Глава 35

Марк удерживал меня за руку всю дорогу до двери, полагая, наверное, что я могу сбежать. А я только и думала: зачем он меня сюда привёл? Ещё в больнице, когда мы столкнулись с его матерью, я по одному ее взгляду поняла, что я ей не понравилась. Для чего мне новое испытания, к которому я не готова?

Его мать встретила нас на пороге с бокалом в руке — заметно навеселе. Я не ожидала этого, ведь в моем понимании это была строгая, всегда собранная женщина.

Когда она увидела нас, заметила, что Марк держит меня за руку, её лицо мгновенно изменилось. Улыбка как будто вытянулась в тонкую линию, глаза сузились, и в выражении появилось такое холодное, расчётливое недовольство, которое я уже видела в её взгляде однажды — в больничном коридоре. Она окинула меня взглядом с ног до головы. Не открыто враждебно, нет — хуже: сдержанно, оценивающе, так, будто отметила каждую мою «несовершенность» и тут же убрала в копилку аргументов против меня.

Марк первым вошел в столовую, огляделся.

— А где отец?

— Он будет позже… — мать нахмурилась еще сильнее. — Как всегда задержался… На работе. Обещал прийти, но...

В столовой был накрыт большой стол — белоснежная скатерть, тяжёлые приборы, фарфор, искрящийся от света люстры. Всё выглядело слишком торжественно, слишком чуждо для меня. Несколько людей — дальние родственники или друзья семьи, оживлённо что-то обсуждали, но едва мы вошли, разговор стих. Все повернулись к нам. За столом также сидела Марго — я впервые увидела ее со времен той злосчастной вечеринки. В её взгляде я прочитала откровенную неприязнь.

Но Марк держал меня за руку, и это в какой-то мере придавало мне сил.

Я села рядом с ним, стараясь не шуметь, случайно не задеть приборы, не выдать дрожь в руках. Марк был нарочито спокоен, а я… я чувствовала, что меня уже осудили, ещё до того, как я сказала хоть слово. Я понимала, что для этой семьи я — чужая, случайная, и мать уже решила для себя: эта девушка не пара её сыну. В её голове, видимо, уже сложилась картинка «правильной» невестки, и я в неё никак не вписывалась.

— Выпьем за встречу, — женщина подняла в воздух бокал. — За то, что Марк впервые привёл в дом девушку. Хотя… — она сделала паузу, скосив на меня взгляд, — не знаю, стоило ли так спешить…

Я почувствовала, как моё лицо вспыхнуло.

— Ну что ж, — сказала она громко. — Добро пожаловать в нашу семью…

Она села прямо напротив меня, глядя на меня с тем лениво-презрительным интересом, каким рассматривают диковинную вещицу.

— Так, значит, Алина… — протянула она. — И откуда же ты?

Простой вроде бы вопрос, но отвечать на него мне совсем не хотелось. Было такое чувство, словно она уже много знала обо мне, и эти вопросы были лишь поводом публично поглумиться.

— Из деревни значит? — она хмыкнула, услышав мой ответ. В её голосе сквозило удивление, нарочито утрированное. — Ну надо же… А родители твои? Чем занимаются?

— Их нет, — сказала я коротко.

— Ах вот как… Бедняжка. И кто же тебя воспитывал?

— Приёмная мама.

Она кивнула, сделала глоток, и в глазах её промелькнул блеск, похожий на злорадство.

— Значит, у нас в гостях сидит сиротка из деревни… любопытно. — Она чуть прищурилась, переводя взгляд на Марка. — Сынок, ты всегда умел удивлять.

Люди за столом старательно делали вид, что ничего не слышат, но в воздухе повисло неловкое молчание. Мать Марка не сводила с меня глаз, словно искала новый подвох или дефект, и продолжала задавать вопросы. Я отвечала тихо, сдержанно и, как мне казалось, с достоинством.

— Мама, — сказал Марк жёстко. — Хватит. К чему этот допрос?

Она усмехнулась и откинулась в кресле, медленно покачивая бокал.

— Не обижайся на меня, девочка, — произнесла она, глядя прямо на меня. — Я всего лишь пытаюсь понять, кто находится рядом с моим сыном. Хотя… многое уже стало ясно.

Мне хотелось провалиться сквозь землю, убежать прочь. Но рука Марка лежала на моем бедре, и это удерживало от бегства.

Именно в этот момент у меня промелькнула мысль о том, что Марк сам в каком-то противостоянии с матерью. И сейчас происходит нечто большее, чем просто обычная семейная сцена. Это было похоже на затянувшееся противостояние, на старую игру во власть, в которую я, сама того не желая, оказалась втянутой. Марк будто нарочно привел меня сюда и держит рядом, демонстрирует, показывает ей. Как будто одно моё присутствие — это его вызов. Он сделал это, чтобы уколоть её, доказать что-то, показать, что он способен идти наперекор. Я — его оружие, его демонстративный выбор.

— Забавно, — продолжала рассуждать мать, не замечая, как в комнате нарастает неловкость, — обычно мужчины твоего круга выбирают девушек с… подходящими связями. С хорошими семьями, перспективами. А тут… — она взмахнула рукой, будто отмахивалась от какой-то нелепой случайности.

