Глава 18

В жилой модуль ребята вернулись только по прошествии пяти часов. Глаза слипались, в горле першило от постоянных разговоров, ноги зудели, грозя и вовсе к завтрашнему утру перестать работать. Никто не удосужился сопроводить космонавтов с праздника. Наоборот, их активно использовали в качестве главных звёзд вечера, в ком-то разжигая мотивацию, а в ком-то злость, в зависимости от характера. Хорошо, что ещё завтрашние пары отменили. И на том, как говорится, спасибо.

Уже утром Варя могла поклясться, что больше никогда не встанет с кровати. Коммуникатор безжалостно щипал её кожу (Новое обновление заместо пробуждающего гудка будильника.) напоминая о пропускаемом завтраке. Она терпела, ибо усталость была столь сильна, что даже если бы на неё вылили ведро студёной воды, она бы все равно осталась лежать мокрая, при этом успев ещё отдаться Морфею. И вот, пока заманчивые песни сна заново принялись убаюкивать девушку, двери каюты раздвинулись, впуская хмурого, и явно не выспавшегося Кирилла. Под глазами залегли тёмные синяки. Лицо немного отёкшее, с красным отпечатком на лице от подушки.

Оглядев каюту взглядом, Соболев поморщился. Кеша, конечно, и был не самым честолюбивым студентом Академии, но, опасаясь строгого соседа, всегда соблюдал тот минимум чистоты, который требовался для того, чтобы уживаться с таким помешанным на порядке человеком, как Кирилл. В комнате девочек же все было также хаотично, как и сам взбалмошный характер Вари. На столе расставлены в хаотичном порядке баночки с маслами, которые старшекурсницы стряпали в тихую в кабинетах Химии и затем отдавали другим за житейские уступки или просьбы. Около кроватей — съехавшие стопки бумажных книг из библиотеки, ценность которых после появления электронных форматов Кирилл не сильно понимал. Одежда и то после вчерашнего не убрана в шкаф, а до смешного аккуратно развешана на спинке кроватей. Обе девушки ещё в кроватях.

Одна, укрытая одеялом, другая отбросила его в сторону, оголив голые ноги. Варя, как обычно, спала в одной рубашке, не удосужившись натянуть ночные штаны. Лежит и видно, что не спит. Промычала что — то недовольно в подушку, приподняв ногу. Попыталась дотянуться рукой до одеяла, но сдавшись, расслабила её так, что она повисла плетью, касаясь кончиками пальцев пола. Соболев на минуту загляделся. Пробежался оценочным взглядом по аккуратной стопе, спустился до щиколоток. Отвернулся, не позволив себе смотреть дальше. Краска и так бессовестно залила все лицо. Не хватало показаться её полным извращенцем.

̶ Почему чужих пускаешь, Верена? ̶ пробурчала Диана, что, как оказалось, тоже не спала.

̶ Будто она тебе ответит! ̶ усмехнулся Соболев.

̶ Ты тогда ответь! ̶ рыжеволосая недовольно поднялась, сев на кровати.

Взлохмаченные рыжие волосы колтуном встали на голове. Под зелёными глазами такие же следы усталости. Но даже это не портило её красивого и женственного лица. Подумав о том, что Кеша бы отдал все на свете, чтобы увидеть свою любимую такой спокойной и расслабленной. Такой домашней.

̶ Взлом! ̶ Соболев продемонстрировал отливающую золотом карту.

̶ Вас с Кешей сажать надо! ̶ проворочала девушка, свешивая ноги с кровати. ̶ Встану сейчас, встану! ̶ последнее уже было проговорено коммуникатору.

Откинув одеяло, девушка встала голыми ступнями на холодный пол. Принялась приседать, стараясь разогнать пульс, дабы заведённый коммуникатор перестал её жалить. Дисциплина была чуть ли не золотым правилом для Академии, и ценили её не хуже, чем в камере для заключённых. Даже в каникулы студенты приходили на завтрак, обед и ужин ровно ко времени, так что поспать им не удавалось. Как не удавалось и пропустить прием пищи, либо ничего себе не заказать в целях похудения. За этим уже следил пищенатор.

Варя с трудом, но отлипла от подушки, поднимая усталый, замыленный взгляд на Кирилла. Соболев сел рядом с её кроватью на карточки, улыбнувшись. Чижова могла ожидать от него замечаний по поводу бардака, грубых слов о важности дисциплины или еще чего, но точно не приятной дружеской улыбки. В их отношениях вообще мало что было, кроме ссор и взаимной непонятной ненависти. А тут один полёт, и вот он уже улыбается, да так искренне, что аж страшно становится. Столько тепла, столько нежности в этой улыбке. Непривычной нежности и непривычного тепла.

