были повсюду — на моём лице, на шее, на ключицах. Его ладони изучали моё тело, осторожно, но жадно, как будто он боялся спугнуть, и при этом не мог удержаться. Я таяла, растворялась, теряла контроль.

Мне было страшно — до дрожи, до комка в горле. Но желание оказалось гораздо сильнее. Я сама притягивала его ближе, отвечала на каждое прикосновение, шептала его имя.

Время исчезло. Мир исчез. Остались только мы двое — в огне, в безумии, в сладком забвении.

Его пальцы на миг замерли, когда скользнули к пуговицам на моей блузке. Я застыла, но не остановила его. Он обнажил мою грудь, и его горячее дыхание обожгло кожу.

— Если ты не готова, я остановлюсь, — прошептал он.

Я посмотрела в его глаза — тёмные, бездонные, полные желания. Он ждал моего слова. Он, Марк, который привык брать всё, что захочет, застыл, в ожидании моего решения.

— Не останавливайся… — прошептала я.

И Марк снова впился в мои губы. Его ладони были везде — настойчивые, жадные. Я дрожала, не понимая, как справиться с этими чувствами, которые охватили меня. Казалось, я горела изнутри, и только он мог утолить этот пожар.

Он покрывал мое тело поцелуями — шею, ключицы, плечи, и каждый поцелуй отзывался внизу живота сладкой болью. Я выгибалась ему навстречу, сама стаскивала с него рубашку, чувствуя под пальцами его горячую, сильную спину.

Страсть накатывала волнами. Я больше не думала о том, правильно ли это, что будет завтра, что ждет нас в будущем. Я думала только о нём. Зажмурилась и прикусила губу, чтобы не застонать слишком громко. Мне казалось, что я не выдержу, что сердце остановится, что тело разорвётся от напряжения.

— Я хочу, — прошептала я. — Я хочу тебя. Но мне страшно, — призналась я еле слышно. — Для меня это в первый раз…

Он провёл ладонью по моему лицу, скользнул пальцами по волосам и прошептал:

— Я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо. Доверься мне.

Когда он вошёл в меня, я сжала зубы и вцепилась ногтями в его плечи — острая боль пронзила тело, а из глаз брызнули слёзы. Но это было и больно, и сладко одновременно. Марк замер, прижал меня к себе, гладил, шептал какие-то успокаивающие слова, пока я пыталась выровнять дыхание.

Постепенно, очень медленно, боль отступала, растворяясь в тепле и нежности, что исходила от него. Мне казалось, что я горю изнутри, что меня переполняет что-то новое, неведомое. Впервые в жизни я позволила мужчине коснуться самого хрупкого во мне.

Почувствовав, что меня начинает отпускать, он снова начал двигаться — медленнее, мягче. Боль смешивалась с удовольствием, и уже очень скоро я не могла отличить одно от другого.

Потом он будто обезумел. Его руки стали горячее, движения — резче, поцелуи — глубже. А я… Я позволяла ему всё.

Очень скоро боль окончательно растворилась, и на её месте осталось эти новые, ранее неведомые мне ощущения — огонь, трепет, восторг. Я стонала его имя, тонула в каждом его движении. Он прижимал меня, обнимал, целовал все, до чего мог дотянуться. Мы двигались вместе, в едином ритме, сливаясь, теряя себя и находя в друг друге заново.

Когда всё закончилось, и я лежала в его объятиях, обессиленная, я вдруг почувствовала, что из глаз льются слезы. Но это были какие-то совершенно другие слёзы. Это было что-то такое, чтобы невозможно объяснить словами.

А Марк целовал меня в волосы и шептал:

— Ты моя. Теперь ты навсегда моя...

Я снова посмотрела в его глаза — и увидела там щемящую нежность, от которой у меня сжалось горло.