Глава 36

Утро следующего дня началось странно — с нехорошего предчувствия. Сначала мне показалось, что это всего лишь неприятное послевкусие после вчерашнего «знакомства с семьей» Марка, но потом я поняла, что к этому примешивается что-то еще. Телефон лежал рядом, и первое, что я сделала — посмотрела на экран, ожидая увидеть там сообщение от Марка. Он частенько писал мне среди ночи или ранним утром. Но на этот раз там было пусто. Ни сообщений, ни пропущенного звонка. Хотя вчера Марк обещал мне заехать утром, чтобы мы вместе могли позавтракать.

Сначала я не придала этому значения. Пошла в душ, чтобы смыть с себя липкие воспоминания о вчерашнем вечере. Но внутри уже нарастала тревога.

Я первой написала ему короткое сообщение:

«Доброе утро! Ты приедешь? Мне тебя ждать?»

Кофе успел остыть, пока я ждала хоть какого-нибудь ответа. Снова и снова я открывала чат, перечитывала его последнее сообщение, где он обещал заехать утром.

Я проверила, не сломался ли телефон. Есть ли интернет есть. Написала ещё одно сообщение:

«Марк, всё нормально?»

Ходила из комнаты в комнату, избегая попадаться матери на глаза. Потом решилась позвонить. Гудки шли без ответа. Сердце колотилось так, что становилось трудно дышать.

Я набирала снова. И снова. Второй раз, третий. Никакого ответа.

Я не выпускала телефон из рук, чувствуя, как накатывает тревога, которую невозможно объяснить логикой. Такое бывает только, когда случается что-то действительно плохое. Это не злость, не обида — чистый холод под рёбрами.

Я говорила себе: наверное, он просто уснул, наверное, телефон сел, наверное, дела, да всё что угодно! Но внутри звучал тихий, неприятный голос: нет. что-то страшное случилось, просто ты еще не знаешь.

Я пытаюсь заняться чем-то, отвлечься, но всё валилось из рук. Вчерашний вечер крутился в голове, всплывали неприятные воспоминания. Мать с насмешкой в глазах, Марк, сжимающий мою ладонь под столом. Я не хотела об этом думать, но мое тело как будто помнило каждую неловкость.

«Марк, ответь. Я очень волнуюсь и просто хочу знать, всё ли в порядке» — написала снова.

Потом — снова позвонила. И снова — нет ответа.

Я не находила себе места. Открыла шкаф, достала его толстовку, которая осталась у меня с той ночи, когда между нами все случилось. Она пахла им.

В голове прокручивались все варианты того, что могло произойти: Марк потерял телефон, злится из-за вчерашнего, специально не отвечает. Но каждое из предположений кажется неправдоподобным. Марк не из тех, кто исчезает просто так или по ничтожной причине. Или мне просто хочется так думать?

Прошёл день. Потом — второй. Я уже перестала проверять телефон каждые пять минут — теперь просто сидела с ним в руках. Сообщения не доставлены, звонки обрываются на гудках. Поначалу я еще пыталась сохранять спокойствие, убеждала себя, что у Марка, может быть, какие-то срочные дела, что скоро он появится и всё объяснит. Но чем дольше тянулось это тягостное молчание, тем сильнее оно давило на меня.

Первым пришёл страх: может, он меня бросил? Просто передумал быть со мной? Устал. Получил то, что хотел — и исчез. Эта мысль резанула больнее всего, но она показалась мне… реальной.

Потом я подумала о его матери. Я же помнила, как она смотрела на меня — с холодным интересом, будто изучала насекомое под стеклом. Может, она сказала ему что-то вроде: «ты позоришь себя» или «эта девочка тебе не пара», и он решил ее послушаться.

Но потом — я вспомнила Марка. Его взгляд. Его упрямство. Его манеру делать всё наперекор. Нет. Такого, как он, невозможно заставить. Невозможно запретить. Если бы ему запретили, он бы все равно пришёл. А если не пришёл… значит, дело не в этом.

Я пыталась анализировать, вспоминала каждое его слово в тот вечер, каждый жест. Может, я сказала или сделала что-то не так? Может, обидела?

К вечеру второго дня я уже перестала различать, где мои догадки, а где реальность. Голова кружилась от бесконечно гоняемых по кругу бесполезных мыслей.

Он должен был появиться. Хоть как-то дать о себе знать.

В какой-то момент я поняла — ждать больше нельзя. Если он не отвечает, значит, надо искать. И единственное, кто мог знать хоть что-то — его сестра Марго.

Я долго колебалась. Когда-то она называла меня своей подругой, но было ясно, что мы с ней никогда не дружили — скорее наоборот. Её взгляд в тот вечер, когда мы последний раз виделись, был слишком красноречив: смесь презрения и снисходительной усмешки, будто она увидела, как бездомная кошка села за их семейный стол. Я прекрасно помнила, как она скривилась, когда я только зашла в комнату. Но сейчас мне было всё равно. Горечь, стыд, страх — всё это больше не имело значения.

Я открыла список контактов, нашла её имя. Гудки тянулись бесконечно, и я уже хотела бросить трубку, когда раздалось резкое:

— Что тебе нужно?

— Марго… прости, что звоню так поздно, но… Ты не знаешь, где Марк? Он не отвечает, уже несколько дней. Я волнуюсь.

В трубке повисла пауза. Я слышала, как она тяжело выдохнула.

— А почему ты решила, что я должна знать?

— Потому что ты — его сестра.

Она усмехнулась горько.

— Сестра — это не значит нянька.

Я уже собиралась бросить трубку — мне показалось, что от нее ничего путного невозможно добиться, но тут она снова заговорила. И в её голосе вдруг промелькнуло что-то другое — уже не насмешка, а скорее раздражённое бессилие:

— Он в последнее время… был не в себе. Я говорила ему, что всё это плохо закончится…

Я похолодела.

— Что значит «не в себе»? Что значит «плохо закончится»?

— Тебе ли не знать! — коротко бросила она, но потом добавила тихо: — Если бы ты знала Марка получше, ты бы понимала, что с ним всё не так просто.

— Почему?

— Потому что, Алина, — голос её стал ледяным, — он разрушает всё, к чему прикасается. Всех, кто к нему тянется. Лучше бы тебе держаться от него подальше.

— Так что случилось? Что с ним? — прошептала я, еле сдерживая подступающие слезы.

— Он попал в аварию, — сказала она обреченно. — Состояние тяжёлое…

— Ты серьёзно? Где он?

Марго шумно выдохнула.

— Не кричи. Если бы мать узнала, что я с тобой разговариваю… В общем, да. Той ночью была гонка. Он снова поехал, хотя клялся, что завязал. Машина… — она запнулась. — Машина всмятку.

Мне показалось, что я перестала дышать.

— Где он? В какой больнице?

— В частной клинике на окраине. Но, Алина… не вздумай туда ехать. Его состояние тяжёлое, и мать никого туда не пускает.