«Я люблю тебя!»

Признание пронзило сонное сознание огненной стрелой, разбудив ни хуже жалящего коммуникатора. Варя, вспыхнув, уронила лицо в подушку, замычав ещё громче. Кирилл усмехнулся, положив свою руку на её макушку. Сначала осторожно, словно спрашивал разрешения, затем более уверенно. Диана, заметив это, удивлённо захлопала глазами, не ожидая такого поворота событий. Отношения этих двоих с самого начала казались ей странными. То они ненавидят друг друга, то остаются вместе ночевать. А там, на корабле пришельцев, он и вовсе признаётся Варе в чувствах так, словно все его издевки и подколы были лишь прелюдией или своеобразным обрядом ухаживания.

К слову, видеть такого тёплого, без налёта пафоса Кирилл Соболева было приятно. Любовь действительно топит те ледяные стены, которые мы сами себе выстраиваем, пытаясь скрыть свою настоящую суть. А то, что настоящий Кирилл являлся добрым человеком, а вовсе не тем зазнавшимся лучшим студентом, Диана давно усмотрела благодаря Кеше Лапаеву. Как бы не играл блестяще актёр свою роль, как бы не пытался человек напустить на себя чужую маску, все равно при внимательном досмотре присмотрится — вся настоящая суть. Эта сердцевина. И вот то ли из — за того события, что случилось с ними, то ли из-за внезапного признания, Соболев вдруг захотел эту сердцевину показать тому, кого когда-то оттолкнул.

̶ Вставай, обсудить надо ещё много чего.

̶ Я не одета. Вот выйдешь и встану!

Кирилл со смехом оглядел голые ноги.

̶ Я думал, тебя это не смущает.

В тот же миг в него полетела подушка, и, смеясь, Соболев поспешил ретироваться. Пока красная от смущения и злобы Варя стояла в одной рубахе на кровати, испепеляя его своим взглядом. Диана, проследив за этими двумя, улыбнулась, про себя подумав, что такое общение между ними ей было явно привычнее.

* * *

Уже в столовой, усевшись за один из столов, Варя вдруг отчётливо поняла — они вчера так и не увидели Джастина. Их милый друг всегда был рядом и своей мягкостью и одновременно мальчишеским озорством мог поднять боевой дух перед сдачей сессии или важного медицинского осмотра. Он всегда был рядом, и его непривычное отсутствие сейчас ощущалось тяжелыми гирями на плечах. Толи из — за усталости, толи из — за повышенного внимания других студентов, что стайками резвились возле их стола, никто из ребят так и не отметил его отсутствия, и это ощущалось ноющим под сердцем чувством беспокойства.

̶ Вы не видели вчера Джастина? ̶ строго спросила Варя, оглядывая Диану и Кирилла хмурым взглядом.

Диана нахмурила своё тонкое лицо, задумавшись. Вилка с намотанной на ней лапшой застыла в воздухе. Кажется, Алер тоже не выспалась и теперь пыталась заставить свой мозг пробудиться. Кирилл же со снисходительным видом пил своё кофе, откинувшись на спинку стула, и, кажется, тоже пытался вспомнить, хоть и без особого интереса.

̶ Нет, не видела. ̶ наконец ответила Диана. ̶ Странно даже. Куда он мог пропасть?

̶ Пропасть кто?

Словно из воздуха рядом материализовался Федотов. Свежий, обтянутый комбинезоном, с гербом Академии на груди. В голубых глазах горят искорки. Выглядит так, словно несколько часов назад вернулся после отпуска с Земли, с какого-то залитого солнцем пляжа и теплыми ласковыми волнами моря, а не почти всю ночь, трясясь от научного возбуждения, прыгал вокруг своей команды, восхваляя корабль спелеолог и его фирменное чутьё.

̶ Доброе утро, профессор. ̶ девочки кивнули.

Соболев кивнул молча, не сводя пристального взгляда с радостного до неприличия профессора. Вспомнился вчерашний разговор с Марией, и ему сразу представилось, как Руднев и Федотов рассказывают ей о том, что один из лучших программистов своего курса посягнул на святую систему Верена. Даже удивительно, что поговорить с ним решилась мирная Мария, а не Руднев со своей коллекцией наказаний в богатом арсенале. Ну, или хотя бы Федотов. Возможно, их общее с командой достижение послужило тому, что ему выказались милость и спустили столь неприятное и серьёзное происшествие с рук.