— Перестань, — повторил Марк, уже более жёстко.

Он накрыл мою ладонь своей и сжал сильно, почти болезненно. Но она, похоже, только раззадорилась. В её взгляде мелькнуло торжество, почти детская радость от того, что она задела нас обоих.

— Посмотрите-ка, — протянула она, чуть наклоняясь вперёд, и её взгляд вонзился в меня, как игла. — Девочка-то наша молчит, даже слова толком не может сказать. Ты что, боишься меня? Я ведь только спрашиваю… Ты же понимаешь, Марк, что такие… — она сделала паузу, смакуя слова, — такие «сюрпризы» надолго у тебя не задерживаются.

— Я сказал, хватит! — Марк резко отодвинул стул.

Мать усмехнулась, сделав вид, что не замечает его ярости. Она пригубила еще, театрально покачала бокал в пальцах и добавила холодно:

— Ты всегда был упрямым мальчиком. Думаешь, сможешь доказать мне что-то, приведя её сюда?

Я опустила глаза, чувствуя, как кровь пульсирует в висках. Значит, я не ошиблась. Его мать знала. Он знал. Только я оказалась в ловушке, как пешка на их шахматной доске.

Марк поднялся, наклонился ко мне и, не глядя больше ни на кого за столом, сказал:

— Пошли отсюда.

Взял меня за руку, сжал и потянул за собой. Меня охватило чувство похожее на облегчение. Я не выдержала бы за этим столом ни минуты дольше.

Когда мы проходили мимо матери, она откинулась на спинку стула и с кривой усмешкой бросила:

— Беги, сынок. Ты всегда убегаешь от проблем...

Я почувствовала, как напряглись пальцы Марка, сжимающие мою ладонь, но он не ответил. Только распахнул дверь так, что она гулко ударилась о стену, и вывел меня в коридор.

Я вышла вместе с ним в холодный вечерний воздух, и только когда за спиной закрылась входная дверь, смогла наконец вдохнуть полной грудью. Казалось, если бы я оставалась за тем столом ещё минуту — меня бы просто вывернуло наизнанку.

Мы прошли несколько шагов по гравийной дорожке, и тут я резко остановилась.

— Знаешь… — мой голос дрогнул, но я заставила себя смотреть ему прямо в глаза. — Я поняла, зачем ты меня сюда притащил.

— Что? — он нахмурился, будто не расслышал.

Я вырвала руку и отступила от него на шаг.

— Ты сделал это назло своей матери! Ты хотел ей насолить. Вот и всё.

Он открыл рот, будто хотел возразить, но я не дала ему.

— С самого начала за этим стояло только это! Ты хотел доказать ей, что можешь ее ослушаться, что приведёшь в дом кого угодно, лишь бы её разозлить.

— Ты думаешь, что я…

— Я думаю, — выдохнула я, чувствуя, как горло сжимается, — что я была пешкой. И сегодня это стало слишком очевидно.

Он шагнул ко мне ближе, и я инстинктивно отпрянула.

— Ты ошибаешься, Алина, — сказал он тихо. — Но если ты и правда так думаешь… если ты считаешь, что я привёл тебя ради игры — почему тогда ты всё ещё здесь?

От его слов меня пробрало до дрожи. Потому что ответа у меня не было.

Я почти бегом пошла к калитке, но он догнал меня, схватил за руку и резко развернул.

Я хотела вырваться, но он подтолкнул меня к машине, распахнул дверцу и почти втолкнул внутрь. Потом обошёл авто и сел рядом. Дверь глухо захлопнулась, отрезая нас от всего мира.

— Ты правда думаешь, что я использую тебя?

Я отвернулась к окну.

— Я знаю, — прошептала я. — Я видела, как ты на неё смотрел. Это вызов, Марк. Я всего лишь способ ей насолить. Я разменная монета в твоих разборках с матерью.

Он резко схватил меня за подбородок и заставил повернуться к нему.

— Нет, Алина. Ты — не способ. Ты — цель. Моя цель. С того самого дня, когда ты вошла в мою жизнь.

Я попыталась что-то сказать, но он не дал. Его губы накрыли мои, и в ту же секунду я ощутила, как земля уходит из-под ног. Разум кричал «нет!», но тело плавилось от его поцелуя. Он притянул меня ближе, его руки скользнули по моей талии.

— Разве ты не видишь, что это все по-настоящему? — шептал он между поцелуями, обжигая мои губы, шею, скулу. — Разве ты не видишь, что я по-настоящему тебя люблю!

Меня ошеломило это неожиданное признание, но я не могла вымолвить ни слова. Только глухой стон сорвался с моих губ.

— Ты моя, — прошептал он. — Ты правда думаешь, что я стал бы таскать тебя туда, если бы не хотел, чтобы ты всегда была рядом со мной? Да, у меня с родителями все не просто. Да, я хотел, чтобы они увидела, что я сделал свой выбор. Но не смей думать, что ты — просто инструмент!