Глава 50

Совет директоров начался. Я должен сейчас взять слово, но вместо этого смотрю в окно на серое небо, где отражаются окна соседнего небоскрёба, и думаю о ней. О её горящих ненавистью глазах прошлой ночью. О том, как она кричала на меня, и как я стоял, не находя слов. Всё остальное — цифры, контракты, сроки — стало какой-то бессмысленной шелухой.

Юрист зачитывал очередной отчет о строительных сроках, а я смотрел на очерченный красным на карте участок Алины. Маленький прямоугольник земли, но именно он стоял сейчас между нами и огромными деньгами. Между мной и покоем. Между мной и ней.

— Марк, — окликнул меня Аркадий Платонов — главный инвестор, старый друг моего отца. — Что с домом той девчонки? Она подписала договор?

Я моргнул, вернулся в реальность. На широком экране, висящем на стене, крутилась визуализация нашего амбициозного проекта. Это видео мы уже успели показать будущим покупателям — многие сразу внесли залог. Многие захотели стать обладателями уютного гнёздышка в этом чудесном месте — экологически чистая зона в удобной близости от Москвы.

Жаль их разочаровывать, но что поделать?

— Нет, — сказал я громко. — Мы не будем покупать её участок. И мы замораживаем стройку.

В переговорной повисла гробовая тишина. Инвесторы молча переглядывались между собой, и в их глазах я читал серьёзные сомнения в моём психическом здоровье. Ведь решиться на такую глупость может только психбольной.

— Что значит “замораживаем”? — хрипло переспросил Платонов. — Это невозможно…

— Это значит, — повторил я, — что мы не трогаем этот дома. И на территорию уже купленных участков ни одна машина не проедет.

— Ты, я смотрю, совсем рехнулся? — выразил он, очевидно, всеобщее мнение.

— Это моё решение, — ответил я ровно. — И я не собираюсь его обсуждать.

— А зря, — вмешался другой ключевой инвестор, Корнеев. — Ты не можешь решать за всех, потому что тут не только твои деньги. Люди вложились. Мы не можем так просто…

— Можем, — я посмотрел на него прямо, не отводя глаз. — Я всё верну. Все деньги.

— Вернёшь? — закричал Корнеев. — Да тебе придётся отдать тогда всё своё состояние!

Аркадий приподнялся, облокотился на стол.

— Марк, скажи мне, мой дорогой мальчик, ради чего ты готов поставить под удар наш проект? Что там у тебя? Какая-то личная история?

— Я не собираюсь это обсуждать, — ответил я холодно.

Аркадий усмехнулся недобро.

— Ты потеряешь всё. Компанию, контракты, кредитные линии... Хочешь всё разрушить ради деревенского домишки?

Я посмотрел на макет стройки. Маленький кусочек земли — зелёный, с крошечным домиком. Её дом.

— Да, — сказал я спокойно. — Ради этого.

Аркадий долго смотрел на меня, потом с сожалением покачал головой.

— Прав был твой отец, — произнёс он. — Ты не из нашего теста. Он всегда говорил: “Марк слишком мягкий. Из него не выйдет хищника.”

— Я и не хочу быть хищником. Я человек.

Инвесторы переглянулись. Кто-то тихо выругался.

— Ну что, — произнес грубый голос. — Пора решать, Марк.

Это был Логинов. Огромный, широкоплечий, с руками мясника и кольцом на пальце. Его интересовали только цифры, проценты, бонусы. Всё остальное для него — “лирика”.

— Решать что? — я поднял взгляд. — Я уже всё решил…

— Мы должны выходить на стройку! Прямо сейчас! Подрядчики ждут, инвесторы ждут, земля стоит миллионы!

Я не ответил.

Аркадий откинулся на кресло, потирая виски.

— Жаль, что твой отец не слышит этого… У него всегда хватало яиц, чтобы принимать решения, даже если они кому-то не нравились. А ты... ты вроде бы умный парень, Марк. Но… слабый.

Я почувствовал, как внутри поднимается волна. Не злости даже, а старого, почти забытого унижения. Того, которого я с избытком хлебнул в детстве и юности, когда отец мне говорил: “Жизнь — это не гонки, сын. Жизнь — это сделки. И выигрывает тот, кто способен идти по головам.”

Сейчас слова, которые грубо бросали мне в лицо, били по нервам, но не задевали так, как раньше. Может, потому что теперь я впервые знал, зачем и ради кого стою.

— Мы не будем трогать этот участок, — повторил я твёрдо.

— Ты совсем спятил! — закричал Аркадий, потеряв всякое терпение. — Это проект на миллиарды! Контракты подписаны, кредитные линии открыты, нам не дадут заднюю, просто не дадут! Ты понимаешь, что будет, если мы сейчас откажемся?

— Понимаю, — сказал я. — И всё равно.

— Нет, — ухмыльнулся Логинов. — Ты не понимаешь, что тебя сожрут? Ты думаешь, что мир подождёт, пока ты там будешь переживать свою мелодраму? Он не ждёт, парень. Тут или рвёшь зубами, или тебя рвут.

Я встал.

— Пусть рвут.

Сердце колотилось. Руки дрожали. Было страшно, но спокойно. Я знал, что они начнут мстить. Что лишат всего. Но впервые за долгие годы я чувствовал, что поступаю правильно.

В тот момент, когда я уже открыл дверь переговорной, собираясь выйти вон, до меня долетели слова Логинова:

— Если девка не хочет продавать — подожжём.

Я застыл на пороге.

— Мы раньше так всегда делали, — подтвердил Аркадий. — Быстро и чисто. И проблем нет.

Я обернулся и увидел, как в глазах Логинова зажглось что-то тёмное. Он сказал без эмоций:

— Устроить пожар — легко. Нанять людей стоит три копейки. Зато потом можно не париться с покупкой по рыночной стоимости… Заплатить какой-то пустяк, а пострадавшие и этому будут рады.

Я почувствовал, как в горле пересохло. Слово «пожар» вдруг стало не абстракцией. Они действительно на полном серьёзе это обсуждают?

— О чём вы говорите? — вырвалось у меня. — Это преступление! Там живут люди!

Логинов пожал плечами:

—Ты думаешь, твой отец стал бы плясать вокруг них? Нет. Он бы решил всё быстро.

Я всегда знал, что в их расчетах нет места людям. Есть только цель и путь к ней. Но то, что ради цели, они легко готовы пойти на преступление… Это было что-то новенькое.

На самом деле от них легко можно было бы этого ожидать.

— Вы не можете так просто… — начал я.

— Можем, — перебил Аркадий. — Ты стоишь на своём — стой на здоровье, но знай, что ты стоишь там один. Один против нас всех.

— Я ухожу из компании, — бросил я.

— Уходи. Ты не достоин дела своего отца! Ты потеряешь всё. И деньги, и влияние. И всё это из-за женщины и старого домика... Так глупо!