̶ Доброе. Я как погляжу вы весьма сдружились. ̶ Федотов растянул улыбку слишком не естественно, как показалось Варе. ̶ Как спала моя любимая исследовательская группа?

Профессор, не спрашивая разрешения, уселся на свободный стул, положив руки на обеденный стол. Соболев внутренне чертыхнулся, понимая, что идея обсудить планы за завтраком, когда студенты разойдутся по аудиториям и они останутся одни, не была самой лучшей.

̶ Мы вчера не встретили Джастина. Думали, он будет первым кто нас поздравит. ̶ наигранно разочарованным голосом, рассказала профессору Диана. ̶ А вы не видели его? Он заболел?

̶ Его отчислили и еще вчера вернули на Землю ̶ как бы между прочем ответил профессор расслабляясь на стуле ̶ Заявление по ̶ собственному.

Варя ткнула вилкой сочный бок котлеты. Затем подняла на профессора глаза в лёгком волнении. Чижова могла покляться, что её сердце на несколько секунд застыло в ожидании беды, о которой душа уже догадалась, но мозг еще не до конца осмыслил.

От этого заявления холодно стало всем троим. Даже Кирилл чуть не подавился своим кофе и, принявшись кашлять, поставил стакан с крышкой на стол. Заметив, что девушки замерли, подобно восковым куклам, студент взял всё в свои руки и, с трудом проглотив ком в горле, уточнил:

̶ Как так? Прям отчислился?

̶ Да! ̶ мотнул головой профессор, не понимающее смотря на Соболева. ̶ Вы же не были так дружны. Какая тебе разница? А вы чего носы повесили? Вас ждут впереди новые открытия и совершенно другой мир! ̶ Федотов похлопал Варю, что сидела к нему ближе всех, по плечу. От его прикосновения Чижову всю передёрнуло, а все съеденное попросилось наружу. ̶ А он пусть сам на Земле крутится как может. Это уже не ваша забота.

̶ Мы даже не попрощались. ̶ холодными губами прошептала Чижова, бездумно ковыряя вилкой еду в своей тарелке.

Кирилл понял, что имеет она в виду вовсе не то, что ей жаль, что её друг вернулся на Землю, а сам ничего не сказал напоследок. В отличие от него, у Вари не было сомнений в виновности Академии, так что для неё эта новость словно похоронка, пришедшая в будний день. Он взглянул в лицо преподавателя не, но не увидел в нем той самой вежливой заинтересованности, которую обычно старшие демонстрируют, когда у студентов случается горе. Для него уход студента не был печальной новостью. Простой пыльный факт, выложенный во время дружеской беседы на откровенно скучные темы. Как обсудить влияние атмосферы Земли на всё живущее на ней. и то к последнему у него бы было больше интереса и расположенности. Кирилл искреннее понадеялся, что Джастин, то весёлый и иногда раздражающий его кучерявый мальчишка, на самом деле сейчас с позором сидит где-то на Земле в доме, а не остался трупом где-то в закромах Академии.

Профессор продолжил свою одностороннюю беседу, рассказывая о том, что уже начал проводить исследования некоторых доставленных материалов. Что очень ждет, когда Диана приступит к своей работе и как следует изучит Марсианские растения, выяснив и их строение, обязательно узнав причину необычного цвета, и способы выращивания в условиях оранжереи. Сам Федотов, заполненный до краев, так, что энтузиазм так и выплескивался из него кислотными каплями, взялся за грунт и соскобы. Жизнь на Марсе — вещь интересная и крайне удивительная. Но сейчас в сердцах студентов не оставалось для этого поражающего места. Они уже преисполнились другими, более поражающими мозг фактами, и тяжесть взятой на себя ответственности, что пришла вместе с информацией, не давала им поднять голову. Они просто не могли, как раньше, наслаждаться наукой, смотря на будущее открытыми ко всему сердцами. По крайней мере, не сейчас.

Варе и Диане было холодно. Девушки еле прятали дрожащие руки и рвущиеся наружу слёзы, имитируя крайний интерес. Кривые улыбки, красные глаза заболевших тяжело людей кривили их образ. Но профессор, казалось, не замечал этого, уже улетев в свои фантазии. Уверенный, что его слушают, он с радостью покупался на наигранные радостные физиономии ребят. Никто из них не был профессиональным актёром. От того скрываемые чувства явно прослеживались через натянутые маски счастливых студенток, беседующих с преподавателем.

Кириллу даже было интересно, правда ли Федотов не замечает эту посредственную игру или он сам принял роль в этом убогом спектакле. Студент внимательно смотрел на профессора, делая очередной глоток кофейного напитка. Дыбы смочить пересохшее от волнения горло. Нет времени, как и желания тянуть дальше уже не было. Его нервы и так оголены до предела и вот-вот порвутся, истончившись до самого основания. Уже сегодня вечером они обязаны узнать, было ли все сказанное пришельцами правдой.

Он больше не может теряться в догадках. Выяснить все необходимо было в ближайшее время, ибо без верного расставления сути вещей невозможно составить правильный план. Да и пока они тут тянут резину, подобно трусам, инопланетяне уже наверняка готовят путь отступления, смеясь и радуясь, что смогли заслать глупых, человеческих особей с промытыми как следует мозгами. Невольно представил колонию, в которой они, безликие представители человеческой расы, исполняют роль зверя для детей в каком ни будь "Человекопарке". И это представилось в таких красках, что Соболев еле подавил в себе желание рассказать обо всем Федотову в ту же секунду. Безусловно. Он любил Академию и, к стыду, признаться, считал её больше домом, чем Землю. Единственное, что его пугало, это побочные действия от исчезновения Земли в виде слёз друзей, тоскующих по родным.

̶ Ох, сколько уже времени то! ̶ Федотов подскочил со своего места как ошпаренный. ̶ Скоро будет готов результат молекулярного исследования. Хотите взглянуть?

Профессор в ожидании уставился на ребят, но те даже не смотрели на него. Лишь Кирилл оторвался от лицезрения своего кофе и ответил за всех:

̶ С радостью, профессор Федотов. Но можно после хорошего сна? Мы так и не выспались после вчерашнего.

Кирилл нарочито зевнул, прикрывая рот ладонью. Федотов разочарованно выдохнул.

̶ А я то думаю, чего такие бледные. Ладно. Увидимся и обсудим все завтра на паре. ̶ мужчина снова положил руку на плечо Вари, и Чижова снова еле подавала рвотный рефлекс. ̶ Простите мне мою бестактность. Вы хорошо потрудились и заслужили свой отдых. Я горжусь вами.

Раньше за эту фразу что Кирилл, что Варя готовы были чуть ли не драться с друг другом, лишь бы получить его одобрение. Но сейчас Соболев был слишком занят другой вселенской проблемой, а Варя и вовсе не могла видеть в Андрее Федотове никого, кроме злобного пришельца, на целящегося на её любимую планету. Она представляла свои чувства, которые испытает, вернувшись в Академию. Но то, что творилось в её душе сейчас, после услышанной новости, нельзя было представить тогда. Нельзя было подготовиться. Только прочувствовать. Только окунаться с головой, повинуясь неизбежному.

Академия. Место, о котором они так грезили. Мечта всей розовой юности и главная цель всех возвышенных желаний. Все крутилось спутником возле этой величественно станции. Но теперь Академия обернулась тюрьмой, в которой стены были розовыми, как у сахарного замка, а решётки прозрачными, чтобы наивные пленники не тяготились их присутствием. Только теперь Варя не то чтобы видела эти решетки. Она чувствовала их холод. Ощущала спёртый воздух многоуровневой клетки. Чувствовала себя пойманной птицей.

Профессор ушел, оставив их одних. Кирилл толи настойчиво предложил, толи и вовсе приказал вернуться в каюту и хорошенько отоспаться. Вечером, часов в шесть Земного времени, условились встретиться в каюте Кирилла и Кеши. Обо всём договорившись, ушли, оставив на столе почти полные тарелки. Аппетита совсем не было. Зато были мысли, что тяжелым грузом давили на мозг. Ребята вдруг почувствовали себя замёрзшими, усталыми и жалкими. Ужасно нуждающимися в тёплой постели. Так и разошлись, особо ничего по пути, не обсуждая. Только перед самым уходом Кирилл схватил Варю за руку, прошептав той на ухо: Мне жаль.

* * *

̶ Взломать медицинский модуль будет сложнее, чем студенческие каюты. ̶ проинформировал собравшихся Соболев, не отвлекаясь от экрана планшета. ̶ Времени уйдет непозволительно много.

Варя сидела на полу, уперевшись спиной об кровать Кеши. Задумчиво всматривалась в его глаза, в которых пробегали бесконечные вереницы цифровых и буквенных обозначений.

̶ Значит, единственный выход вытащить ключ ̶карту! ̶ пожалуй, даже слишком восторженно ответил Лапаев, наконец запуская голографию.

Небольшой схематичный план коридоров станции Верена развернулся перед ребятами во всей своей цифровой красе. Обхватив его руками, Лапаев опустил голограмму прямо на пол, плечом слегка толкнув. Диану как бы просят немного отползти. Теперь все троя сидели на корточках возле схемы в ожидании предложений.

Когда Варя с Дианой в назначенное время явились в каюту парней, их уже ожидал приятный сюрприз в виде Лапаева. Студент сидел вместе с Кириллом на кровати и с усердием что-то делал в ранее спёртом у Федотова ноутбуке. Варя сразу узнала этот ноутбук по дурацкой наклейке в виде Марса с аниме глазами. Кирилл тогда объяснил, что не стал бы впутываться в нечто подобное без друга, а Кеша, что всегда был лёгким на подъём, с удовольствием сообщил, что обо всём знает и с удовольствием готов помочь. Вместе они незаметно стащили ноутбук профессора и провели некоторое время в поиске улик, но ничего подозрительного, кроме странной папки с коллекцией чудаковатых снимков не детского содержания, не нашли. Девушка оставалось только поразиться тому, когда они это все успели провернуть, да ещё так, что к концу дня Федотов так и не заметил пропажи.

̶ Да, он засел в лаборатории вместе с вашими стекляшками. ̶ объяснил Кеша. ̶ Долго ещё не выйдет. А если что скажем для дела взяли. Мы в качестве алиби вместо его свой ноутбук оставили. Мол перепутали.

Кеша Лапаев был удивительно радостным в такой-то ситуации. Конечно, он был сосредоточен на деле и не пускал неуместные шутки, но энергия и вера буквально подсвечивала его изнутри. Новости не сильно испугали любившего залечь с хорошей фантастикой студента. Он воспринял их отстранённо. Словно пересказ увлекательного романа. Сразу поверил, ибо Кирилл в его представлении не шутник. И тон голоса, которым Соболев пытался донести до друга ход вещей, когда тот ввалился после пар в их каюту переодеть намоченный комбинезон. Лапаев услышал одно: Исследовательский отряд встретился с пришельцами, и им предстоит разузнать сокрытую правду. Последствия, конечно, мало его заботили и несколько не замаливали картину того, как он, герой и отважный любовник одной из героинь, словно персонаж детектива, разнюхивает секрет, а затем, в лучших традициях фантастики, ведёт перестрелку с пришельцами. Таким он был человеком. Это одновременно бесило и притягивало.

̶ У нас будет возможность отвлечь Марию. ̶ Кирилл бросил извиняющейся взгляд в сторону слушающей его Вари. ̶ Она пригласила меня провести вместе время. Утром прислала сообщение, что будет ждать меня после отбоя, возле профессорского жилого модуля.

Кеша присвистнул.

̶ После отбоя запрещено выходить из жилого модуля. ̶ напомнила Диана. ̶ Руднев будет делать обход и застукает.

̶ Действительно, крайне непродуманно с её стороны. ̶ процедила Варя, стараясь чтобы в её голосе не было ни капли ревности.

Её до боли обожгло такое известие. Ещё недавно Кирилл признался ей в чувствах, и то, о чём она грезила, наконец, сбылось. А вот он уже соглашается проводить время наедине с хорошеньким космическим врачом, в чей обаятельности никому сомневаться не приходилось. Столько времени ушло у Чижовой на то, чтобы, воззвав к своей гордости, похоронить глупые земные надежды на то, что друг детства увидит в ней девушку. Одного конкретного отказа для неё было вполне достаточно, чтобы остудить свой пыл на счёт Соболева. Она даже смогла взрастить в себе ненависть к нему из тех кусков разбившейся любви, что у неё остались как воспоминания. Но стоило ему один раз признать свою любовь к ней, так вдруг прежнее забилось с новой силой, и желание его сторониться пало, подобно сброшенному покрову с лица.

Некуда она не убежала. Ничего не истребила. Глупая, наивная, Варя. От прошлого так просто не избавится. Оно засядет глубоко в подкорке в не самую подходящую минуту, показав свой острый крысиный нос. И кровь на полу её сознания была ненастоящей. Жалкий киношный блеф, чтобы она смогла жить дальше. А Кирилл еще и смотрит с виной, словно то признание было выкрикнуто не в порыве ярости и являлось настоящим, обдуманным. Варя ещё тогда подумала, что если вызвать у Кирилла эмоции можно было, лишь доведя его до белой ручки, то она с удовольствием будет делать это намеренно, как бы странно и по больному это не звучало.

̶ Руднев занят своими делами, а обход на сегодня отменён. Вроде как они будут пить с Федотовым сок, и обсуждать, результаты недавней экспедиции на Марс. Мария выбрала этот день специально зная, что нас никто не потревожит. ̶ пояснил Кирилл, отводя взгляд от Вари.

̶ Получается, это самое удачное время для того, чтобы провернуть. Потом это сделать будет сложнее. ̶ Лапаев подвинул пальцем схему, добравшись до коридора ведущего в медицинский модуль. ̶ Кирилл будет строить глазки Марии, а мы обыщем медицинский модуль.

̶ Я могу незаметно вытащить ключ карту из её халата и передать вам.

̶ Но как? ̶ вмешалась Диана. ̶ Если прицепит на халат? Так зацелуешь её, что она в порыве страсти забудет обо всем?

Варя снова отвела глаза, кусая губу. Диана, осознав, что сказала, грустно посмотрела на подругу, пытаясь понять, что можно придумать ещё. Она часто заходила к Федотовой. В основном для того, чтобы получить послабление в тренировках. Заниматься спортом космонавты были обязаны ради сохранения собственного здоровья, но сократить нагрузку позволялось. Правда, требовалось для этого чуть ли не каждую неделю получать электронную расписку от космического врача.

̶ У неё есть вторая ключ карта. Запасная. ̶ Диана хлопнула себя ладонью по лицу. ̶ Она хранит её в кармане запасного халата в шкафу, у самого рабочего стола.

̶ Вот это уже что ̶ то! ̶ одобрительно кивнул Кеша. ̶ И так … ̶ он осмотрел собравшихся пристальным взглядом. ̶ Кто из нас притворится больным? Кирилл не может. Он якобы на свидании.

Диана подняла руку, словно они находились на паре.

̶ Я часто бегаю к ней за всякой мелочью по вечерам. Это не вызовет подозрений.

Немного напуганная перспективой оставаться наедине с возможным пришельцем в человеческом обличии, девушка поднялась на ноги. Уверенно направилась к двери. Братья часто смеялись над ней, упрекая в трусости. Даже обычных пауков девушка боялась так сильно, что готова была сжечь всю квартиру, если бы ей случайно на глаза попался восьмилапый гад. Страх мешал ей жить той глубокой, невероятной жизнью, которой жили другие. С завистью она наблюдала за тем, как её браться прыгают в воду, не боясь утонуть.

Ей тоже хотелось каждой клеточкой тела ощутить невероятный полёт, но страх свинцовой цепью сковывал ноги. Но для этого Диана и поступила в Академию. Она смогла пересилить страх одинокой жизни, полетела в космос и даже выжила, уйдя от пришельцев. Не упала в обморок, не впала в паническую атаку, увидев противные щупальца. Значит, и сыграть роль в их плане сможет.

Кеша, подскочив, бросился к ней, останавливая хваткой за руку. Она обернулась, парализовав его своим вопросительным взглядом.

̶ Одна не справишься. Да и обдумать надо все! ̶ придя в себя пояснил Лапаев, нехотя разжимая свою руку.

̶ А что обсуждать? Беру карту и сваливаю к вам с Варей. Или можем встретиться в модуле отдыха, чтобы не идти так далеко. ̶ Диана машинально почесала своё запястье на котором красовался родной браслет.

Перед снова она надела его, желая хоть немного почувствовать себя защищённой, и так и забыла снять.

̶ Лучше подождать до отбоя. Выйти на пол часа раньше до него, якобы на сон грядущий.

Кеша потянул её обратно и она, вздохнув, пошла за ним, подобно послушному ребёнку. Уселась на пол, подтянув ноги к груди. Кеша довольный продолжил:

̶ Пока Кирилл ослепляет нашу медовуху своим великолепным ворсом …

Кирилл бросил на товарища убийственный взгляд. Кеша, подмигнув, закончил:

̶ Мы изучаем медицинский модуль на предмет… Да, кстати, что ищем то?

Лапаев ожидающе оглядел ребят. Студенты задумались. Варя с выражением усталости поднялась и плюхнулась на Кешину кровать раскинув руки.

̶ Точного они нам не дали ответа. ̶ разочарованно произнесла она, глядя в потолок. ̶ Значит, что ̶ то подозрительное и что может быть даст ответ на то, куда исчезают люди.

Кеша звучно шлёпнул себя по лбу, краснея, как маков цвет. Вскочив, парень принялся копаться в ящиках стола, да так оживленно, что все с интересом наблюдали за ним, уворачиваясь от летевших в разных сторону вещей. В основном это были бумажки, чертежи, стилусы бесхозные и прочий мусор, которому бы место в утилизаторе. Наконец, с красноречивым стыдом на лице парень вытащил смятый конверт и, развернувшись, протянул его сидевшей на кровати Вари. Чижова, сведя брови к переносице, взяла конверт, не понимая, зачем ей суют бумажку в век электронных писем.

̶ Джастин передал. Вам, с Ди. ̶ отведя взгляд, пояснил Кеша. ̶ Сейчас не время, но я отдать обещал.

У Вари задрожали руки. Диана подскочила к ней, садясь рядом и легонько вынимая криво собранный конверт. Открыла его, немедля и без сомнений. Страшно было. Словно получил записку с того света. Но если Джастин с ними попрощался, значит, вполне мог объяснить, почему решил отчислиться. Хотя бы на один вопрос будет ответ.

Выдохнув, Диана сжала пальцами уголок лежавшего там письма. Потянула, доставая. Варя положила свою голову к ней на плечо, заглядывая в написанное. Вид у неё был уставший. Все давно принявший и сдавшийся. Парни остались неподвижны. Ждали молча, пытаясь проследить за трансформациями эмоций на лицах подруг. На самом листе быстрым и неровным подчерком было выведено:

«Моим драгоценным первым друзьям.

Я никогда не писал писем. Вещь устаревшая, учитывая, что сейчас намного проще отправить сообщение, чем искать бумагу с ручку. Но сейчас это единственный безопасный способ оставить вам сообщение и быть уверенным, что Верена не удалит его с ваших коммуникаторов. Когда правит программа, лист бумаги становится намного практичнее. Старое в этом плане не победить. Прав был Федотов. Впрочем, в отместку ему я испортил одну из книг, которую брал с модуля отдыха и так и не вернул. Сейчас меня заперли в каюте и выдранный из книги титульный лист — единственное, на чем я могу писать. Возможно, было бы круто, если бы писал кровью, но я не настолько отважный, как вы думали. (Надеюсь, что вы так думали).

Вчера я прогуливался до старшекурсников. Подружился с Харисом и его девушкой Розой. По пути пришлось скрываться от Руднева и запереться в одном из коридоров. Блуждая в поисках обхода, дошёл до лаборатории. В этот момент сзади раздались шаги, и я в панике схватился за дверь, которая оказалась разблокированной. Войдя, спрятался за нашим столом. Помните? Тот самый серый стол, длинный, как кишка. Я еще пролил на него кислоту. Думал, патрулирующий Руднев пройдёт мимо, но он (Какой ужас я испытал тогда!) вошёл. Честно, посчитал, что засёк меня и вошёл следом. Но он, никнув на себя халат, приказал Верене запустить свет. Честно я молился, чтобы меня не заметили. Сидел как мышка. Даже не дышал! Но это лирика и совсем не важная. Так, для ясности, как я оказался и как все это увидел.

Я знаю, что вы не поверите мне. Сочтёте идиотом или шутником. Варя так может и поверит, а вот Ди точно уже крутит у виска пальцем со своим любимым закатыванием глаз. Но я, правда, находился в трезвом уме и хорошей (Доброй ли?) памяти! Из спины Руднева вышли щупальца! Как у грёбанного осьминога! Профессор взял одно щупальце руками и принялся сдавливать с него какую-то синюю жидкость! Прямо в небольшие пробирки! Я просидел там час и все это время он готовил что-то присвистывая, а потом к нему пришла Мария Федотова и сказала что то типа (Дословно не помню.)

"Нам нужно сделать новую порцию Кароил как можно быстрее. Запасы на исходе, а Найманн хочет устроить ещё один сбор студентов с Земли". Нет, я не вру! Не обманываю! Девочки, дорогие, хорошие, я бы дождался вас, но они поняли, что я знаю. Заперли тут в каюте и пригрозили, что отведут к Марии, и та сотрёт мне память. Я не верю им! Они чудовища! Слышал, как Руднев с Федотовым переговаривались о том, чтобы составить документы об отчислении. Подслушивал разговор, делая вид, что сплю.

Они приходили ночью. Стояли возле моей кровати. Я не вру! Это не обман и не попытка вас разыграть! Я бы никогда, (Ладно, может всегда, но точно не так) не стал бы вас разыгрывать. Помните, что нам говорили в самом начале? Девочки, прошу, не отчисляйтесь из Академии и не в коем случае не давайте им впихивать в себя КАРОИЛ. Эта хрень содержит то ли их кровь, толи мочу. Я не знаю, что это было в щупальцах. Ни в коем случае!

Диана, вы с Варей были первыми моим друзьями в Академии. Знаю, в это сложно поверить, ведь я весельчак, у которого всегда много поклонниц. (Ди, не закатывай глаза). Только с ними мне не было так хорошо, как с вами. Вы родные, как старый свитер. Просто хотел, чтобы ты знала, что я любил тебя как друга. Как самого лучшего друга. Варя. Варенька. Хотел поговорить с вами после той успешной миссии. На радостной ноте, так сказать. Мне жаль, что я не смогу сказать этого лично. До последнего даже сейчас тяну событие. Если б я только не пошёл тогда, то, возможно, это бы и представилось мне. Не буду тянуть. Я люблю тебя. Полюбил сразу. Ещё тогда, когда ты единственная решила помочь мне. Когда я дотронулся до твоей руки. Когда понял, что ты похожа на самое настоящее солнце. И. нет, я не знаю, кто они и зачем нам дают эту дрянь. Но готов положить руку на отсечение, что эта херовина не из этого мира!

Простите меня.»

Диана всхлипнула, отворачиваясь от горьких строк и упираясь носом в макушку, уже роняющей слезы на бумагу, Вари.

̶ Ты забыл, оставить свои инициалы, дубина. ̶ прошептала Чижова.

Кеша, не спрашивая, вырвал письмо их ослабевших рук. Они с Кириллом принялись его быстро читать, мрачнея с каждой строчкой все больше и больше. Варя с Дианой обнялись, приглушённо рыдая. Обида разрывало сердце, и крохотная искра ненависти разрасталась в глубины души Чижовой.

Человеческая жизнь бесценна. Мать рожает дитя, проходя страшные муки, и прижимает пахнущего молокой младенца к своей груди в надежде, что у него будет лучшее будущее. Каждый шаг, первое, случайно выговоренное "мама", все фиксируется с невероятной нежностью в блокноты памяти. Нет ничего дороже пухлых губ и того самого очаровательного взгляда, счастливых наивных глаз. Убивая одного человека, перечеркиваешь сразу судьбы тех, кто с такой нежностью находил прелесть в неловких шагах. И даже если создателей нет в живых, их творение, желанное и любимое, быть может, уже не ими обласкано самим чудом зарождения жизни, пускай даже если это чудо было светом во тьме наркомании и омерзительного пьянства.

Каждое чудо рождения — это человек со своими эмоциями, страхами, со своим приторным запахом и разрезом, в котором проглядывается отголоски Вселенной. Убить — все равно, что прихлопнуть яркий огонёк светлячка своими мазутными ладонями. Вмешаться в творение самого возвышенного. Никто не имел права по велению прихоти, гордости, мести, и прочих оправданий останавливать то, что было запущенно не им. Ведь в каждом крике рожавшей и в каждом первой улыбке живёт настоящее чудо. И даже самый мерзкий из омерзительных был когда-то ребёнком. Тем самым росчерком чуда, которого не ценя, измарали в грязи. Посягать на чужую жизнь непозволительно. И желание мести горело все сильнее своим яростным пламенем.

Оттолкнув, пожалуй, даже слишком грубо от себя Диану, Чижова вскочила, вся пылающая яростью и мелькавшими отблесками молний в карих глазах. Бросилась к выходу, бесцеремонно наступая на голограмму. Вокруг словно повис разряжённый воздух. Кирилл, не сразу осознав, что Варя вышла, бросился за ней на ход, бросив "Оставайтесь тут". Кеша кивнул, подползая на коленках к Диане и нежно хватая за руку. Та помотала головой, словно надеясь, что все, что она прочитала, было наваждением.

̶ Соболезную. ̶ хрипло сказал Кеша, поднимаясь к ней на кровать и прижимая к себе. ̶ Но мы накажем их. Если честно, я был не уверен, но, думаю, письмо вашего друга — это весомое доказательство.

Диана ничего не ответила. Перед глазами, словно издеваясь, мелькали совместные дни с Джастином. Его забавные кучерявые волосы, тёмные глаза и нос с небольшой горбинкой. Глупые шутки, над которыми они никогда не смеялись даже из вежливости. Тот последний час, минута, секунда, когда они забирались в корабль, и она видела, как смотрел на них Джастин Блэк. И вот теперь его нет. Стёрто, забыто. Все живут дальше, в этой чёртовой Академии, словно в муравейнике, где отсутствие одного будет не так важно, как вылупленные нового. И вдруг стало так холодно, что тело покрылось мурашками, а к горлу подскочила тошнота.